За наши убеждения

      Снова дикая боль мешала спокойно лежать. Снова ему казалось, что мясо отслаивается от костей и стоит только пошевелиться, от спины не останется ничего, кроме оголённого скелета. Кто-то, судя по рукам, Клинт Бартон, снова попытался напоить его водой. В этот раз он не стал пить. Локи резко дёрнул головой, выбил из рук стрелка поильник, вода пролилась на подушку, простынь, часть просто вылилась на кровать. — Нет. Не надо. Я не хочу. Мне… — дальше речь Локи перешла в бессвязное бормотание. Стрелок ничего не смог разобрать, было понятно только одно, что Локи интересуется у кого-то мотивами. — Зачем? Ну, зачем? — Тише, парень. Терпи. Через час док подойдёт и ещё укол сделает. Там легче будет.       Время для Локи застыло. У него не было прошлого, не было будущего, осталось одно настоящее состоящее из боли. С ужасом он как-то подумал о том, какая судьба была ему уготована. Даже если бы кто в Асгарде и вступился бы за него, то точно бы потом оставил подыхать в собственном дерьме.       Бывший Бог Обмана теперь большую часть времени проводил в беспамятстве. Те крайне редкие моменты, когда он просыпался, он успевал отметить, что он всегда в сухом белье, что кто-то всегда рядом, чтобы дать ему воду. Обтереть лоб влажным холодным полотенцем, дать питательный состав. Локи даже не мог понять, который сейчас день и час.       Ему казалось, что он сходит с ума. Иногда он хотел целовать руки, дающие ему воду, он готов был в ноги кинуться тому, кто находился рядом с ним, а иногда ненавидел того кто оказывает помощь. В этом Аду разваливалось на части его мировоззрение, исчезало как морок всё то, во что он верил долгие века. Сила? Но эти люди не склонились перед его силой и величием. С каким презрением они смотрели на него в тот день, когда Тор забирал его в Асгард. Локи всегда знал, что более слабыми нужно управлять, что проявление милосердия — это вредная слабость, а те, кто считают по-другому, просто не выживают. Он помнил, что пощады просить унизительно, потому что откажут и будут смеяться, глядя на то, как кто-то унижается.       Эти смертные ломали его представления. Он просил воды и тут же его поили. Он начинал стонать от боли и тут же чувствовал, как кто-то проверяет его повязки, колет его руку или ногу и становится намного легче. Он спрашивал «Почему?» и ждал, когда услышит жестокий смех, а его гладили по слипшимся от пота волосам и просили потерпеть ещё чуть-чуть. Всё это было выше его сил.       Боль, терзавшая его тело, достигла максимума, казалось, что уже ничего в этой жизни не будет. Что он останется навсегда в этом состоянии. Локи засмеялся сквозь забытьё, потом захныкал и заскулил, а дальше была только чернота. Он парил в этой черноте, слышал обрывки фраз и ничего не мог понять: ….Шок…. Гипертермия…. Возможно…. Заражение.… Удалось остановить…. Не знаю…. Слишком…. Тяжёлый…. Кто же его знает?

***

      Локи вскрикнул, дёрнулся раз, другой, но сейчас он не был привязан к кровати. Он резким рывком сел, застонал от боли, но она была уже не такой резкой. В палате он оказался не один. В кресле рядом с кроватью виднелась фигура. — Очнулся. А мы уже считали, что ты всё.       Как же хотелось сказать гадость или отпустить остроту. Сказать, насколько они ничтожны перед ним, но только вот эти «ничтожные личности» возились с ним, когда он не мог даже до уборной доползти, поили его, кормили питательными смесями, бульоном, жидкой кашей. Вот и как тут быть? — Сколько…. —голос был хриплый, от того что Локи долго не говорил. — Три месяца. Заражение удалось остановить. Верхняя часть спины зарубцевалась полностью, на крестце раны только начали заживать. Я позову врача, он тебя осмотрит. — Локи узнал голос Клинта Бартона.       Бог Обмана не был склонен к импульсивным поступкам. Чужую слабость он презирал, поэтому не мог точно сказать, зачем всё это понадобилось Бартону. Вглядываясь в усталое лицо лучника, он искал следы презрения, ненависти, но их не было. Только холодная настороженность и больше ничего. Локи редко смирялся с обстоятельствами предпочитая бороться до конца, но глядя на лицо человека, которого он когда-то поработил и, не задумываясь, принёс бы в жертву своей цели, он принял уготованную ему судьбу. Так почему он спас его от позора? Логика у Локи всегда работала как надо. Он понял, что именно Бартон сообразил, как забрать его из Асгарда не вызвав лишних вопросов у асов и подозрений у Одина. — Клинтон, сын Френсиса, я благодарю тебя за спасение моей чести. Прими мою дружбу, ты всегда сможешь рассчитывать на мою помощь. — На мгновение повисла тишина. Лицо Бартона побледнело как мел, вытянулось, а одна бровь изогнулась. Медленно, чётко разделяя слова от плохо сдерживаемой ярости, Клинт произнёс: — В твоей дружбе я не нуждаюсь. Я спас тебя только потому, что мы скотину полудохлую тоже жалеем. — Локи замер на мгновение, в глазах мелькнуло понимание, и он со стоном сполз на колени. Бартон в ужасе отпрянул: — Тогда прими меня в качестве раба, пока не отработаю этот долг. Именно в этот момент в палату вошёл доктор, увидев Локи на коленях на полу, Бартона в изумлении взирающего на Бога Обмана, он спросил: — Что произошло. — А…. У него крыша поехала. — Клинт указал на Локи. — На кой-чёрт ты мне вообще нужен? Живи, пока позволяют. — Клинт выскочил из палаты. Доктор помог Локи подняться, тот сразу же спросил: — Куда ушёл Клинт? — А я знаю? Давай в кровать. Тебе спать надо. Сон лучшее лекарство. — А Бартон позволит? — А почему нет? Вот выпей это и спи себе. Локи с сомнением посмотрел на кружку, но спорить не стал, а выпил предложенный напиток.

***

      Когда Бартон рассказал о том, что случилось в палате, Тони и Наташе, Старк присвистнул: — Готово дело. У него чердак окончательно протёк. Не то, чтобы он до этого был адекватным, но не до такой же степени. — И что мне с этим делать? — Давай его Щ.И.Т.у сдадим. — Бартон поморщился при этих словах. Соблазн, конечно, был. Он же не святой, но почему-то он не сомневался, что тогда Локи снова будут пытать. Не кнутом конечно, но врачи что-нибудь придумают. Как только Фьюри поймёт, что сил Локи лишён, то точно передаст его на благо науки, и тогда Бога Обмана точно разберут на органы, чтобы понять секрет его долголетия. — Нет, я так не могу. А ты? — А я только предложил, не более. Не бери в голову. Он сейчас не опасней любого человека. — Да, вот только маньяки тоже инопланетянами не были.