Родственные души

Я вздрогнула. В голосе Антона прозвучало удивление, но не холодное — скорее, тронутое. Он будто бы видел старого друга, с которым неожиданно столкнулся спустя годы. — Вы… вы та девушка… из больницы? — Антон приподнялся с дивана, подперев бок рукой. Я кивнула, едва слышно. Его глаза вдруг потеплели, и на лице появилась тёплая, искренняя улыбка. — Я тогда не успел поблагодарить… — медленно начал он. — Вы ведь держали меня за руку, когда было совсем… тяжело. Помню ваше лицо, хоть всё плыло перед глазами. Это вы? Я сглотнула комок в горле, но улыбнулась. — Я, — тихо ответила я. — Вы были в тяжёлом состоянии… Но вы справились. Антон рассмеялся, голос всё ещё был немного хриплым, но живым. — Если бы не вы, я бы тогда с ума сошёл. Мне казалось, что это всё сон. Или… ангел. Тёма с интересом посмотрел сначала на меня, потом на брата. — Подождите… Вы уже были знакомы? — Нет, не совсем, — мягко сказала я, повернувшись к нему. — Я просто зашла тогда к нему в палату, когда ты пошёл за врачом. Он проснулся, и… испугался. А я осталась с ним — просто, чтобы он не чувствовал себя один. Антон кивнул, всё ещё улыбаясь. — Ты не представляешь, Тём, как это было важно. Я тогда был напуган до смерти. А она просто сидела рядом. Даже не говорила особо, просто была. Иногда это больше всего и нужно. Татьяна Алексеевна, слушавшая разговор, смахнула слезу с глаза. — Спасибо тебе, Эми, — тихо сказала она. — Ты ведь даже не сказала нам тогда… Мы бы и не узнали. — Я не думала, что это важно, — пожала я плечами, стараясь скрыть смущение. — Главное — что он поправился. Антон вытянул руку, и я подошла к нему. — Можно тебя обнять? — спросил он. Я кивнула, и он крепко прижал меня к себе, аккуратно, бережно, словно боялся сломать. — Спасибо, Эми, правда. — Не за что. Когда я села обратно, Тёма обнял меня за плечи, и его губы коснулись моего виска. — Я знал, что ты особенная. Но теперь… ты просто волшебная, — прошептал он мне на ухо. Мы все расселись поудобнее, атмосфера была тёплая, домашняя. На столе уже стояли тарелки с закусками, в камине потрескивали дрова, и где-то из кухни доносился аромат запекаемой утки. Я чувствовала себя частью этой семьи — впервые по-настоящему. — Эми, — повернулась ко мне мама Тёмы, — оставайся у нас на ужин. А потом мы достанем старые альбомы, покажем тебе, каким был Тёма в детстве. Он был такой милый… с кудряшками! — Мам! — возмущённо воскликнул Тёма, но все засмеялись, включая Антона. — Я бы с удовольствием, — рассмеялась я. — Показывайте всё. Даже с кудряшками. И в тот момент я поняла — я дома. Не просто в гостях. Здесь, рядом с ними, с Тёмой, с этими людьми — я была на своём месте. — Чуть не забыла! — вскочила Лия и протянула хозяйке красиво упакованный подарок. — Это вам. С наступающим! Пока все выходили на кухню, Тёма задержал её в гостиной. Он обнял её за талию, прижал к себе. — Ты сильная, Лия. И я горжусь тобой. Сколько всего ты пережила, а всё равно улыбаешься. — Потому что рядом ты, — прошептала она и прижалась лбом к его щеке. — Эй, влюблённые, хватит шептаться! — вбежал Миша. — Еда ждет! — Малой, свали, — с усмешкой кинул подушку Тёма. Потом взял Лию за руку и повёл на кухню. Ужин прошёл в тёплой, душевной атмосфере. Лия с улыбкой наблюдала за родными Артёма, смеялась с Мишей, помогала Татьяне Алексеевне. Где-то глубоко в сердце проснулось давно забытое чувство уюта… Семья. Та самая, которую она потеряла и… обрела вновь. 28 декабря 2015 года. Аэропорт. Толпы людей, огоньки гирлянд, звон голосов. Возле регистрации — обнимающаяся пара. — Я не хочу тебя отпускать, — прошептал Артём, прижимая её к себе. — И я не хочу, — Эми взглянула ему в глаза, в которых таилась грусть. — Но я не могу не поехать… Я обещала быть с двойняшками. Папе и Лидии нужно побыть вдвоём. — Знаю… просто… — он вздохнул. — Буду скучать. — Я тебя люблю. — И я тебя, любимая. — Мне пора… — девушка сделала шаг назад, но он удержал её ещё на пару мгновений и поцеловал в губы. — Эми, пора! — крикнула Лидия. — Пока… береги себя, — прошептала она и пошла к стойке регистрации. Обернулась и шепнула, почти неслышно: — Я люблю тебя… Он просто кивнул, улыбаясь, и не сдерживая грусти в глазах, вышел из аэропорта. 31 декабря 2015. Москва. Дом Пиндюры. Ёлка уже сияет, запах корицы и выпечки разносится по дому. Татьяна с Мариной колдуют на кухне, Артём с Мишей наряжают ёлку, маленький Егор ползает у ног, смеётся. — Марин, когда Антон вернётся? — спросила Татьяна, не отрываясь от теста. — Говорил — к вечеру. Надеюсь, не застрял в пробке… — Надо ему позвонить — гололёд, опасно на дороге, — взволнованно сказала Татьяна. — Сейчас, — кивнула Марина, доставая телефон. В это же время, Лапландия. В номере уютно. «Один дома» на экране, двойняшки смеются. Эми принимает видеозвонок от Тёмы. — Привет, милый. — Привет, родная. Как ты? — Всё хорошо. Скучаю. А ты как? — Тоже скучаю… Антон с семьёй приехал, малыш растёт как на дрожжах. — Кэми, звонила — рассказала про вечеринку у Толи. Почему ты не хочешь идти? — А смысл? Они там все парами, а я один как лох… — Ну вот, опять. Сходи, развейся, пожалуйста, — мягко уговаривала Эми. — Ладно… подумаю. — Люблю тебя. — И я тебя. С наступающим. Москва. 22:00. Марина бродит по комнате, телефон у уха: — Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети… — Где же ты, Тоша?.. — прошептала она. В это время в коридоре появляется встревоженный Артём. — Марина, что случилось? — Антон не отвечает. Он должен был быть уже дома. В этот момент снизу раздался душераздирающий крик. — Нееет! Сыночек мой! Они бросились вниз. Татьяна Алексеевна упала на колени, рыдая. Виктор Сергеевич, побледнев, держался за сердце, в другой руке — телефон. Марина, не веря в происходящее, сползла по стене, чувствуя, как слёзы жгут кожу.