И эхо летит по горам

— Что делаешь, приятель? — спросил Найл, подходя к Луи. Томлинсон сидел рядом с маленькой девочкой, которая что-то показывала вожатому. Увидев Хорана, она испуганно посмотрела на него, а после встала и убежала к другим ребятам. — Она жаловалась мне на то, что её задирает один из мальчишек, — ухмыльнувшись, сказал Томмо. — Он дёрнул её за косичку, когда она играла вместе с Томом, а Сэму это не нравится. — Ревность, — усмехнулся Хоран, садясь рядом с другом. — В любом случае, я сказал ей, чтобы она пригрозила ему тем, что в следующий раз он будет иметь дело со мной. — Это жестоко, ты рушишь все заигрывания мальчишки. Представь, что кто-то сказал бы Гарри больше не флиртовать с тобой, — сказал Найл, а после отсел от Томлинсона, потому что тот уже хотел ударить его в бок. — Иди к чёрту, Найл. Мы просто друзья, я ему не нравлюсь, — устало пробормотал Луи, оборачиваясь и смотря в сторону кухни. — Даже не думай спорить со мной, потому что я знаю, что ты думал о моих словах вчера, — Хоран ухмыляется, глядя на то, как краснеют щёки Луи, когда он вспоминает свой сон. — Я не знаю. Мне кажется, что он натурал, так что я стараюсь не думать об этом. Найл начинает громко смеяться, запрокинув голову назад. — Чувак, да из него натурал, как из меня танцор. Томлинсон усмехается, глядя в пол. Ему хочется поверить другу, но он не может быть в чём-то уверенным, если у него нет фактов. — Он выглядит мужественно, — пытаюсь защитить Стайлса, все ещё улыбаясь. — Он носит короткие шорты, — Найл вновь ухмыляется и встаёт со стула. Он хлопает Томлинсона по плечу, после чего ушёл в свою палатку. Луи неосознанно оглядывается на Гарри, который, нагнувшись над одной из коробок, ищет что-то в ней. Сглотнув, Томлинсон резко отворачивается. Ему совсем не нужен сейчас стояк, особенно когда рядом с ним дети. — И кстати, Луи, — снова возвращается Хоран к нему, а Томлинсон обречённо стонет. — Что ещё скажешь о моей влюблённости в Гарри? — складывая руки на груди, спросил парень. — Ничего, — пожав плечами, сказал Найл. — Лишь хотел позвать тебя вечером на посиделки около моей палатки. Соберёмся после отбоя. Будет весь персонал, а также куча маршмеллоу и гитара. — Было бы неплохо расслабиться, — пробормотал Луи. — Да, хорошо, я приду. — И твой любимый тоже там будет, — уже уходя, сказал Найл и быстро скрылся за палатками, чтобы Луи не успел кинуть в него что-нибудь. К вечеру, когда солнце скрылось за линией горизонта, а все дети лежали в своих палатках, Луи решил, что пора идти к Найлу. Он просто хотел хорошо провести время в компании ровесников. Найл сказал, что хочет устроить посиделки вдали от детей, чтобы не разбудить их, поэтому они отошли на несколько сотен метров и развели костёр. Томлинсон быстро дошёл до места встречи, ориентируясь на свет, исходящий от костра. Ночь была абсолютно тёмной, поэтому Луи часто спотыкался и цеплялся за ветки, лежащие на земле. Но все же он дошёл до небольшой компании людей, сидящих вокруг костра. Все они держали в руках ветки, на которых были нанизаны маршмеллоу. Луи обвел взглядом присутствующих и широко улыбнулся, когда заметил Гарри, который махал ему рукой. Он поприветствовал всех и поспешил подойти к кудрявому. — Привет, Луи. Я занял тебе место, — Гарри похлопывает на стул рядом с собой, показывая, что действительно проследил за тем, чтобы у Луи было место рядом с ним. — Привет, спасибо, — смущённо улыбаясь, ответил Томлинсон. Он взял одну из веток, что лежали рядом с костром (видимо, Найл специально подготовил их для того, чтобы жарить зефир) и сел на стул. Гарри заботливо протянул ему почти пустую пачку с маршмеллоу, и Луи взял себе несколько. Он в детстве очень любил жарить зефир, сидя в кругу рядом с большим костром, и из-за того, что он не делал этого уже кучу времени, воспоминания роились в его голове, словно пчёлы, которых потревожили. — Я рад, что ты пришёл, — искренне произнёс Стайлс, глядя прямо в глаза Луи и отвлекая его тем самым от своих мыслей. — Я тоже рад, что пришёл, — улыбнувшись, сказал Луи. — Ну, в смысле, ты, а не я. Как глупо это прозвучало, — тихо пробормотал Томлинсон, опуская голову. Рядом с ним послышался тихий смех, и Луи сразу же посмотрел на Гарри, который прикрывал ладонью рот, пытаясь сдержать смех. — Я настолько ужасен? — обречённо спросил Томмо, откладывая маршмеллоу. — Нет, Лу, ты просто безумно милый, — Гарри улыбнулся, беря сладости, которые отложил Луи, и, взяв из его рук ветку, нанизал одну из них на палочку. — Держи, будем лакомиться с тобой зефиром. Томлинсон улыбнулся, поднося сладость к огню, надеясь, что она не сгорит у него. Посмотрев на Гарри, он увидел, что парень дует на свой зефир, пытаясь его остудить и засмотревшись, Луи не заметил, как его маршмеллоу сгорел, а понял это только после того, как услышал смех, который точно принадлежит Найлу. — Приятель, хватит смотреть по сторонам, — показывая на подгоревшую ветку, сказал парень. Луи готов был сгореть от стыда, как этот зефир, ведь Найл заметил, что Томлинсон определённо пялился на Гарри. Луи всё же вытащил веточку, глядя на уголек, который на нём находился. Иначе это не назовёшь. Он очень смутился, ведь опять опозорился перед Гарри. Он настолько жалкий, что даже зефир пожарить не может без того, чтобы не сжечь его до состояния угля. Гарри тоже посмотрел на показатель степени его кулинарных способностей (как и все остальные люди, сидящие вокруг огня). Он быстро снял со своей ветки маршмеллоу, что уже успел поджариться до нужного состояния, и, сняв уголь с ветки Луи, надел на неё свой зефир, все время лучезарно улыбаясь. — Вот, теперь и у тебя всё в порядке. Можем есть? — спросил кудрявый, глядя на опять смутившегося вожатого. — Да, конечно, — голос дрогнул, повысившись на октаву, что опять заставило его щёки залиться краской. Томлинсон посчитал действие Гарри безумно милым, и ему было приятно, что парень поделился с ним зефиром. Он осторожно снял горячее лакомство с веточки и подул на него, чтобы сделать менее горячим. Гарри делал то же самое, глядя прямо Луи в глаза. Он слегка улыбался, откусывая небольшой кусочек, и Луи решил последовать его примеру: улыбнуться и начать есть, не обращая внимания на ухмыляющийся взгляд Найла, направленный на них с Гарри. — Очень вкусно, — доедая лакомство, сказал Луи. — Я же повар, — улыбнулся Гарри. — Держи, — Стайлс протянул своё маршмеллоу Луи, и парень подумал, что он лишь отдаст его, но он продолжил тянуть его вперёд, а точнее к губам Томлинсона. Томлинсон удивлённо посмотрел на Гарри, а после неловко улыбнулся, открывая рот, дав тем самым разрешение Стайлсу кормить себя. Со стороны это выглядело безумно мило, что отметил Найл, говоря своему давнему другу, Лиаму, который, как и Луи, являлся вожатым одного из отрядов. — Они уже встречаются? — спросил Пейн, настраивая гитару. — Пока что нет, но подожди пару дней и они уже перестанут стыдиться детей рядом с собой, — ухмыльнулся Хоран, не сводя глаз с парочки. Парни даже не замечали других, наслаждаясь обществом друг друга. Гарри учил Луи, как правильно жарить зефир на костре, а тот в свою очередь, когда у него получалось, радостно улыбался и кормил тем самым зефиром Стайлса, который с удовольствием его ел. Они и сами не заметили, что начали жарить зефир, но не ели его, а кормили друг друга. Но это заметили все, кто был в их компании, и постоянно поглядывали на них, улыбаясь. Найл взял у Лиама гитару и начал наигрывать какую-то тихую мелодию, которая заставила все разговоры затихнуть. Люди просто наслаждались тишиной, думая каждый о своём, а Луи и Гарри лишь смотрели друг на друга, изучая черты лица. Они будто были в своём мире, не обращая внимания ни на кого. — Лу, — тихо позвал Гарри, и сердце Томлинсона трепетно забилось в груди из-за такого сокращения. — Что? — также тихо спросил Луи, не отрывая взгляда от кудрявого парня. — Ты красивый, — произнёс Стайлс и тут же отвернулся, чтобы взять зефир и надеть его на ветку. Луи покраснел, казалось, с ног до головы. Этот комплимент был для него очень важен, ведь Гарри действительно нравился ему. Он был уверен, что выглядит глупо, когда Гарри протягивал ему веточку с зефиром, которую Томлинсон нежно забрал из рук кудрявого, касаясь его пальцев своими. Тихая мелодия Найла, как по сценарию, сменилась весёлой, и зазвучал мелодичный голос блондина. Он пел какую-то совсем неизвестную песню, но она была красивой, так что Гарри и Луи отвлеклись от рассматривания друг друга и начали жарить маршмеллоу, погружаясь в свои мысли. Луи думал сейчас о том, чтобы не испортить сладость и покормить ею Гарри, а тот в свою очередь просто тихо двигал ногой в такт музыке. Найл начал петь новую песню, которая была очень весёлая, и некоторые ребята пригласили девушек танцевать; и они, смеясь, танцевали, наслаждаясь музыкой. — Пойдём, — привстав, сказал Гарри, потянув Луи за руку. — Куда? — удивлённо спросил Томлинсон, всё же вставая со своего места. — Танцевать, конечно же. Гарри взял Луи за обе руки, двигая ими в такт и весело передвигая ногами. Томлинсон, не сдерживая смеха, повторял за парнем. Всё это у них получалось неуклюже, но они не обращали на это внимания. Неожиданно заиграла медленная музыка, и Найл запел очень красивую песню, всё также неизвестную для Луи. Томлинсон знал, для чего именно Хоран резко сменил песню. Он хотел, чтобы парни станцевали медленный танец. И Гарри совсем не был против. Он сразу же обнял Луи за плечи, притягивая ближе к себе, а тому ничего не оставалось делать, лишь обнять Гарри за талию и положить голову на его грудь, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Возможно, со стороны они выглядели кем-то большим, чем просто друзья, но им было плевать. Они медленно двигались, погрузившись в атмосферу вечера — и этот момент был безумно важным для них. Луи нежно поглаживал большими пальцами талию Стайлса, пытаясь передать через эти жесты все свои чувства. Он, правда, хотел, чтобы Гарри понял, что он небезразличен вожатому, но Луи не собирался признаваться самостоятельно. Он не хочет всё испортить каким-то глупым выражением «ты мне нравишься». Он был рад тому, что сейчас происходило между ним и Гарри, и в данную секунду Луи хотел лишь одного: поцеловать эти пухлые губы, что находились так близко к его лицу. Когда Томлинсон приподнимал глаза, всё еще не отрывая голову от плеча Гарри, он мог видеть его влажные губы. Луи лишь надеялся, что этот момент будет сниться ему до конца жизни, чтобы он каждую ночь мог проживать его снова и снова. Стайлс поправил волосы на голове вожатого, убрал спавшие на глаза прядки и нежно заправил их за ухо парня. Томлинсон оторвал голову от его плеча, глядя в зелёные глаза, в которых мерцало отражение огня. Луи поймал себя на том, что думал «какой же он красивый». И это было правдой. Стайлс был очень красивым, обаятельным парнем. На него хотелось смотреть, им хотелось восхищаться, и его хотелось целовать до тех пор, пока его губы не нальются кровью, становясь пухлее и бордовее. — И всё же я очень рад, что пришёл, — вырвалось из уст Луи, из-за чего он покраснел. Ему оставалось лишь надеяться, что света от костра недостаточно для того, чтобы Гарри заметил его алые щёки. — Ты даже не представляешь, как я рад, — отвечает Стайлс безумно низким и хриплым голосом, из-за чего у вожатого начинают дрожать колени. Парни и не заметили, как прошло время. Многие уже ушли — осталась лишь пара человек, а из танцевавших остались только они. Луи улыбнулся Гарри, отпуская его, и Томлинсон правда надеялся, что в глазах парня в этот момент пролетели нотки грусти. Повинуясь какому-то порыву, Луи взял Стайлса за руку, подводя его к костру. Они снова сели на свои места. Зефир уже закончился, поэтому они сидели, размешивая палочками угли в костре и слушая рассказ Лиама о его прошлых годах, когда он был вожатым. — Уже начинает светать, — прошептал Гарри, положив голову на плечо Луи. — Чёрт, — Томлинсон обречённо простонал. — Тебе ведь рано вставать. Еда и всё такое. Пойдём, тебе нужно выспаться, чтобы твоя восхитительная еда не подгорела. Гарри зевнув, встал, сразу же начиная прощаться с оставшимися ребятами. Луи, пожелав всем спокойной ночи, направился с Гарри к палаткам. — Боишься, что твой обед сгорит, и ты будешь голодать? — улыбаясь, спросил Гарри. — Я съел бы даже подгорелую еду, потому что она восхитительна, — ответил Луи, сразу же заливаясь румянцем. — Так что... — начал Луи, когда парни подошли к палатке Томлинсона. — Увидимся завтра? Стайлс ещё раз осмотрел вожатого с ног до головы, ухмыльнулся и коротко кивнул. — Обязательно увидимся, — обещает Стайлс, подходя ближе к Луи. По сценарию сопливых фильмов парни должны были сейчас поцеловаться, нежно обнимая друг друга, но этого не произошло. Луи лишь пожелал повару сладких снов и залез в свою палатку, а Гарри развернулся и побрёл к своей палатке, что находилась немного дальше. И всё же Луи был рад из-за того, что произошло вечером. Это было прекрасное времяпровождение, и они с кудрявым действительно сблизились. А это было очень важной вещью для Луи. Он дорожил общением со Стайлсом и был безумно рад, что оно налаживалось, а их дружба лишь крепчала. Но одна вещь всё же портила его настроение: лагерь рано или поздно закончится. Парням придётся разъехаться по домам, а Томлинсон даже не знает, насколько далеко от него живёт кудрявый. Что если действительно далеко? И они даже не увидятся после того, как лето закончится? Эти мысли мешали Луи заснуть около часа, но ему всё же удалось провалиться в царство Морфея уже тогда, когда солнце полностью встало, а птицы начали петь свои прекрасные песни.