Cassiopeia

— Они твоё слабое место. Кассиопея хмурится, сложив на груди руки, и смотрит на Пламена настолько хмуро, что её светлые глаза кажутся почти ледяными. Холоднее зимы вокруг. — Рядом с ними ты слабеешь и не можешь себя контролировать, — он же, напротив, запрокинул голову вверх и ходит вокруг, меряя шагами сугробы. — Уверен, ты уже пыталась перегрызть одному из них глотку. Кассиопея молчит, но Пламен не ждёт ответа. — И сейчас ты надеешься, что я раскрою тебе волшебный волчий секрет о том, как же обуздать свою беспочвенную ярость и нормально потрахаться. Я угадал, Блэк? — Ты пришёл сюда обсудить мои половые влечения? — она кривит губы и чуть вздёргивает бровь. — Вроде бы разговор начался с того, что мы не договорили на балу. — Всё связано, Блэк, всё переплетено, — болгарин пожимает плечами почти играючи, раскидывает ладони в стороны и на них на миг вспыхивают обрывки рыжего пламени. — Ты помнишь свой ответ на балу? Я симаргл. И оборотень. Одновременно. А теперь сможешь ли ты ответить, кто ты сама, Блэк? — Метаморф, — Кас молчала несколько секунд, прежде чем почти надломлено договорить: — и оборотень. — Ты знаешь, что твой врождённый ген сильнее вируса ликантропии? — и, не дожидаясь её ответа, сам продолжил совершенно бесстрастно. — Знаешь. Ты уже столкнулась с этим. И что же ты можешь? — Я… могу остановить обращение. Пламен, резко развернувшись, всплеснул руками, отчего огонь вновь на несколько секунд сомкнулся вокруг его ладоней сплошным всполохом. Кассиопея, наконец, поняла, что даёт вирус Пламену — он лечит его. В книгах говорилось, что полукровые симарглы не доживали до юности, сгорая от собственного огня. Для него стать оборотнем было единственным шансом выжить. Сейчас он выглядел так воодушевлённо, что Кас стало неловко и почти неприятно. Пламен же, что-то рассудив для самого себя, подступил к ней и, обхватив ладонями лицо, наклонился к ней, почти забавно коснувшись с ней кончиками носов. Он был слишком близко. Блэк не сразу поняла, что глухое рычание принадлежало ей. — Молодой волчонок, — кривовато усмехнувшись, болгарин провёл пальцем по её вздёрнувшейся вверх губе, чуть надавливая на проявившиеся клыки, отчего стало почти больно. Увидев, как она поморщилась, он лишь нажал сильнее, и губы окрасила выступившая из ранки кровь. Пламен с нескрываемым наслаждением смотрел на то, как ледяные глаза становятся ярче. — Единственная твоя проблема, Блэк, это ты сама. И, убрав ладони с её лица, вдруг даёт хлёсткую пощёчину. Вся спесь с неё слетает за мгновение, и девушка оторопело касается холодными пальцами заалевшей щеки. Пламен смотрит на неё почти сердито. — Учись держать себя в руках, Блэк, — говорит он, сложив руки на груди и отступив от неё на шаг. — Уверен, если бы не аконит, ты бы уже вцепилась мне в глотку. Щека горит под её ладонью, но эта боль действительно отрезвляет. У Пламена свои методы убеждения. Но, что удивительно, они работают без отказа. И сейчас парой прикосновений он дал ей понять, как сильно она подвластна своим эмоциям. Настолько, что это опасно. — Почему так произошло? — голос звучит тихо и надломлено. — Ко мне прикасались друзья, и отец, и колдомедик. И причиняли боль. Но почему я так реагирую на тебя? — Потому что мы волки, Блэк, и не подпускаем близко себе подобных, — усмехнулся Пламен. — А с недавних пор ты ещё и моя альфа. — Что?!

***

Рональд Уизли курил с тринадцати лет, и скрывал это с успешностью настоящего шпиона. Мать его приятеля, Джастина, к своим тридцати годам успела повидать жизнь с разных сторон и ещё на первом курсе вручила сыну в школу кроме вещей по списку ещё несколько пачек печенья, чая и блоков сигарет. Что удивительно, последние выручили Финч-Флетчли сильнее всего прочего, и новую партию матери пришлось закупать уже в октябре (впрочем, успешно погасив квартальную задолженность по счетам в счёт огромной прибыли). С тех пор нелегальный табачный бизнес предприимчивого Хаффлпаффца обеспечивает всю его небольшую семью. А семью Уизли, напротив, разорял. В лицах Рона и Перси, которые сейчас стояли за разными углами Норы, наивно полагая, что из всей большой семьи курят только они одни. Рон как раз затягивался в третий раз, млея от слабого никотинового опьянения и ни капельки не жалея, что Сириус взял с собой в Лондон только близнецов, когда заметил, что кто-то бежит к дому. И проматерился, туша сигарету о булыжник каменного фундамента, когда разглядел в человеке Гермиону.

***

Ноги подкосились в ту же секунду, стоило ей различить впереди Нору. Острые комья заледенелой грязи впились в колени, отчего плакать захотелось только сильнее, но слёз уже не было. Был страх, была обида, была злость на саму себя, но не слёзы. Она слышала, как кто-то громко закричал — в ушах колотилось собственное сердце — а после её подняли с земли, притащив к дому. От воротника дублёнки, в который она уткнулась лицом, пахло кофе и никотином, и от запаха её затошнило, благо, что опустить её успели раньше, чем тошнота подступила к горлу. — Гермиона! — голос у Гарри был взволнованным и звонким, вот только Грейнджер едва могла сфокусировать взгляд на его лице. — Гермиона, что случилось? Где Кас? — Она… — горло запершило, и кашель заставил согнуться. Она бежала по морозу — точно уже к вечеру сляжет с температурой. Мерлин, если бы это было единственной проблемой! — Она… там… там тот болга… рин. Она го… ворит с… ним. Тяжёлая отдышка драла горло, заставляя прерываться на кашель, и Грейнджер казалось, что она вот-вот закашляет кровью. Вот только кроме жжения в лёгких ничего не было. Хор нескольких голосов слился в неразборчивый гул, а потом послышался хлопок входной двери, как будто её распахнули настолько резко, что та впечаталась в стену. И топот ног. Нескольких. Гарри, стоящий напротив неё, на мгновение замешкался, но вдруг, чертыхнувшись, выскочил из дома и пронзительно засвистел, кружа на площадке перед крыльцом. — Ну же! — приглушённо бормотал он, стаптывая снег, который налип на шерстяные носки крупными комьями — выбегая из дома, он думал о чём угодно, кроме обуви. — Я же знаю, что ты рядом. Август!!! От громкого крика с ближайших деревьев вспорхнули встревоженные птицы. Чёрная тень вышла из леса медленно и почти вальяжно. Гарри, заметив его, сбросил тапки и побежал по снегу просто босиком. — Кас права, ты не фестрал, а ленивая кобыла! — зло причитал он, хватаясь рукой за костлявый хребет у основания шеи и на ходу заскакивая на спину Августа. — Ищи Кас! Я знаю, ты можешь! Ну же! Пожалуйста! Фыркнув что-то, что больше было похоже на ворчание, фестрал плавно расправил крылья и резко взмахнул ими, в одну секунду взмывая на дюжину футов. Вцепившись окоченелыми пальцами в длинную гриву, Гарри видел внизу, как пригибается к метле Рон, додумавшийся заскочить в сарай. А потом он взглянул вперёд, где вдали стояли двое людей. Вот только это не было похоже на драку.

***

— Что?! — Альфа, — спокойным голосом объяснил Пламен. — Так называют вожаков стаи. — Какой стаи, Йордан? Какой вожак, о чём ты, задери тебя мантикора?! — Кассиопея же, напротив, нервничала, заламывая руки и почти срываясь на крик. — Ты меня победила. Могла убить и пощадила в честном бою, — таким тоном, наверное, объясняют простые истины детям. — Тем боем ты доказала свою силу. Значит, ты альфа. Мой вожак. — Но я не хочу быть твоим вожаком! Я хочу вообще забыть обо всём, что нас связывает, понимаешь? Я не хочу играть в стаю. — А это и не игра, глупая. Это теперь — твоя жизнь. Ты волк. Прими это. Кассиопея хотела что-то сказать, но лишь закусила губу и почти проскулила от отчаяния. Всё, во что она наивно пыталась поверить, крошилось с каждой секундой. Надежда на простую жизнь. На отношения. На то простое, но такое важное «нормально». — Что значит быть альфой? — А это будет твоим заданием на каникулы, волчонок, — усмехнулся Йордан, чуть склонив голову набок и, перехватив её руку, коснулся губами тыльной стороны её ладони. — Теперь я уверен, что не зря пробежал за тобой сотню миль. До скорой встречи, Блэк. И, отступив на шаг, он исчез в витке аппарации за мгновение до того, как на притоптанный снег со спины фестрала спрыгнул Гарри.

***

Горящие глаза, растрепанные волосы, в которых путался белый снег, и алеющий след от ладони на бледной щеке — Кассиопея определённо была не в лучшем виде, вот только Гарри она улыбнулась легко и искренне. — Всё в порядке, мы просто поговорили, — поспешила она заверить его раньше, чем был задан вопрос. И растрепала ладонью волосы, скрыв ими след от пощёчины, когда к ним полетел Рон. — Ещё раз: всё в порядке. Он приходил извиниться. — Но Гермиона… — попытался возразить Рон, у которого перед глазами всё ещё стояла картина упавшей без сил подруги, которую он впервые видел в таком состоянии. — Она боялась за тебя… — Гермиона залезла не в своё дело, — жестко отрезала Блэк, и в то же время мягко огладила морду ткнувшегося ей в плечо фестрала. Гарри на мгновение нахмурился, погрузившись в собственные мысли, и тяжело вздохнул. — И не смогла достойно принять мое недовольство. — Это Гермиона, она часто поступает… странно. Но она просто испугалась за тебя, Касси, — понуро проговорил он, подойдя ближе и положив ладонь девушке на плечо. — Мы все за тебя испугались. — Уверен, матушка уже сообщила твоему отцу, а с ним братья… Они сейчас должны быть на Диагон, так что лучше нам попасть домой раньше, чтобы волна паники не смыла весь Оттери, — качнул головой Рон, великодушно протянув ей свою метлу. Кассиопея же тепло улыбнулась, потрепав мальчишек по волосам. У Рона они были почти такими же мягкими, как у близнецов, и от этого в душе стало щемяще грустно. — Спасибо, что пришли меня спасать. Вы мои герои, мальчики, — проговорила она и, шагнув ближе, обняла обоих, прижимая к себе. Мальчики — каждый — был почти на голову выше неё, и Блэк практически повисла на них, когда те, замешкавшись, обняли её в ответ. Предательство Гермионы… легкие сжимало спазмом от одной мысли об этом, и Кас хотелось расплакаться и скулить. Девочка, в которую она поверила, которую учила и спасала, которую приняла как младшую сестру… И которая так легко от неё отказалась. Прижимаясь щекой к шее Гарри, Блэк радовалась, что сорвавшиеся слёзы впитает в себя его колючий вязаный шарф, и никто не этого не заметит. Всё это… став оборотнем, она отталкивала от себя близких людей, боясь такого. Отказывалась от людей первой, но… Но оно всё равно настигло её. Отчуждение.