За наши убеждения

— Я больше так не могу. — Заявила Наташа Старку, на третий день пребывания у доктора. — Что случилось? — Тони был удивлён, Романофф была бледна, под глазами залегли чёрные тени. Даже сыворотка не спасала её. Руки иногда тряслись. — А ты зайди в палату да послушай. — Что опять рассказывает, что ему милосердия не нужно? Задолбал уже, но что мы можем? Только терпеть. — Нет. Просто ты занят безопасностью, а мы с Клинтом дежурим возле его постели. Зайди как-нибудь. Просто послушай.

***

      Всё существо Локи разрывалось от боли. Мощное обезболивающие ему не дали. Для этого нужен был анестезиолог, а его не было. Спина горела огнём, как будто её муравьи заживо жрали. Один придумал слишком страшную кару. Асы всегда были надменны, они считали постыдным просить не то что пощады, а даже помощи у кого-либо. Даже если бы его кто и пощадил, то для всех асов он навсегда остался бы трусом и ничтожеством, то, что Локи был поставлен изначально в неравные с ними условия, точно никого не заботило. Не было ничего удивительного в том, что подобную модель поведения он перенёс на тех, кто пытался ему помочь.        В эту ночь ему сделалось настолько дурно, что он думал, что умрёт, не выдержав боли. Какой там терпение, гордость, мужество. Палач был прав, увы. Глупое, смертное тело подведёт даже самый стойкий характер. Он был готов умолять кого угодно о милости и избавлении. В горле снова было сухо, вообще его поили по часам, но, несмотря на это, пить он хотел постоянно. Он мёрз от озноба, разрывался от боли и очень хотел умереть, но жил. Жил стараниями Старковского лекаря, жил вопреки всему, жил, но не хотел такой жизни.       Локи услышал чьи-то шаги у своей кровати и, забыв про всю свою гордость, ну или гордыню, для него не было разницы, простонал: — Кто бы вы ни были, прошу, дайте мне воды.

***

      Старк, впервые зашедший посмотреть на Локи, оцепенел. Бог Обмана выглядел намного хуже, чем в тот день, когда его привезли сюда. Умом он понимал, что в первый день Локи так держался от болевого шока. Сейчас шок прошел и «пленник» Клинта и Наташи извивался ужом от боли. Руки его были привязаны к кровати, чтобы тот не повредил себе. Лицо было бледное, а губы посерели. Казалось, что даже волосы его не такие чёрные, как раньше. Когда Локи попросил воды, это прозвучало настолько отчаянно, настолько беспомощно и затравленно, что Тони вздрогнул. «Интересно, а после Афганистана я вёл себя так же?»       Старк взял со стола поильник с прохладной и слегка подсоленной водой, подошёл к кровати и стал отвязывать руки Локи. — Подожди, сам ты не сможешь. Я помогу тебе. — Тони начал осторожно поить Локи водой, тот сделал несколько торопливых, жадных глотков, закашлялся, но продолжал хлебать. — Тише, тише, приятель, не отберу. — Локи вдруг распахнул глаза, Старк невольно отметил, что некогда ярко зелёные глаза теперь были как жухлая трава.

***

      Голос, голос был странно знакомый. Странно, что в ответ на просьбу о воде, никто не засмеялся, не сказал ему, что он не воин. Его просто развязали, и, перехватив так, чтобы не задеть травмированную спину начали поить водой. Это было невероятно, чем больше он пил, тем больше ему хотелось. Он подавился, но это было не страшно, главное ему дали пить. Поивший его стал успокаивать, говорить, что воду не отберёт и тут Локи окончательно вырвался из забытья. Он узнал Человека из Железа. Почему он не издевался? Ведь Локи показал свою слабость, он опустился, он умолял дать воды. — Тебе легче? — тихо спросил Старк. Локи кивнул и тут же попытался упереться руками в кровать, чтобы встать. Человек из Железа должен видеть, что он не слаб, что он ещё может…. Додумать, что он ещё может, Локи не смог. Руки были совсем слабые, он закусил губу. — Может тебя на бок переложить? Поди, всё затекло. — Да, — как-то неуверенно ответил Локи. Он не понимал действий Старка, но за эти четыре адских дня до Локи наконец-то дошло, что сил у него не больше, чем у обычного человека. Здоровья меньше чем даже у Старка с его реактором. Тогда почему нет никаких насмешек. Тони переложил Локи на бок, чтобы тому было удобно, тот всё равно застонал. — Ты пробыл без сознания четыре дня. Заражение удалось остановить, но болеть будет ещё долго. Я позову врача. — Нет, не надо. Я…. — Не нуждаешься в милосердии, это здесь уже все поняли. — Скептически, но как-то грустно ответил Старк и вышел из палаты. Он понимал, почему Наташа не могла долго оставаться с Локи. Всё то время, пока Бог Обмана был в беспамятстве, он стонал. Трудно находиться с человеком, стонущим от боли, и не иметь возможности ему помочь. — Док, он очнулся. — Усталый Старк вызвал своего приятеля. — Хорошо, сейчас я ему повязку поменяю, а там видно будет. Мне твоя помощь нужна.

***

      Локи лежал на животе, на пропотелых простынях и безучастно изучал стену напротив. Перед ним встал вопрос о том, как жить дальше? Из всех умений у него осталась только изворотливость. Знания заклинаний и законов остальных миров сейчас было бесполезно чуть более чем полностью. Он даже не вздрогнул, когда Старк, повинуясь жесту доктора посадил его ослабевшее тело и зафиксировал руки так, чтобы он не мог помешать лечению. Доктор снял повязку, осмотрел ужасные только начавшие заживать раны и тихо заговорил: — Никто тебя здесь не тронет, главное больше не дури, парень. — Локи его даже не слушал, он смотрел в серьёзные глаза Старка, а затем сказал ни к кому не обращаясь: — Я не понимаю. — Не понимаешь что? — тихо спросил Тони. — Вы…. — Локи застонал, доктор прочищал никак не заживающую рану на крестце, — почему мне помогаете? Я же вас захватить пытался? — Без обид. Сейчас ты никто и звать тебя никак. Ты не опасен и едва жив. Конечно, мы тебе помогли. — Но это же глупо. Никому из асов в голову бы не пришло… — Мы не в Асгарде. Наша жизнь скоротечна и тяжела, поэтому большинство из нас ценят свою жизнь и не могут прервать чужую. Локи задумался. Теперь в комнате лишь изредка раздавался стон, наконец Бог Обмана заговорил: — Спасибо тебе, Человек из Железа.