Cassiopeia

Ажурная мантия на Рональде Уизли выглядела просто бесконечно комично, и близнецы всего за четверть часа умудрились заметить это почти дюжину раз. Веснушчатые щёки их брата багровели от смущения и злости, а кружевную оборку на левом рукаве он случайно ободрал, и теперь она болталась. — Не представляю, как наш отец мог выйти в таком, — бухтел он достаточно громко, чтобы стоящие рядом близнецы его слышали. — Да матушкино платье смотрелось бы мужественнее! — Ну, Ронни, — ухмыльнулся краешком губ Фред, совершенно по-хозяйски держа руку на оголённых плечах миниатюрной Парватти, которая едва доставала ему до торчащих из-под ворота рубашки острых ключиц. — Уже на их свадьбе стало ясно, кто будет мужчиной в нашей большой семье, — с ироничной усмешкой проговорил Джордж, совершенно панибратски закинув локоть на плечо Падмы, которая в этом время провожала взглядом направившуюся к двери МакГонагалл. — И откуда у вас деньги на наряды? — продолжал обижаться Рон, дёргая обрывок кружева в надежде оторвать его. — Твилфитт и Таттинг! Вы там с Малфоем в очереди стояли? — Нет… с Гарри, — сказал Фред. — И Гермионой, — добил Джордж. Рон нахмурился и злобно покосился на большие дубовые двери зала, надеясь, что их хотя бы заклинит, пока он не сдерет паршивые кружева. Близнецы едва слышно засмеялись, синхронно оправив вороты мантий, и именно в этот момент гомон голосов заглушила музыка. Двери открылись.

***

Яркий свет на мгновение ослепил, и первые несколько шагов Кассиопея сделала совершенно вслепую, держась лишь за локоть Йордана. Двадцать шагов. Остановиться. Обернуться. И замереть. — Ты королева, Блэк, — ухмылка Пламена острее лезвия, и его рука на её талии очень тяжёлая. Но Кассиопея лишь усмехается, сделав глубокий вдох. — Тогда гордись, что ты танцуешь со мной. Гарри рядом с ней топчется совершенно неуклюже, словно боится отдавить Гермионе ноги, и часто теряет ритм. Гермиона смеется — её смех тихий и мелодичный, и от него Кассиопее становится почти что уютно. Флёр с Виктором танцуют удивительно легко и плавно, и Крам совершенно не кажется грузным. Стефан и Пенелопа танцуют дальше всех, настолько без ошибок, словно они фарфоровые фигурки в музыкальной шкатулке. Директора вступают в танец. Кас едва успевает удивиться, когда Пламен подхватывает её за талию и поднимает вверх, и её невесомая юбка на мгновение подлетает. Блэк на высокой шпильке касается пола легче, чем Гермиона на крохотном каблучке, и улыбается, когда видит её смущённую улыбку. У солистки американской группы, которую пригласили на бал, удивительно нежный голос, и от него почти впадаешь в нирвану. Пламен отпускает её ладонь, и на его место встаёт Стэфан. В этой песне больше волшебства, чем во всём зале. В танце ладонь Кас переходит к Гарри и Краму, на несколько секунд в танец вступает Джордан, который усмехается и шепчет ей, что она выглядит великолепно. А потом Пламен снова касается её руки. — Но сейчас не ты, — хмурится Кас. — Я знаю, маленькая глупая Блэк. И музыка обрывается в то мгновение, когда вокруг них кольцом вспыхивает свет. Кассиопея замирает, не шевелясь, и буквально кожей чувствует, как напряжён болгарин. В нескольких футах от них Гарри застыл напротив Флёр, и они сразу разошлись в стороны друг от друга, как и Крам с Ришаром, которые в то мгновение столкнулись и стояли рядом. — Ты знаешь, что это значит, Блэк? — вдруг едва слышно усмехается Пламен, разжимая пальцы. — Ты невнимательная. Посмотри вниз. Кассиопея, не шевелясь, опускает взгляд и замечает то, чего не видела раньше. Высеченные на мраморном полу руны. Голос Людовика Бэгмена заглушает её вопрос.

***

Толпа отступает в сторону от трёх сомкнувшихся кругов, и голос распорядителя игр звучит удивительно громко. Никто не заметил, как микрофон от солистки перешёл к судейскому столу. — Добрый вечер, леди и джентльмены! — чуть склонившись вперёд, Бэгмен ухмыляется почти азартно. — Для вас всех это станет сюрпризом, но совет учредителей игр пришёл к решению, что состав участников следует проредить. — Волшебники часто оказываются в ситуациях, — взял слово посуровевший Крауч, — когда на них совершаются покушения. При этом у них нет времени подготовиться к дуэли. — Но защищаться приходится чаще, чем сражаться с драконами, — добавляет Медоуз, сложив руки в замок. — Из этих кругов победителем выйдет только один. Потеря сознания, капитуляция или смерть — три условия поражения. — И теперь, — снова заговорил Бэгмен. — Я рад приветствовать всех вас на втором этапе турнира Трёх Волшебников! Чемпионы! Вы можете начинать!