Cassiopeia

Парней вышвырнуло неподалёку от дома, буквально выплюнув из воронки пространства на внутренний двор, мощёный диким камнем: Сириус выложил его со скуки ещё в начале осени. Достаточно удобно отделяло территорию, сокрытую ненаносимостью ещё Альфардом Блэком несколько дюжин лет назад. И если судить по тому, как резко их вышвырнуло из портала, Сириус делал его в спешке. Близнецы протащились по земле с глухими ругательствами, и это заставило Гарри прийти в себя. Пасмурное небо давило с высоты, словно прибивая к земле. Чёрные тучи густились, растянувшись от горизонта до горизонта сплошной чередой. На Британию шёл циклон. — Твою мать, — высказался Фред, подняв голову вверх. — Погода нелётная, — поддержал его пессимистично Джордж. Гарри пренебрежительно фыркнул. Подняться на ноги стоило больших усилий, унять нервную дрожь в коленях — и того хуже. Он обернулся на притаившийся в бухте район городка, где только-только загорались первые фонари и окна домов, и потёр переносицу. От Годриковой Лощины до Сент-Айвс почти половина Англии. — Кас будет не раньше двух, — прикинув в мыслях примерные триста пятьдесят миль до Хепворта, который был ближе всего к Годриковой Лощине, и поделив это на бешеную скорость фестрала, проговорил Поттер. На машине добирались бы часов восемь, не меньше. Но небо и магия открывают совершенно другие возможности. Отряхнув джинсы, он пошёл к дому, открывая незапертую дверь. Зачем ключи, если твой дом способны увидеть от силы десять человек из шести миллиардов? В волшебном мире проще спрятать с глаз, чем запереть под замок, который способен вскрыть любой школьник. Близнецы, синхронно отпинав носками ботинок перевёрнутые ими же камни, с тяжелыми вздохами прошли следом. — Шесть часов, — оглянувшись на настенные часы, Фред поджал губы и сразу пошёл к камину, чтобы закинуть в него уже нарубленных дров. Близится метель, и дом стоило бы протопить: изморозь уже успела пойти по стёклам окон изнутри. — Она окоченеет, — добавил Джордж, прикрывая за собой дверь и проходя на кухню. В холодильном шкафу было что шаром покати — пакет яблок, вялая хурма и буханка хлеба. — Поттер, в этом доме вообще бывает еда? — Только когда Касси готовит, — он дёрнул плечами, скидывая с себя тесноватую куртку, и повесил её в чулан под лестницей. В этом доме там было что-то вроде крупного шкафа, совмещённого с кладовкой для всякого важного хлама, и привыкать к такому после дома на Тисовой приходилось долго. — В городе есть кафе, Сириус обычно ест там. — Братец, ты думаешь о том же… — обернувшись к Фреду, протянул Джордж, подкидывая в руке подвявшее яблоко. — О чём и ты, — закончил Фред, на серьёзном лице которого отсветы пламени сильнее очертили скулы. Гарри напрягся. Такие перегляды близнецов чаще всего предвещали беду. *** Кассиопея практически лежала на спине Августа, стараясь максимально прижаться к нему, чтобы ветер не был таким пронзительным. Чар утепления хватало минут на десять, а после и они сходили на нет, и обновлять их в двадцатый раз было уже бестолку. В своём тонком белом пальто на спине крылатой лошади она чувствовала себя примерно такой же неуместной, как трансфигурация в кабинете прорицаний. Нелепость. Натянув рукава чёрной водолазки до самых ладоней и сминая их продрогшими пальцами, Кас зарывалась лицом в жёсткую гриву фестрала и смотрела вниз. Там иногда в просветах облаков мелькали огни городов. До них было где-то пять миль, и слой атмосферы над низкими облаками — кажется, тропосфера, но Блэк, по правде, плохо помнила учебники по географии, которые показывал дядюшка Альфард — был холодным. Кажется, не меньше минус десяти, но холодно было просто до одури. А над облаками в небе едва-едва набирала вторую треть новая луна. Кассиопея впервые так сильно ждала полнолуния. И боялась одновременно. *** Сириус отряхнул ладони и устало мотнул головой в почти собачьей манере. Усталость сбивала с ног. Тогда, почти неделю назад соглашаясь на просьбу вернуться в аврорат, он и представить не мог, в какой заднице оказалась теперь Британия. Даже в прошлой войне, которую он застал новобранцем, было лучше. Метка из Годриковой Лощины была пятой по счёту. Сначала в маггловских пригородах Ноттингема, Манчестера, Кардиффа, где издавна несколько районов города были заселены магами, потом на границе Лондона, и теперь тут. Пожиратели перебирали все места, где маги рискнули жить бок о бок с простыми людьми. Пока прибывшие на место пожара колдомедики выносили тела, а младшие авроры замыкали периметр территории, Сириус отошёл к борту реки. Из всех людей в кафе выжил только один — бармен, спустившийся в каменный подвал за кофе, и оставшийся там. Его с признаками асфиксии и отравления уже отправили в Мунго: парню повезло быть волшебником. Иначе его оставили бы умирать. Магглов лечить запрещено. Аппарировать их к местным больницам тоже запрещено: риск расщепа повышается в прямой зависимости от тяжести понесённого ущерба. Сириус чиркнул старенькой zippo, подкуривая сигарету, и медленно затянулся. Руки тряслись: плохое предчувствие, осознание начала нового витка этого незаконченного дерьма, борьба с Адским Пламенем — это выжало последние силы. Внезапный портал из какого-то хлама, который должен был перенести четве… Сириус Блэк грязно выругался. Во всей этой суматохе он совершенно забыл о том, что Кассиопее запрещено перемещаться до февраля. Затушив только начавшую тлеть сигарету о парапет мостовой, он окликнул ближайшего. — Эй, Форкс! Дальше без меня, я домой, — бросил Сириус на ходу, покидая оцеплённую зону и аппарируя так изящно, что занесённая для шага нога ровно ступила на выложенную камнем дорожку к дому. Там уже горел свет. О том, что в Годриковой Лощине осталась припаркована долгожданная машина, в этот момент он думал в последнюю очередь. *** Фестралы ступают бесшумно — ты можешь услышать только порыв ветра от больших кожистых крыльев или намеренный клёкот вперемешку с лошадиным фырканьем, когда он хочет обратить на себя внимание. Такова особенность этой хищной волшебной породы. Кассиопея перекидывает на одну сторону одеревеневшие ноги и соскальзывает на землю, придерживаясь рукой за холку Августа, чтобы ноги не подкосились. Шесть часов на согнутых ногах под холодным ветром: тут у любого конечности откажут, не то, что у оборотня. Оборотня. Она презрительно фыркает и мотает головой, отбрасывая эту мысль до полнолуния, и треплет Августа по гриве, ласково подталкивая его к небольшой летней террасе, где фестралу оборудовано отдельное место до наступления тепла. И Август ложится там так по-ручному, так… спокойно, что всё чаще напоминает Кас не грозного вестника смерти, а типичную домашнюю кобылу, которая ворует яблоки с кухни и встречает тебя, как самая преданная собака. Кассиопея обхватывает промёрзшими пальцами ручку двери и, с усилием потянув, наконец попадает домой. Чтобы застать полный разгром на кухне, запах еды и троих мужчин в муке, пока Гарри пугливо сидит на лестнице и смотрит со стороны на всё это безобразие. Фред с Джорджем о чём-то ругаются у духовки, параллельно отпихивая Сириуса от уже готового пирога, который тот пытается поправить в сковородке. На плите плюётся кипятком что-то, что должно вариться, а скоро пожарится, и Кассиопея застывает на пороге кухни. — А что здесь происходит? Сковорода с пирогом падает из рук Джорджа куда-то на ногу Сириуса, пока Фред пытается поймать её и перехватить полотенцем. Кас реагирует быстрее, наводя палочку на неё и успевая подловить левиосой в воздухе, чтобы мягче опустить на пол: поднять на стол сил не хватит, чугунная и тяжёлая, а руки ослабли после полёта. И пока Джордж подхватывает прихватками горячую сковороду с пола, Гарри подходит и придерживает за плечи пошатнувшуюся Кассиопею. — Ты как? — обняв её, он подходит к дивану у камина, буквально насильно усаживая в него Блэк и на ходу стаскивая с неё пальто, чтобы небрежно отбросить на спинку. У Кассиопеи кожа от холода уже с оттенком синевы, лиловые венки проступили под глазами на фоне чернеющих кругов. Она хоть когда-нибудь выспится? — Это официально мой самый долгий полёт, — Кас пожимает плечами, обхватывая себя руками и стягивая ногами сапоги, чтобы забраться на диван. — Ты как? И что с кухней? — Мы подумали… — Что ты будешь голодной… — И тебе надо будет согреться… — И решили приготовить. Близнецы подошли с двух сторон: Фред поставил кружку какого-то ягодного отвара на стол, а Джордж — тарелку с крупным куском пирога, от которого приятно пахло грибами и курицей. И, кажется, ещё сыром. Кассиопея не сдержала улыбки, и Уизли сели по обе стороны от неё на диване, словно ничего не стесняясь под взглядом Сириуса. Сам Сириус в это время с недобрым прищуром пилил ножом ягодный тарт, бросая взгляды на двух обнаглевших парней, бесстыдно жмущихся к его дочери. Гарри сходил на кухню за тарелкой и, накладывая себе порцию пирога, положил ему ладонь на локоть, словно говоря «успокойся, крёстный, всё хорошо». И вернулся туда, садясь в кресло так, словно ничего не было. Сириус глубоко вдохнул и, бросив эту идею, вытер руки полотенцем, подходя к детям. — Это была пятая по счёту диверсия. Временных наложений нет, но нападения идут подряд, сейчас аналитики ищут причину этой акции, — проговорил он, понимая, что это нужно сказать. — К сожалению, почерк даёт судить о том, что это не подражатели. Это именно те псы, которые фигурировали в прошлой войне. Поэтому до отъезда в Хогвартс вы не выходите дальше холма. — Мне кажется, они вас выматывают, — бросила Кас, прожевав кусок пирога и стараясь выдержать лицо, чтобы проглотить еду после слов отца. — И может… Призрачная рысь пронеслась по комнате, опережая её слова, и запрыгнула на спинку дивана, обращаясь к Сириусу. — Проверяющие вернулись, — начал Кингсли тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Из Азкабана ушли трое. Сириус, что бы ты ни делал, ты нужен мне в Министерстве. Блэк сомкнул челюсть с таким звуком, слово хотел её сломать. Кассиопея вымученно закрыла глаза, медленно выдыхая. Уизли молча посмотрели друг на друга, понимая недосказанное «все десять». — Нам надо… — Остаётесь здесь. Я свяжусь с Артуром, — не терпя возражений, бросил Сириус, смахивая следы муки с щеки и натягивая дублёнку. — Кассиопея, не выходите из дома пока я не вернусь. Она сдержанно кивнула, закусив губу. Сириус аппарировал, и только искривлённое на секунду пространство давало понять, что там только что стоял человек. Кассиопея мотнула головой, тяжело выдыхая. И только звон вилки об тарелку Гарри странным спокойствием разряжал ситуацию. Блэк бросила на него взгляд и, поймав его, скривила губы, вилкой отламывая кусочек пирога. Действительно. Что ещё остаётся?