Cassiopeia

Когда они вошли в дом, Джинни как раз отмеряла последние капли настойки в стакан, который держала миссис Уизли. И, стоило парням первым зайти на кухню, как флакончик выскользнул из её рук вместе со стеклянной пробкой, которую она пыталась закрыть дрожащими пальцами. Стекло зазвенело, крошевом рассыпаясь по каменному полу. — Эй, эй, — Рон шагнул к ней первым, когда девочка шатко покачнулась и схватилась ладонью за столешницу. — Всё в порядке. Всё хорошо. Мам, а вот ты лучше выпей, давай. Миссис Уизли молча осушила стакан, практически залпом, и поморщилась, нахмурив лоб. Стоящие перед ней дети — для неё они всегда будут детьми, — растрёпанные, краснощёкие, облепленные снегом были совсем не похожи на тех, кто только что побывал рядом с маньяком, которого она видела на колдоснимках. — Не переживайте, мэм, — Кассиопея стояла без единой царапины, но с приятной улыбкой, пока Гарри помогал ей стянуть тесную дублёнку. В узкой водолазке и джинсах девушка казалась почти ранимо тонкой и хрупкой, и от этого женщина относилась к ней даже мягче, чем к собственной крепкой дочери. Джинни в плечах была явно шире Кассиопеи, хоть и ниже на полголовы. Джинни летала на метле с малолетства, гоняла в маггловский футбол с мальчишками из деревни и легко таскала вёдра с кормом для куриц. Но несмотря на всё это, в Блэк чувствовалась та неуловимая, едкая сила, которая заставляла относиться к ней серьёзно. Молли Уизли когда-то, будучи ещё Мануэллой Корнелией Прюэтт, училась на одном курсе с Беллатрикс тогда ещё Блэк. Жизнь сталкивала их в школе несколько раз, и на каждой из этих встреч Молли замирала от страха. Теперь же, почти две дюжины лет спустя, такая же кровная, пусть и отречённая Блэк стояла напротив неё — хрупкая и тонкая, как тростинка, но сильная настолько, словно была сплетена из титана. И сейчас, с высоты прожитых лет, миссис Уизли уже не боялась этого. Нет. Напротив — она восхищалась стойкостью Блэк. Стойкостью, так остро граничившей с непозволительной слабостью и мягким характером Кассиопеи, которая сейчас ласково говорила с её дочерью. Глубоко вздохнув, миссис Уизли подняла палочку, описывая дугу в воздухе. — Экспекто патронум! Сириус! Кас дома, с ней всё в порядке. Раз вы на Диагон, возьмите в Фортескью торт, а то мой пирог подгорел. Призрачный тигр, мягко оттолкнувшись лапами от пола, прыгнул, исчезая в стене.

***

— Надеюсь, вы не успели вызвать авроров? — Блэк говорила шутя, сев рядом с Джинни и успокаивающе положив ладонь ей на плечо. Рон унёсся в сарай за дровами для камина, Гарри же по привычке схватился за стоявший в чулане веник, сметая по полу осколки. Джинни тяжело вздохнула. — Я… не знаю, наверное, нет. Перси отправился на Диагон, чтобы найти Сириуса. Я тоже хотела побежать с Роном, но мама сказала присмотреть за Гермионой, — девочка мотнула головой, словно сказанное вызывало у неё неприязнь. — Я только налила ей воды, когда она ушла камином в Хогсмит. Мне кажется, она сбежала. — Пусть уходит, — Кассиопея пожала плечами, чуть качнув головой. — Если ей так проще, пусть идёт. Соберёшь её вещи в Сент-Айвс? Я попрошу отца уменьшить их и отправить совой. Джинни несколько раз кивнула, словно осмысляя сказанное, а после порывисто обняла Блэк, крепко прижавшись. Кассиопея, на мгновение удивлённо вскинув брови, погладила её по спине. Она не хотела привязываться к людям. После Грейнджер — не хотела. Но ей так не хватало простых крепких объятий.

***

Фред с Джорджем пропали в лавке доктора Фойерверкуса на добрых сорок минут, позволив Сириусу в одиночестве и без спешки разобраться со своими делами в банке. А после с преисполненными таинства взглядами унеслись в «волшебный зверинец», дав мужчине возможность с чистой совестью заглянуть в любимое кафе и преступно поесть мороженого в разгар зимы. Какие бы легенды ни ходили об ужасном Блэке, он очень любил пломбир. Именно таким — довольным, расслабленным и с ложкой лакомства, поднесённой ко рту, его застал патронус Молли. Почему её голос был взволнован, с чего вдруг важным оказалось то, что Кас дома, и что должно было произойти, чтобы у самой Молли Уизли сгорел пирог, Сириус даже предполагать опасался. Завис почти на минуту, на автомате буркнул подошедшему официанту про «шоколадный торт с собой» и не заметил, как к нему за стол подсели довольные близнецы. — Хэй, Сириус? — Ты как будто призрака увидел. Пломбир таял, заполняя донышко креманки. Есть больше не хотелось. По правде, встретить призрака у него было в сотни раз больше шансов, чем вновь увидеть нашумевший ещё на прошлой войне хищный патронус Молли. Вот только когда он пытался сформулировать ответ для близнецов, к их столу практически подлетел взъерошенный, как взмыленная лошадь, Перси и почти закричал: — Кассиопею нашел Пламен! Они на дороге… Ловить близнецов пришлось в ту же секунду, хватая их за воротники и благодаря Моргану за то, что во всех заведениях Диагон блокируют аппарацию. Перси так и не смог договорить, согнувшись и почти хрипя и посвистывая от отдышки. Видимо, он действительно долго искал их. Как-то совершенно запоздало до него дошёл весь смысл слов Молли. — Ваша мать прислала патронус. Касси уже дома, она в порядке. Впрочем… — он задумался, оглянувшись на стоящего у прилавка хозяина кафе, который как раз обвязывал лентой упаковку с тортом. — Думаю, Флориан позволит воспользоваться его камином. Мысли не вязались в голове, и единственное, чего сейчас хотел Сириус — это получить объяснения, которые, он уверен, придётся выбивать из дочери лично и без свидетелей. Вот только когда он вышел из камина в Норе, Гарри с Роном молча играли в шахматы, пока Касси, забравшись с ногами в глубокое кресло, спала, укрытая теплым пледом.

***

Молли встретила их «силенцио», шёпотом приказав сыновьям помочь сестре накрыть стол, а Сириусу — следовать за ней. Спорить никто не смог, да и не стал бы, только близнецы на несколько секунд задержались, подобравшись к брату и утянув того за собой практически на буксире. Гарри, тяжело вздохнув, сам поднялся и пошёл за ними. — Сначала прибежала Гермиона, она сказала, что их нашёл болгарин, — едва свернув на кухню, начал он, пока близнецы жестами пытались задать брату вопрос. Перси решил остаться на Диагон, а к палочке матери сейчас было не подобраться, и осознание того, что в ближайшее время им предстоит молчать, напрягало. — Перси тогда отправился к вам, а мы с Гарри побежали туда, — добавил Рон, вырвавшись из-под тяжёлой руки Джорджа и нахохлившись, как воробей. — Ну, как побежали… Я взял метлу, а Гарри позвал фестрала… Мы спешили. Вряд ли мы смогли бы что-то сделать этому дракклу, но хотя бы попытаться… — Не суть, — Поттер перебил его на полуслове, он сам не хотел снова вспоминать, что сам собирался подставиться болгарину вместо Кас. — Я добрался раньше, и когда подлетал, видел, что они не дрались. Просто стояли и разговаривали, а потом он попрощался с ней и аппарировал. Кас сказала, что Гермиона влезла не в свое дело, вот и… убежала. — Знаешь ли, вспоминая тот первый Хэллоуин, то это вполне в её духе, — пробурчал младший Уизли, поморщившись. — Странная… Ну, а потом мы вернулись вместе домой, и мама послала Сириусу патронус, чтобы он не успел вызвать авроров или чего похуже… Вот. — Кас сказала, что Пламен приходил извиниться, — увидев замешательство на лицах парней, добавил Гарри. Сам он слабо верил в это, но Касси никогда не врала ему, и не доверять её словам не было повода. — Не знаю, что там ещё, но с ней правда всё в порядке. Только злится на Гермиону. — Да, Кас даже просила Джинни собрать вещи Гермионы в Сент-Айвс, она отправилась туда как раз незадолго до вашего прихода. Видимо, Кас и впрямь серьёзно обижена. Я впервые вижу, чтобы она с кем-то ссорилась… хотя после случая с отравлением… — Возможно, это была последняя капля, — закончил вместо него Поттер, негласно поставив точку в этом разговоре. Близнецы молча переглянулись и, так одинаково нахмурившись, хмыкнули. И Гарри был уверен, что разузнать подробности ссоры станет их первостепенной целью на ближайшие дни.

***

Гермиона Грейнджер сидела в Большом Зале, заплаканная и бледная. Когда она пришла в школу, профессор МакГонагалл не задавала лишних вопросов, позволив ей провести каникулы в замке, и, наверное, это было единственным хорошим, что случалось за последние дни. В зале кроме неё было едва с дюжину человек — большинство тех, кто остаётся, обедают в своих гостиных, да и мало кто остаётся на праздники здесь. В этом году разъехались почти все, каждому хотелось рассказать семье о турнире и Святочном бале, так что со всего факультета осталось едва полдюжины старшекурсников, которым было не до Рождества. Домой уехали все, с кем она могла хотя бы заговорить. И от этого на душе становилось тоскливо. И по-настоящему гадко от того, как она поступила с Кассиопеей. На ужине было мало народу, и Гермиона плакала прямо за столом, не боясь быть замеченной и пристыженной. Возможно, ей нужно было, чтобы её наказали. Наругали. Обвинили. Да, драккл, даже высмеяли, потому что она чувствовала себя виноватой. Виноватой, и слишком слабой для того, чтобы попросить прощения. Картофельное пюре с подливкой, которое она бездумно мешала ложкой уже минут десять, давно стало солёным от капающих в него слёз, когда бумажный свёрток с громким хлопком упал на стол перед её лицом. Дёрнувшись от неожиданности, Гермиона опрокинула тарелку, и теперь жидкое пюре стекало по её мантии на лавку и пол. Свёрток не был подписан. Внутри был её уменьшенный в несколько дюжин раз чемодан и обрывок бумаги с витиеватым, красивым почерком. От написанных слов её пробрал холодный озноб, и она обхватила себя за плечи руками, словно пытаясь обнять саму себя. «Я думал, тебе хватит чести сдержать своё слово. Ты казалась умнее, Грейнджер»