Cassiopeia

На кухне её уже ждала кружка с теплым, почти сладким молоком. На круглом дубовом столе, накрытый забавным клетчатым полотенцем, стоял ещё горячий пирог, от которого приятно пахло грибами, розмарином и мясом. Глубоко вздохнув, Кас прикусила губы. Живот отчаянно заурчал, но девушка, словно намерено игнорируя его, сжала в ладонях кружку и отпила молока. Села на высокую, несуразную, как будто сколоченную из каминных дров табуретку, и уперлась стопами в ножки, чтобы не касаться пола. На забавных часах стрелки почти всех младших Уизли замерли на отметке «квиддич», Джинни была в саду, а мистер Уизли возвращался с работы. — Ох, милая, ты уже встала! Миссис Уизли была дома. — У вас интересные часы, — улыбнулась Кас, и след от молока над её губами растянулся как смешные белые усы. — О, эти часы старше моей прабабки, — махнув рукой, посетовала женщина, подойдя к шкафчикам, и чарами расставляя тарелки на столе. — Прадед мой был мастером, зачаровал их на выпускную работу, только валялись они бестолку на чердаке, пока Билл не переделал их. Ему тогда было пятнадцать… — Неудивительно, что его приняли к гоблинам, — от голоса Сириуса, его лающего смеха Кас стало уютно. — Эти снобы отказывали даже мастерам Чар. — Тогда Билл преступно талантлив, — согласилась с ним Кас, отпив ещё молока и задумываясь над тем, чтобы зачаровать себе кружку незримым расширением. Ей никогда не хватало. Миссис Уизли на мгновение мило зарделась, пряча за ладонью порозовевшие щёки. Она всегда любила своих детей, но вот гордиться ими ей приходилось гораздо реже. И чужая похвала была втрое слаще. — Твоя дочь тоже удивительная, Сириус, — ласково проговорила она, махнув взглядом по замолчавшей девушке. — Когда мне мои сорванцы показали записи с матчей, я боялась, что у меня сердце остановится. Такой страх, и драконы… Я на войне так не боялась, как перепугалась этого турнира… А на балу, Касси, — она повернулась к ней, улыбаясь мягко и совсем по-матерински. — Ты выглядела великолепно. Платье было просто волшебным. — Да уж, горело оно тоже красиво, — криво усмехнулся Сириус, всё ещё не отошедший от просмотра копий колдофото, пришедших сегодня в ежедневном выпуске Пророка. — Это лучшее, что ты мог вспомнить? Сиплый голос Кас прозвучал резко и язвительно, и Сириус оторопело замер, осознав, как прозвучали его слова. — Да, на мне оплавилось платье. Но я выжила и победила. Это всё, что нужно помнить об этой битве, — глухо отчеканила она, соскользнув со стула и обув чьи-то, стоящие в прихожей, растоптанные сапоги. — Куда ты, милая? — встрепенулась миссис Уизли. — Пойду, посмотрю на квиддич, — сдернув с крючка теплую ватную куртку, она вышла из дома. Дверь жалобно скрипнула, закрывшись за ней. Молли укоризненно посмотрела на Сириуса, уперев руки в бока. Этот Блэк был таким мальчишкой! *** Подошва утопала в вязкой грязи, смешавшейся с подтаявшим снегом. Кассиопея каждым сердитым шагом вбивала ботинки в землю, и чавкающие звуки было слышно, наверное, и за дюжину футов. Дора обернулась к ней первой и хмыкнула, заметив, как та бушует. — Плохой день? — подвинувшись, чтобы Кас села, Тонкс чуть улыбнулась. — Плохой год, — честно ответила Блэк, практически упав на широкий ствол поваленного старого дуба, который здесь был вместо зрительских трибун. — Кто ведёт? — Близнецы, конечно, — Дора ответила так, как будто это было естественно. — Чарли с Биллом уже давно не играли, а Поттер только со снитчем знаком. — О, тогда у загонщиков явная фора, они хотя бы умеют бросать мячи, — кивнула ей Блэк, проследив взглядом за пронесшимся на бешеной скорости бладжером, который у самого кольца перехватил Рон. Сразу видно — вратарь. Дальше они сидели молча: Тонкс не решилась копать подробности, Блэк в принципе не настроена была говорить. Игра успокаивала. Сейчас, когда не ревет стадион, когда исход зависит от всей команды, а не только от ловцов золотого снитча — сейчас игра была захватывающей. Счет приблизился к сотне против семидесяти, когда моросящий дождь оформился в нормальный снег. Дора рядом куталась в мантию и подпрыгивала на месте каждый раз, когда квоффл, умело заброшенный близнецами, пролетал до опасного близко к Чарли. Кас сидела в распахнутом ватнике и улыбалась, чувствуя, как от холода покалывает кожу. «Мороз щиплется» — часто говорил дядюшка Альфард, когда она, розовощекая и лохматая, бежала к нему. — Мороз… щиплется… — едва слышным шёпотом проговорила она, выдыхая белесый пар на покрасневшие пальцы. Оборотни не мёрзнут. Она… была рада на мгновение почувствовать себя человеком. *** — Глупая! Это первое и единственное, что говорит ей Фред. А ей ничуть не обидно, нет. Кас дергается от того, что сама вспоминает, как после выбора кубка Фред прижал её к стене, обозвав идиоткой. Вот только это звучало почти заботливо. — Мне не холодно, — фыркнула Кас, когда раскрасневшийся от игры Фред стянул с себя куртку и, совершенно не спрашивая, закутал её. — У тебя губы синие, — отрывисто сказал он, застегивая молнию. — И ещё ты дрожишь, — добавил стоящий за его спиной Джордж. — И хватит врать. — Я не вру. — Опять соврала. Кассиопея фыркнула и поджала губы. Настроение было до паршивого хорошим, несмотря на… всё. — Ты застегнул мне руки, — окинув взглядом натянувшуюся на плечах куртку, в рукава которой она так и не продела руки, девушка с насмешкой и вызовом посмотрела на близнецов. — Тебе полезно, — безапелляционно заявил Джордж. — Так даже удобнее, — переглянувшись с братом, добавил Фред. И только она хотела задать вопрос о том, чем же это удобнее, как Фред нагнулся к ней и, перехватив за бедра, просто закинул себе на плечо. Нагло. Нагло! Настолько, что Кас, повисшая на нём как мешок с картошкой, совершенно не нашла, что на это ответить. Только слушала, как под их шагами чавкает растаявший снег и понимала, что ради таких нелепых, но родных моментов может и потерпеть. Плечо Фреда неприятно давило в бедро, а растрепанные волосы упали на лицо, пряча от всех её улыбку. *** Каникулы давали только детям — и уже на следующий день рано утром, Нимфадора с Чарли через камин отбыли в Румынию, а следом за ними порталом отправился в Египет Билл. Последними в Министерство вместе отправились мистер Уизли и Перси. Семеро подростков и один великовозрастный Блэк остались на попечении миссис Уизли. И этим подписали себе приговор. Пока младшая Блэк сидела в кухне на табуретке и нарочито медленно сочила остывший какао, в доме происходил настоящий разбор полётов. Джинни отправили собирать вещи на стирку по всем комнатам — проходя мимо Кас, она приглушенно бубнила, что лучше бы согласилась уйти в гости к полоумной Лавгуд, но было поздно. Рон притащил молоток из сарая, собираясь подбить поплывшие половицы, Гарри Сириус утащил в гараж — вчера за ужином Артур обмолвился ему о своей поломанной машине, и Сириус загорелся идеей ярче своего тезки на звездном небе. Да и после вчерашней выволочки от Молли, он, не сумев извиниться, подсознательно избегал Кассиопеи, как нашкодивший мальчишка. Близнецы успели затесаться с ними в сарай раньше, чем миссис Уизли вспомнила о них, и в столовой остались только Гермиона и Кас. Разбор полетов продлился меньше минуты. — Гермиона, сможешь прогуляться до магазина в городке, тут не больше получаса, — обратилась к ним миссис Уизли, достав из кладовки поднявшееся тесто. — Там как раз должны выставить йогурты и молоко. Ох, и еще там рядом в лавке продается облепиха… — Мы возьмем, мэм, — видя замешательство Гермионы, Кас постаралась улыбнуться как можно милее. — Гермиона не знает город, а я хорошо помню дорогу. — Ох… только… только если ты уверена, милая, я не хотела бы тебя нагружать, — заломив на груди руки, миссис Уизли покачала головой. — Что вы, мэм, день погожий. Я буду только рада пройтись. Улыбкой Кассиопея всегда напоминала Доркас, и миссис Уизли чуть прикусила губу, поддавшись горьким воспоминаниям о старой подруге. — Что же, идите, — махнув рукой, она незаметно смахнула с уголка глаз слезинки. — Только будьте осторожны! — Всегда, мэм. Гермиона молча смотрела на улыбку Блэк, под которой совершенно не было заметно волчьих клыков, и понимала, буквально кожей чувствовала, что следующий час станет одним из самых тяжелых в её жизни. Интуиция Грейнджер работала редко, но никогда её не подводила.