Родственные души

Аэропорт. Раннее утро. Нью-Йорк — Напомни мне, почему я вообще на это согласилась? — пробурчала Эмилия, протирая глаза и с трудом волоча чемодан по залу вылета. — Шесть утра. Я вообще-то сплю в это время. — Потому что ты не смогла устоять перед моим обаянием, — Артём усмехнулся, забирая её чемодан себе. — И, признаем, ты сама пожала руку, так что всё официально. — Официально — ты манипулятор. — А ты чертовски красивая даже в пять утра. — Не пытайся меня задобрить. Это не работает. Он подмигнул и двинулся вперёд, не дожидаясь ответа. Эми покачала головой и, не сдержав улыбку, пошла за ним. В самолёте. — Окей. Объясни мне, почему ты взял места у окна и заставил меня сидеть посередине, рядом с каким-то храпящим дядей? — Во-первых, я знал, что ты будешь ворчать, и мне нужно было шоу на три часа полёта. Во-вторых, у окна лучший вид. Я эстет, извини. — А ты знал, что эстеты иногда получают локтем в бок? — Только если им везёт, — прошептал он, наклоняясь ближе. Эми отодвинулась и закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. — Ты невыносим. — А ты неотразима. Отличная комбинация. Она застонала, уткнувшись в подушку. По прилёту. Маленький аэропорт в горах. — Это был самый неудобный самолёт в моей жизни. И самое дорогое кофе в мире. — Добро пожаловать в роскошь провинциального отдыха, мадам, — Артём по-театральному поклонился и повёл её к выходу. — Не смей меня называть «мадам». И вообще — где наш трансфер? — Вот он. — Он указал на старенький, пыльный жёлтый «Рено», с таксистом лет шестидесяти, курящим сигарету. — Серьёзно? Это шутка? — Нет, это опыт, который ты не забудешь, — с усмешкой ответил он и открыл ей дверь. В такси. Дорога в горы. — Почему от машины пахнет козьим сыром и бензином? — Потому что, наверное, таксист его возит. Или делает. Или ест. Вон, в багажнике мешок чего-то живого. Или уже нет. — Я тебя возненавижу, если там туша. — Ну не туша же я, а ты меня уже почти ненавидишь. — Почти — ключевое слово. Он рассмеялся, бросив на неё взгляд. В этом взгляде читалось больше, чем в словах. — Может, к концу поездки ты будешь меня снова любить? — Это был не пункт договора, — фыркнула Эми, уставившись в окно, скрывая дрожащую улыбку. — А ты не читала мелкий шрифт. — Ты его сам приписал ручкой, уже в самолёте. — Я поэт. А поэты всегда добавляют душу. — Ты — тролль, Артём. — Только для тебя, любимая. Она глянула на него искоса. — Не называй меня так. — Пока. Поздний вечер. Горы. Домик на отшибе. Такси, скрипнув тормозами, остановилось перед деревянным коттеджем, окружённым соснами. Воздух был резкий, свежий и пах сосновыми иголками и чем-то диким. Всё вокруг казалось не просто удалённым — будто они оказались вне времени. Эмилия вылезла из машины и встала, оглядываясь. — Это… выглядит как место, где снимают фильмы ужасов. — Идеально, значит, — подхватил Артём, вытаскивая чемоданы. — Ни Диланов, ни интернета. Только ты, я и природа. — Звучит как проклятие, — пробормотала она и поправила шарф. — Идеальное проклятие. Иди, я покажу, где камин и одеяла. Внутри. Дом. Дом был тёплый, уютный, но с налётом старины — деревянные балки, пушистые ковры, большая кровать у окна с видом на горы и потрескивающий камин. Артём, как ни в чём не бывало, разулся, накинул плед на плечи и развалился на диване. — Так. Кухня твоя, спальня моя, а камин — общее достояние. Добро пожаловать в ад. — Ты невыносим, — сказала Эми, проходя мимо и слегка стукнув его по ноге подушкой. — А ты… слишком красивая для такого мрачного настроения. Она остановилась, посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Лесть тебе не поможет. — А я не пытаюсь. Просто констатирую факт. Слушай, ты ведь не собираешься ходить тут в толстовке и джинсах всё время? — А ты собираешься ходить без рубашки? Он ухмыльнулся. — Всё зависит от твоего поведения. — Тогда срочно принеси дрова. Очень срочно. — Понял. Отношения, как у бабушки с дедушкой. Только с недосказанным сексуальным напряжением. Она бросила в него подушку. Он увернулся и, всё ещё смеясь, вышел на улицу. Ночью. В комнате. Эмилия лежала под тёплым пледом, смотрела в потолок. Артём был в соседней комнате, но ощущение, что он рядом — не отпускало. Его фразы, ухмылки, взгляды. Это место будто растворяло границы. Она встала, подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. Вдалеке горы были тёмными силуэтами на фоне звёздного неба. Внезапно — шаги. — Не спишь? Она обернулась. Артём стоял в дверном проёме, в футболке и трениках, взъерошенный. — Не могу уснуть. Воздух, видимо. — Или я, — сказал он, подходя ближе. — Самоуверенность — твоё второе имя? — Нет, твоё. Она отвернулась, но он остановился за её спиной. Молчание нависло между ними, тёплое и плотное, как воздух перед грозой. — Всё ещё не скучаешь по мне? — Артём… — Знаю. Не начинай. Просто… здесь, где никого нет, можно быть настоящими. Без ролей. Без выбора. Только ты и я. Она повернулась к нему, заглянула в глаза. Его взгляд был тихим, проникающим, почти уязвимым. — Пора спать, иди к себе — прошептала она, но голос её дрогнул.