Родственные души

Утро в горах было особенно прозрачным. Воздух звенел тишиной, и солнечные лучи играли на влажной после ночного тумана траве. Эмилия стояла у окна в просторной рубашке Артёма, обхватив себя за плечи. Внизу, у подножия холма, раскинулись сосны, а за ними — бесконечное голубое небо. Казалось, что всё вокруг дышит покоем. Но только не она. — Доброе утро, — услышала она за спиной голос Артёма. Он подошёл, обнял её сзади, легко коснулся губами её плеча. Эми вздрогнула — не от холода, а от того, насколько нежным и настоящим был этот момент. В ответ она только улыбнулась, не оборачиваясь. — Пойдём прогуляемся? Там, возле водопада, ты вчера говорила, что хочешь туда, — предложил он. — Да, конечно, дай только переоденусь, — ответила она, пряча глаза. Дорога к водопаду заняла около сорока минут — они шли молча, слушая шорох листвы и треск веток под ногами. Артём время от времени что-то рассказывал: о съёмках, о своих новых ролях, о том, как всё время сравнивал других девушек с ней. Эми слушала… и ловила себя на том, что ей хочется быть с ним. Но только здесь. Только в этом временном пузыре. — Помнишь, как ты вела себя, когда сердилась? — усмехнулся Артём. — У тебя была привычка молчать ровно столько, чтобы я начинал сам извиняться, даже если был прав. — Ну да… а ты всё равно продолжал делать то же самое, — усмехнулась она, бросив в него еловую шишку. Он поймал её, легко подошёл ближе, и, глядя в её глаза, вдруг стал серьёзным. — Эми… — он взял её ладони в свои. — Я знаю, ты не свободна. Я знаю, что ты думаешь о нём. И, возможно, он действительно хороший человек. Но сейчас ты здесь. Со мной. И я чувствую, что между нами что-то живое. Ты тоже это чувствуешь? Она молчала. Ветер тронул её волосы, и на секунду всё вокруг замерло. Она посмотрела на него — в его глазах было столько тепла и упрямой нежности, что она не выдержала и кивнула. Совсем чуть-чуть. Этого было достаточно. Он приблизился и поцеловал её — сначала осторожно, будто боялся спугнуть, но потом глубже, увереннее. Она не отстранилась. Напротив — прижалась ближе. Словно в этих губах было укрытие от самой себя. Когда они отстранились, Эмилия, всё ещё касаясь его губ дыханием, прошептала: — Я не знаю, что со мной. Я путаюсь. Ты заставляешь меня сомневаться в том, что я считала стабильным. И мне от этого страшно. — А мне страшно не быть с тобой, — ответил он. — Даже если ты будешь уезжать, молчать, придумывать поводы. Я всё равно буду тебя ждать. Не из гордости. Из любви. Они продолжили идти вдоль ручья, касаясь пальцами друг друга, разговаривая о пустяках — любимых фильмах, детстве, несбывшихся мечтах. Лёгкий флирт, смешки, как будто всё было легко… но внутри Эмилия всё больше чувствовала, как в ней растёт шторм. Дилан писал снова. Сообщение пришло накануне ночью: «Я купил билеты в Нью-Йорк на твой день рождения. Надеюсь, ты будешь дома. Я соскучился ужасно. Считаю дни до встречи.» Эмилия не рассказала Артёму. Не потому что хотела солгать, а потому что сама не могла понять, почему внутри две части её души тянут в разные стороны. Артём тем временем взял её за руку и, улыбнувшись, сказал: — Давай будем просто здесь. Без решений. Без обещаний. Только этот день. Ты и я. Она посмотрела на его руку в своей. Впервые за долгое время она просто кивнула. И, возможно, на этот один-единственный день, позволила себе забыть обо всём.