Родственные души

На кухне царил уютный беспорядок: открытые баночки со специями, нарезанные овощи, тесто, в которое Эмилия только что вляпалась рукой, и Артём, с усмешкой наблюдающий за её неудачной попыткой раскатать ровную лепёшку. — Ты уверена, что хочешь готовить сама? — усмехнулся он, лениво помешивая соус в сотейнике. — У тебя больше теста на щеках, чем на столе. — Зато с любовью, — парировала Эмилия, не оборачиваясь, но её уши тут же порозовели. — И вообще, я между прочим, стараюсь. Артём поставил ложку на край кастрюли и подошёл сзади, обняв её за талию. Он легко поцеловал её в шею, туда, где от одного прикосновения у неё всегда пробегали мурашки. — Ну, тогда я съем даже подгоревшие лепёшки, — шепнул он. — Потому что ты — моя любимая повариха. И моя девушка. Всё сразу. Эми повернулась к нему лицом, с лукавой улыбкой. — Ты меня так называешь, будто только сейчас осознал. — Я осознал это давно, просто раньше боялся, — тихо признался он. — Теперь не боюсь. Она приподнялась на носках и поцеловала его. Этот поцелуй был лёгким, но уверенным — как будто каждый из них наконец-то перестал бежать от своих чувств. Их губы встретились, будто это было не в первый раз, а продолжение чего-то начатого когда-то в далёком прошлом. — Ладно, давай уже доделаем этот ужин, а то снова всё сгорит, как тогда, в 2014-м, когда мы решили удивить твою маму, — сказала Эми, отстраняясь, но оставаясь в его объятиях. — И ты насыпала в картошку ванильный сахар, — рассмеялся Артём. — Я думала, что «белое» — значит соль! Мне было пятнадцать! Они рассмеялись вместе, а потом продолжили готовить, подпевая вполголоса какой-то старой песне, игравшей с их общего плейлиста. Всё происходило легко, без натужной страсти — просто два человека, которые любят друг друга и наконец-то позволили себе быть счастливыми. Он помогал ей нарезать сыр, и каждый раз, когда их руки случайно касались, они встречались глазами и улыбались, будто впервые. Она дразнила его, сдувая муку с его носа, а он в ответ мазал её щёку соусом, лишь бы снова украсть поцелуй. И в этом было столько домашнего, простого счастья. — Если ты будешь так смотреть на меня, мы ужинать не успеем, — шепнула она, когда он снова поймал её взгляд. — Тогда я готов остаться голодным, — улыбнулся он, целуя её снова. Они ужинали при мягком свете настольной лампы, за деревянным столом у окна, за которым уже медленно опускалась ночь. Ужин получился простым, но удивительно вкусным: паста с соусом из свежих томатов и базилика, сырные лепёшки, немного зелени и бокал белого вина. Всё приготовлено с теплом, с шутками, с флиртом — и это чувствовалось в каждом кусочке. — Ну, скажи, вкусно? — спросила Эмилия, подперев щеку рукой, глядя, как Артём ест. — Потрясающе. Но, — он наклонился вперёд, — мне кажется, вкуснее было бы, если бы ты кормила меня с ложечки, — подмигнул он. Она рассмеялась, взяла вилку, намотала немного пасты и протянула ему. Он наклонился и, не сводя с неё глаз, взял еду прямо с вилки. — Прелестно, — сказал он, облизывая губы, — но мне кажется, ты издеваешься надо мной. — А что, если да? — её взгляд стал игривым. — Месть за тесто на щеках. — Тогда мне остаётся только мстить в ответ. — Он встал, обошёл стол и поцеловал её, нежно, но с оттенком той самой «мести». Той, что будоражит, а не пугает. Они доели молча, наслаждаясь тишиной и редкими взглядами друг на друга. Потом Эми убрала со стола, а Артём достал плед и укутал его на террасе. Ночь была свежей, но ясной. На небе мерцали миллионы звёзд, а где-то внизу журчал ручей. — Знаешь, я часто мечтала вот так сидеть… — Эми склонила голову ему на плечо. — В горах, под звёздами, с кем-то, кто любит меня по-настоящему. Без игры, без притворства. — Я всегда был рядом, просто ты меня не видела, — прошептал Артём, целуя её в висок. Она посмотрела на него, её пальцы скользнули по его щеке, запутались в волосах на затылке. — Видела… но боялась. Он кивнул. Они оба знали — столько лет прятались от себя, от чувств, от боли. Но больше нечего было скрывать.