Родственные души

Огонь в камине трещал мягко, согревая домик в горах последним вечером перед отъездом. За большими окнами, как в кино, медленно падал снег, укрывая склоны и ели белым покрывалом. Внутри было уютно: мерцание пламени отражалось на стеклянных бокалах, в которых плескалось полусладкое вино, и на мягком белом меховом ковре, раскинутом у камина. Эмилия лежала на ковре, полунакрытая пледом, в тонкой шёлковой майке, босиком, волосы свободно рассыпались по подушке. Артём сидел рядом, задумчиво глядя в огонь, с бокалом в руке. Молчал. — Ты странный сегодня, — мягко сказала она, коснувшись его ладони. — Просто… думаю, — ответил он, не поворачивая головы. — О чём? Он посмотрел на неё, взгляд стал серьёзнее. — О нас. О том, что завтра всё это закончится. Что ты вернёшься к нему. — Артём… — Эмилия села, подтянув колени к груди, — я же говорила, что мне нужно время. — Знаю. — Он поставил бокал на пол. — Но ты говоришь «нужно время», а я чувствую, как каждый раз, когда ты открываешь телефон, ты снова становишься его. Я знаю что ты ночами переписываешься с ним. Хотя ты уже здесь, со мной. Она отвела взгляд. — Это не так просто, — прошептала она. — Я не могу стереть годы за неделю. Не могу просто взять и предать… Он приблизился, сел перед ней на колени, аккуратно взял её лицо в ладони. — Я не прошу тебя предавать. Я прошу быть честной. С собой. Со мной. Её губы дрогнули. Он не ждал разрешения — просто медленно приблизился, коснулся её губ. Сначала нежно, почти невесомо, но вскоре поцелуй стал жадным, глубоким. Она отозвалась, прижимаясь к нему ближе, будто хотела раствориться в этом моменте. Артём опустил её на меховой ковёр, их тела переплелись, дыхание участилось. Он целовал её шею, ключицы, ладони. А она — смотрела на него, запоминая каждое движение, каждый вздох, как будто пыталась сохранить это в памяти навсегда. — Ты чувствуешь это? — прошептал он, когда наклонился к ней, лицом напротив. — Это не просто страсть, Лия. Это любовь. Она не ответила словами. Только взгляд — тревожный, но тёплый. Она тонула в нём, разрываясь между чувством вины и желанием, между «правильно» и «настоящее». Они любили друг друга этой ночью — медленно, глубоко, без спешки. С каждой минутой её сопротивление таяло. Не осталось ни Дилана, ни Нью-Йорка, ни прошлого. Только она, он и этот вечер в горах. Позже, лежа на ковре, обнявшись под пледом, Эми тихо спросила: — А если я не смогу разорвать с ним? Если я сделаю тебе больно? Артём провёл пальцами по её щеке, заглянув в глаза. — Мне уже больно. Но знаешь, что будет ещё больнее? Потерять тебя снова. Она прижалась к нему крепче, закрыв глаза. И вот, ближе к утру, когда солнце клонилось к рассвету. Эмилия, взглянув на часы, сказала: — Знаешь… может, уже пора включить телефоны? Мир всё-таки существует вне этих стен. Артем, нахмурившись, кивнул. Она достала свой телефон и включила его. Через пару секунд экран взорвался уведомлениями — пропущенные звонки, сообщения. Она не успела просмотреть всё, как пришло новое сообщение от Папы: «Она родила! Лидия родила! Всё хорошо, мальчик! Мы назвали его Марк!» Эми взвизгнула от радости и тут же показала экран Артёму. Он улыбнулся и обнял её за плечи. — Поздравим их? — спросил он. — Родители не знают!Для них я еще с Диланом, не забывай об этом, сперва нужно это решить, — на её глазах заблестели слёзы. И следом — ещё одно сообщение от Толи: «Эй, вы там! У нас ещё одна новость: мы с Кэми поженимся! Всё. Официально. Ты будешь подружкой невесты, если не сбежишь в Канаду навсегда!» Эмилия рассмеялась, прикрывая рот рукой, и покачала головой: — Они сумасшедшие… но такие родные. Давай завтра полетим в Москву, хочу увидит братика. Артём нежно поцеловал её в висок: — Вот видишь. Мир не стоит на месте. Всё движется… и, может быть, к лучшему. Там, в тишине гор, среди новых чувств и старых привязанностей, рождалось что-то новое — ещё не определённое, но живое.