Родственные души

25 июля. Москва. С шумом открылась дверь квартиры, и Артём первым вошёл внутрь, придерживая её для Эмилии. Девушка с усталостью оглядела уютное пространство, залитое мягким утренним светом. — Приехали, — сказал он тихо и с улыбкой. — Проходи, чувствуй себя как дома. — У тебя тут… тепло, — прошептала она, будто боясь разрушить это хрупкое чувство уюта после дороги. Он помог ей разуться, и они прошли внутрь. Квартира была минималистичной, но с характером — здесь явно жил человек творческий. Несколько музыкальных инструментов, разбросанные тетради с текстами песен, пара фотографий на полке и мягкий, серо-синий диван у окна. — Поспим пару часов? — предложил он, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Только если ты обнимешь меня, — слабо улыбнулась Эми, и они вместе рухнули на кровать, не раздеваясь, укрывшись пледом. Когда они проснулись, солнце уже клонилось к закату. Эмилия первой поднялась с постели и потянулась, направившись в душ. Через пару минут Артём зашёл следом, привлёк её к себе под тёплую струю воды и, улыбаясь, прошептал: — Вот теперь я точно проснулся. Они долго стояли под душем, обнимая друг друга, смеясь, украдкой касаясь губами и плечами, наслаждаясь простыми моментами, как будто пытаясь продлить отдых, где всё было легко. Но тишина после смеха вдруг показалась особенно тяжёлой. — Ты так и не рассказала, собираешься ли рассказать Дилану, что была со мной, — нарушил он молчание, когда они уже вышли из душа и заворачивались в полотенца. — Артём, пожалуйста… — она отвернулась, вытирая волосы. — Не сейчас. Не порть этот день. — Не сейчас? А когда? Когда ты снова улетишь к нему? Или когда он сам всё узнает? — голос его стал резким, почти колючим. — Почему ты так? — в её голосе дрожала усталость и страх. — Всё же было по-настоящему. — Было? — Артём бросил на неё взгляд, от которого у неё перехватило дыхание. — А теперь закончилось? Она отвернулась, не находя слов. Он сделал шаг ближе, глядя в упор: — Ты просто использовала меня, чтобы почувствовать себя живой. Чтобы забыться. Я был твоей таблеткой, Эми. — Это неправда! — она резко повернулась, в голосе — боль. — Я не использовала тебя. Я… просто не знаю, что чувствую. Всё слишком запутано! — А знаешь, что самое обидное? — он шагнул ещё ближе. — Я поверил тебе. Поверил этим прикосновениям, твоим взглядам. Поверил, что ты снова моя. А ты всё ещё там, с ним, в своей голове! Эмилия сжала пальцы в кулаки, глядя на него с отчаянием. — Я не специально, Артём. Я просто не могу разобраться. Ты — это буря. А он… он — стабильность. Спокойствие. Но именно рядом с тобой я снова чувствую себя прежней. Повисла тяжёлая тишина. Они оба стояли, промокшие, в полотенцах, в мокрых волосах, уязвимые, как никогда. Эмилия стояла, прижав спину к холодной стене, тяжело дыша. Грудь сдавливало, как будто воздух в квартире внезапно стал гуще. Она медленно подняла голову, в её взгляде больше не было растерянности — только огонь и горечь. — А ты уверен, что это я использовала тебя? — спросила она, тихо, но с металлическими нотками в голосе. Артём не ответил. Он смотрел в пол, сжав кулаки, как будто собирался ударить нечто невидимое. — Ты ворвался в мою жизнь без предупреждения. Появился с этим идиотским спором и начал всё рушить. Всё, что я строила. Всё, во что пыталась поверить. Ты устроил этот театр, бросил вызов, а теперь смеешь говорить, что я воспользовалась тобой? Он поднял голову, и их взгляды встретились. В её глазах — слёзы и злость, в его — вина и ярость. — А ты не думала, что я пошёл на это, потому что не мог иначе? Потому что ты ушла тогда, не объяснив ничего, и я не знал, как вернуть тебя? — Это не даёт тебе права играть с моими чувствами. Ты хотел доказать себе, что я всё ещё тебя люблю? Прекрасно. Но, может, ты тоже просто использовал меня — чтобы почувствовать, что ты снова нужен. Что ты победил. Он резко встал с кровати, подойдя к ней вплотную. — Я не хотел побеждать. Я хотел тебя, Эми. — Ты хотел, чтобы я выбрала. Но выбор должен был быть моим, а ты поставил меня перед фактом. Всё перевернул. И теперь мы оба утопаем в этих чувствах, в которых ни черта не понимаем. — А что ты хочешь, Эми? — тихо спросил он. — Скажи только одно. Что ты чувствуешь ко мне сейчас? Она молчала. Слёзы медленно покатились по её щекам. Он поднял руку, чтобы вытереть их, но она отступила на шаг. — Я чувствую всё. Слишком много, чтобы это было легко. Я боюсь, Артём. Потому что стоит мне упасть в тебя с головой — я потеряю всё остальное. — Так и падай, чёрт возьми, — прошептал он. — Я поймаю. Но она не ответила. Только закрыла глаза и прошептала: — Я устала. Можно… просто немного тишины? Он кивнул и отступил. Она пошла в сторону спальни, закрыв за собой дверь. А он остался стоять в холле, глядя в одну точку, с ощущением, будто сердце снова раскололось. Эмилия стояла посреди комнаты, босиком на прохладном полу, сжав ладони в кулаки. Артём был где-то на кухне, слышался стук посуды, но между ними уже воцарилась тишина — не та, в которой комфортно, а та, что режет между словами. Она бросила взгляд на свой чемодан, стоящий у стены. Сердце заныло, но разум был предельно ясен. Не сказав ни слова, она направилась к чемодану, стала молча собирать вещи. Её движения были быстрыми, уверенными — в них больше не было сомнений, только необходимость уйти. Артём вышел из кухни, увидел её и застыл на месте. — Ты уезжаешь? — глухо спросил он. Она кивнула, не поднимая глаз. — Эми… — Не надо, Артём. Просто… не сейчас. Он хотел что-то сказать, но сдержался. Вместо слов — тишина и взгляд, полный боли. Она подошла к двери, и, не оборачиваясь, вышла, аккуратно прикрыв её за собой. Такси плавно свернуло в знакомый ей переулок, и Эмилия вдохнула родной московский воздух — густой, наполненный летом и городским шумом. У калитки уже стоял охранник, который, завидев её, расплылся в широкой улыбке. — Эмилия Андреевна! — удивлённо выдохнул он. — Не ожидал так рано увидеть вас. — И я не ожидала, — мягко ответила она. — Как там всё? — Все наверху, с малышом. Проходите. Она вошла в дом, и тишина в прихожей сразу обняла её, как будто зная — ей нужно время. Эми оставила чемодан, поднялась на второй этаж и заглянула в родительскую спальню. Там, на кровати, сладко спал новорожденный, укрытый голубым пледом. Рядом на полу сидели Лидия и отец, а двойняшки, уже почти подростки, тихонько играли. — Веселятся тут без меня, — с улыбкой сказала Эмилия. Все подняли головы, удивление на лицах сменилось радостью. — Эми! — отец вскочил первым, заключив её в объятия. — Господи, ты дома… — Уже взрослая, — тихо прошептала Лидия, подойдя следом. Эмилия улыбнулась, обняла их всех по очереди, поцеловала щёки близнецов, а потом подошла к кровати, осторожно взяла малыша на руки. — Привет, Марк, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Ты такой крошечный… и такой настоящий. — Мы так волновались, когда не могли до тебя дозвониться, — сказал отец, пристально на неё глядя. — Всё в порядке, просто немного устала, решила взять пару дней тишины. — Она говорила уверенно. — Простите, что не предупредила. — А Дилан? — осторожно спросила Лидия. — У него съёмки, он занят… — коротко ответила Эми, избегая лишних подробностей. Внутри всё горело. Но она знала — сейчас не время, не место. Ей нужно было побыть с родными. Почувствовать себя дочерью, сестрой, просто Эмилией — без споров, любви, ревности и сожалений. Позже, за семейным обедом, они обсуждали мелочи: крестины, планы на август, свадьбу Толи и Кэми, которая неожиданно стала главной новостью. — Я так рада за них, — улыбнулась Эми. — Завтра обязательно заеду к ним. — Эми, там может быть Артём, ты готова к этому? — осторожно спросил отец. — Всё хорошо, пап. Правда, всё под контролем, — спокойно ответила она, мастерски скрыв укол под рёбрами. Когда все разошлись по делам, она вышла в летний сад, села на свои любимые качели и прикрыла глаза. В голове снова всплыли последние слова Артёма, его взгляд, тяжёлый, полон боли. “Ты хотела, чтобы я ушёл — я ушёл. Но знай, я не был игрой. И ты — не просто девочка из прошлого.” Она сжала цепь качелей и прошептала в воздух: — Я знаю, Тёма. Просто дай мне время понять, кто я теперь.