Не в ладах с судьбой.

За окном раздавались глухие раскаты грома, взволнованный шёпот с отчётливой щепоткой ругани и даже страха в такт каждому подмигиванию громадных потолочных ламп. Несмотря на раннее время над городом предвестником дурного нависло вынужденное затмение, а улицы медленно, но верно превращались в мелководные, бурные реки. Из трещины жалобно дребезжащего стекла поддувало. Аллен лишь поглубже на глаза натянула капюшон, прикрывая приметные волосы и шрам, нервно перетаскивая левую руку под книгой. Хоть вокруг и не наблюдалось ни единой живой души, но подмигивающий из-под потолка глазок камеры и любой живой шум шагов даже в отдалении заставлял девушку сжиматься в комок, утыкаясь носом в расплывающиеся от напряжения буквы. Того и гляди, выскочит кто-нибудь, схватит, потащит, обвинит, да что угодно! За последние недели её нормальная жизнь успела превратить в восхитительное шоу уродов, и Аллен понятия не имела, как и почему так случилось! Кроме того, что основным источником неприятностей был тот, кто, согласно всем рекламам, фильмам, книгам и даже просто семейным историям, должен был стать её спасением. Даже в момент появления метки Уолкер и предположить не могла такого. Тем более, что понятия не имела, как она сама настолько запустила ситуацию! Когда всё вышло из-под контроля? Снизу раздался смех. Снизу? Какого чёрта Аллен вообще слушает то, что происходит на нижнем этаже? Как такое вообще возможно? У неё что, галлюцинации слуховые начались в придачу к зрительным, являющим тени? Несмотря на открытую проектировку больших залов, протянувшихся как раз на два этажа, библиотека всё же оставалась довольно тихим местом. Или это уже её подсознание над ней хохочет? Внутренний чёртик или монстр депрессоид, наперёд знающий, как и что пойдёт? Девушка кусала губы и пыталась честно сосредоточиться на страницах перед собой, напоминая, что следует быть чуточку побыстрее. Хотя бы самую малость, искать то, зачем пришла, а не развивать слух! ...и монстров. Мысленно застонав от вновь вспыхнувший в голове картинки, Аллен позволила себе захлопнуть оказавшийся безнадёжным том и уткнуться в обложку лбом. Ещё семь непроверенных книг на столе, но усиливающееся ощущение, будто изначально были выбраны не те секции, не та библиотека и не тот город, мучительно выкручивало живот. По крайней мере безумие в голове отпустило. По крайней мере у неё мог быть план. У неё был план. Уличную тьму вновь пронзила ослепительная вспышка, и на сей раз раскат грома не вызвал микроинфаркта. Когда природа стала столь пугающей? Ах да. С тех пор, как начала сводить людей в пары, хорошие, счастливые пары, единицы из которых были вынуждены страдать!! Новый придвинутый томик не выглядел новым, имея крайнюю степень паршивости, ещё имея право находиться в зале, доступный для всех, но уже грозясь разлететься в неосторожных руках. И язык в нём… – Твою ж мать! Зачем? Почему вообще оно стояло там? Почему Аллен не заглянула сразу? Не увидела? Не поняла, как глупо тащить лишний вес к столу? Да она и себя то едва перетаскивает, а тут ещё и с лишней книгой! Глазок камеры смотрел мимо, Аллен расположилась в слепой зоне, и желание изодрать книженцию, написанную языком, непонятным для неё, почти перевесило здравый смысл. Но попытки сохранять хладнокровие и здравомыслие в последние дни оказались её спасательными кругами. Если не считать самой причины, по которой она сюда пришла. Если причина — не галлюцинация. С тихим перестуком из-за дальнего стеллажа вынырнула праздно шатающаяся фигура неизвестного, что Аллен исподтишка проводила взглядом, с трудом представляя, насколько нелепо выглядит. В промокшей куртке с капюшоном, натянутым на самые глаза, - тёмные, красные и усталые на обескровленном лице, вся испуганная, напряжённая, кидающаяся из апатии в приступы исступлённых поисков того, чего найти в книгах никак не получалось. Иногда стоило сдаваться. Отступление не позор. Отступление - это конец. Нет-нет! Она не могла просто так пойти на поводу внезапно появившегося и без того выглядящего подозрительно выхода! И так уже повела себя в вышей степени неразумно, продемонстрировав, насколько отчаянно жаждет помощи, сорвавшись. А информации не хватало как свежего воздуха в сердце промышленного городка, наполненного курильщиками, бензиновыми автомобилями, заводами, фабриками и презрением к каждому вякнувшему хоть полслова о сохранении экологии. Официальные версии, вызубренные назубок и давно рассказанные по всем телеканалам, радиостанциям и школам, сегодня не вызывали ничего, кроме желания вцепиться в глотку их сочинителю. Зло. Зло и всё. Зло побеждённое – можно смело добавить здесь. Давно и недавно. Как и любое сказание, записанное людьми, посвятившими себя религии, оно имело с истинной лишь отдалённые родственные связи. А Аллен хотелось взглянуть стерве в глаза лично и выбрать, в какой плюнуть, если случай предоставится. Лампа под потолком заморгала, тускнея в такт тихому, болезненному перестуку в висках, и шрифт вновь пустился в пляс, не давая ничего нужного. Всё те же старые песни не о том. Всё те же расплывчатые предостережения, а Уолкер хотелось отыскать альтернативную точку зрения. Она даже знала, где её искать. Вернее, в каком разделе и формулировке. Но понятия не имела, где здесь могут оказаться книги с нужным содержанием. Компьютеры с первого этажа оказались вычеркнуты из списка возможностей, стоило лишь сформироваться самой идее о посещении этого места, как и попытки проконсультироваться с работниками. Лучше не оставлять следы, ясно указывающие, в каком направлении Аллен вела поиски. Какое отчаяние раздирало её душу, кроме чёртовой связи. Какие преступные идеи сформировались под воздействием… Кто бы мог сказать, что подобная идея может появиться благодаря такой дурацкой ситуации! Только вчера ещё не было у Аллен ни единой здравой мысли, но стоило выйти из мотеля и отправиться на короткую прогулку, как судьба решила заглянуть, полюбоваться на затухающий огонёк. Если, конечно, это была судьба, а не её кровный враг, если исходить из предположения, что святая связь и есть часть судьбы. Потому, стоило осознать ситуацию полностью и даже проваляться пару часов в отключке, Аллен собрала скромные пожитки и ускакала подальше, судорожно пытаясь представить, кто, когда и как мог узнать о её ситуации. И можно ли верить Тики. Воспоминания о недавнем прошлом прервал тихий перезвон, раздающийся слишком близко, чтобы оставаться спокойной, но девушка лишь сжала ладонь и максимально осторожно повернула голову. Рыжеволосая высокая девушка с чёрной глазной повязкой, вроде пиратской, но аккуратней на вид, в тонком красном шарфе, развивающемся за спиной, словно плащ супергероя, остановилась, уперев руки в бока с таким выражением, словно стеллаж нанёс ей личное оскорбление. Звенели пряжки двух расстёгнутых ремней, выполняющих больше декоративную функцию и сейчас свободно болтающиеся у колен. По крайней мере, Аллен была не единственной странно выглядящей девицей в библиотеке, — мысль вызвала даже нервный смешок, и дрожащая ладонь слишком сильно сжала страницу, разрывая. Уолкер издала тихий, жалкий писк. Сил держать себя в руках не осталось. Мягкое, болезненное гудение в голове усилилось, вызывая пляс разноцветных пятен в глазах. С силой сжав веки, она попыталась, глубоко дыша, переждать, игнорируя нарастающее неудобное ощущение, будто ни в коем случае нельзя оставаться здесь. Нельзя оставаться сейчас. Нужно оказаться в другом, совершенно другом месте. На том свете, к примеру. Аллен понятия не имела, почему в её случае притяжение к суженому ощущалось так неправильно, отвратительно и болезненно. Если это вообще было то самое притяжение. Потому как с его стороны всё всегда было нормально. По крайней мере с его слов. Можно ли считать его поведение и поступки адекватными? Чёрт возьми, он пытался убить её! Отравить, но какая теперь разница? Суть-то не меняется! Аллен стиснула зубы, осторожно разлепляя веки и пытаясь сквозь узкие щели оценить обстановку. Кто-то продолжал ходить за стеллажами, но в сегодняшнюю грозу удивляться странным посетителям не приходилось. Кто куда успел заскочить, там и остался. А в будни библиотека работала допоздна, и на первом этаже всегда можно было разжиться кофе и сдобой. Удивительная попытка приманить народ к знаниям? Или наоборот? Отступив от истерзанных страниц, девушка, откинувшись на спинку, захлопнула книгу и, глотая очередной никому не сдавшийся вздох, заставила себя подняться, максимально незаметно упираясь руками в стол. То есть едва не снеся книги, стол, стул и себя вместе с ними. Безлюдность неплохо так помогала сегодня. Как такая мелочь, как дурное приветствие второй половинки души, могло вылиться в полномасштабную катастрофу? Да откуда такое могло взяться и где найти силы исправить? Где найти хоть какую-то информацию, правдивую и настоящую, если везде и повсюду забивают уши сладкими сказками о том, как прекрасны отношения суженых? Какое это счастье — встретиться друг с другом и прожить хоть малый кусочек жизни вместе, изучая друг друга и свою связь? Где найти истину, где любой, кому осмелишься хотя бы намекнуть на обратное, отправляет тебя прямиком в психушку? Где в ответ на жалобы смотрят как на неразумного, избалованного ребёнка, отказывающегося от лекарства просто потому, что оно горькое. И лезут со своими поучительными речами о том, что даже если поначалу или после жизнь с суженым идёт под откос, то это всегда к лучшему. Для тебя. Для него. Просто позже всё поймёшь, нерушимый закон и все эти жалобы, все эти слёзы и даже факты… Аллен оставалось лишь сжимать кулаки. Всего нескольким людям она пыталась доверить секрет рушащейся жизни, но… Их не так уж и много, и даже они оказались вне доступа. – Эй, всё в порядке? – раздался рядом негромкий женский голос. Аллен вздрогнула, и будто все силы ушли на это, чуть снова не рухнув на стул. А может, и вместе с ним. Но вместо этого кивнула, сосредотачивая взгляд слезящихся глаз на замеченной ранее рыжей девушке, на сей раз озабоченно вглядывающейся в Аллен. Ни к чему хорошему такое не приведёт. – Я нормально. – Да? Мне показалось, тут едва не произошла авария с участием вот этого всего добра, – хмыкнула девушка, окидывая ладонью стол с книгами и только обращая внимание Аллен на тот простой факт, что её вторая рука как раз придерживает Уолкер за плечо. – Голова закружилась, – возможная часть истины, потому как Аллен уже точно не могла передать, что и в каком порядке или количестве с ней происходит. – Но это несерьёзно. Я просто очень-очень устала, – и та невольная искренность, влившаяся в последние слова, заставила рыжую удовлетворённо кивнуть, однако не переставая хмуриться. – Это что же такое? Ради чего так убиваться? Аврал какой? Работа с учёбой такого не стоит. – Да тут вопрос… попроще, – поморщилась Аллен. Всего-то жизни и смерти, но говорить о том вслух, тревожа возможную помощницу или источник проблем, не хотелось. – Это личное. И это истина. Суженые — это очень лично, не так ли? Поэтому государство так печётся за их личное и выстраивает эти зверские системы, правильно? – О! – чистое недоумение отразилось в глазах задумчиво приоткрывшей рот девушки. – Порой личное и впрямь жестоко в своей срочности. Могу чем-то помочь? Мне всё равно здесь делать нечего. Я всего лишь пережидаю дождь или что-то вроде. В любом случае, найти интересное не могу, да и не крутятся мои извилины в нужную сторону! Так что? Я могу быть полезна? Могла ли паранойя заткнуться хоть на миг, оглушая истеричным беспорядочным визгом? Совпадение? Просто добрая самаритянка, что подошла, увидела и решила помочь? Или же бдительный житель, заподозривший неладное? Может быть, такой же добрый, но своей бдительностью собирающийся навредить? Или может её и вовсе подослал кто-нибудь. Кто-нибудь. Кто угодно, Аллен уже сбилась со счёта от обилия предположений. Может ли искренняя помощь быть настолько навязчивой и подозрительной? Да, наверное, как раз так она и выглядит, особенно когда это помощь от скуки. Вон с какой надеждой ждёт её решения девушка. Словно сидит в заточении уже столетия, и именно Уолкер её первая возможность ступить наружу. – Я Лави, кстати, – девушка хлопнула себя по груди левой, выставив большой палец, и жест выглядел так естественно и обыденно, что Аллен, только, казалось бы, решившая что-то для себя, опять подвисла. Если Лави представляется, она хочет знать имя Аллен, а это плохо. Если Аллен не представится в ответ, вызовет подозрения, даже если Лави делает это не специально. И, наконец, жест… – Аллен, – просто ответила девушка, отводя взгляд к книгам и тут же мысленно покрывая себя трёхэтажным матом за то, что назвалась настоящим именем. Но раз уж сказала одно… – Я ищу кое-что о Хаосе. – Том самом? – Который безумен, – кивнула Аллен, не вовремя понимая, что Лави может иметь в виду что-то совершенно другое. Но девушка уже сосредоточенно оглядывала просторный зал, словно пытаясь заглянуть за полки и стены и разглядеть, что где находится. – Такое здесь вряд ли найдётся. Не то чтобы Хаос был запрещён, но это не слишком популярное течение. Да Аллен и сама о том знала, потому уточнила: – Ночные боги. Уточнять, какого именно она ищет, не приходилось. – Словарь! – тут же поняла Лави, подтверждая пару ветвей подозрения. – Тогда, думаю, я знаю, где он может находиться… Ночные, да? – Да. – Все? Там тома три будет. – Если можно, – Аллен всё ещё не отпускало напряжение, а ясное осознание, что просто так сейчас сорваться и сбежать не получится, совсем не прибавляло уверенности. Оставался ещё вопрос о том, как и откуда Лави всё это знает, но девушка уже умчалась гулять между рядами, оставляя ошеломлённую Уолкер с самой собой и проклятой связью, отдающейся в глубине болезненными колыханиями. Благо, оставаться долго наедине с болезненными ощущениями не пришлось: не прошло и пяти минут, как Лави вырулила из-за стеллажа, уверено неся в руках три тёмно-зелёных громоздких тома. – Та-дам! – провозгласила девушка водружая груз. – Не так-то и сложно, если знать, где искать. – А… как… где… – Уолкер не могла найти слов. Ей пришлось потратить часы на поиск книг с подобным содержанием с надеждой на мимолётное упоминание, а Лави справилась с задачей за пару минут. – Ты что, здесь работаешь? – Нет, – мотнула головой рыжая, нагло ухмыляясь в ответ. – Я просто провела здесь несколько дней, и у меня неплохая память. Это то, что нужно? И коли это оно, меня грызёт любопытство, – девушка придвинулась, создавая таинственную обстановку и понижая тон. – Это действительно личный вопрос? – Мой отец был… Эм… – Аллен не знала, как всё объяснить. Тем более что причины организованного поиска были совсем иными, а врать как-то не получалось. Не в форме она сегодня. Да и рыжая казалась на редкость проницательной и просто… Подозрительной. Аллен ничего не могла с этим поделать. – И речь шла о самой вере или... – Лави кивнула на книги, зная в разы больше, чем положено обычным самаритянкам. – Я не знаю. Он умер, когда я была ребёнком. И Аллен к тому же не помнила ничего из того жизненного периода, полностью отшибло память, но раскладывать по полочкам все сложности ситуации девушка не желала, просто терла края обложки пальцами, всё ещё не веря, что, кажется, нужная информация наконец-то с ней. – То есть я знаю, что Хаос изначально был лишь системой, призванной вместить в себя все известные миру верования, и уже позже из всех этих трудов родилось учение, и теперь не отличишь, кто верующий, кто подражатель, а кто исследователь. И я не знаю. Не знаю, зачем это говорю. Или знаю, если подумать, ведь нужен способ прогнать и наконец рассмотреть словари поближе, отыскав необходимую фигуру. Если где-то и можно было отыскать сведения о настоящем Тысячелетнем Графе и его Семье, так это в словарях и изысканиях Хаоса. Герберта Хаоса. Забавно, когда часть труда всей твоей жизни в итоге затмевает фамилию, но только так его и знали. Если, конечно, информацию не успели исказить за прошедшие столетия. Вот о Графе ведь сейчас рассказывают что угодно, но явно не правду. По крайней мере, Аллен трудно было поверить в истинность описываемого образа. Тысячелетний Граф стал одним из главных воплощений зла не так давно благодаря открытой войне против так называемого Чёрного Ордена, полностью Церковной Организации со своими чёрными монахами, обладающими особой чистой силой, способной уничтожать созданных Графом демонов. И чего только этот Граф и его Семья не умели! Миру грозили концом света, населению — нашествием демонов и каждой душе лично — похищением этих самых душ. Последний момент интересовал Аллен больше всего, так как и раньше что-то было слышно о людях, продавших души и лишившихся метки, но Аллен вспомнила о всех этих сказках и страшилках, только столкнувшись с Тики, и теперь стояла перед выбором... – … Аллен? Девушка зябко передёрнула плечами, поднимая взгляд на явно что-то говорившую Лави. – Ась? – Неважно, – смиренно выдохнула рыжая, – Я просто схожу вниз за кофе. Погода дерьмо, и, видимо, я здесь застряла. Принести тебе горячий? Выглядишь словно вот-вот превратишься в ледышку, – снисходительно заметила девушка, заворачивая бахрому переднего, короткого конца шарфа вокруг пальцев. Желудок жалобно заурчал, отвечая, но Аллен ещё более яростно закрутила головой. Нет-нет. С неё достаточно! – У меня не очень с давлением и вообще... Мягко говоря. И говоря только лишь о давлении. Расскажи кому угодно, кто знает её, что у Аллен Уолкер проблемы со здоровьем, и вряд ли кто поверит. Даже Линали, обычно воспринимающая такие заявления всерьёз. Но если уж пытаться обрисовать картину, в последние недели её тело без ведома хозяйки решило совершить самоубийство без всяких видимых причин. И что самое отстойное? Люди не верили в причину, что озвучивала Аллен, – что-то не так в связи с её суженым. Эта связь её убивает. Её суженный её убивает! Или по крайней мере предпринимает попытки свести с ума! – Тогда я принесу чай. Есть пожелания? Аллен желала поверить, что подставы нет. – Сладкий. – Нужда мозга в подпитке перевешивала страх разлить что-то на книги и быть вынужденной оплачивать штраф да и вообще обращать на себя лишнее внимание. Особенно теперь, когда руки сами потянулись к книгам, перелистывая страницы и жадно выискивая, на каких именно страницах может быть упомянут Тысячелетний Граф и на что он способен, согласно изначальным сведениям. Нужная особа нашлась во втором томе, как и все остальные, имела не такую уж большую статью о себе и обозначалась как едва ли не Бог Смерти. Хранитель подземного мира подошло бы ему больше. В любом случае система Хаоса совсем не причисляла данную личность к злодеям. Считалось, что живущий среди людей Тысячелетний Граф хранил покой мёртвых. И предположение выглядело весьма и весьма логичным, учитывая, что в качестве основной возможности столкнуться с ним описывались страдания на кладбищах по убитым дорогим людям. Считалось, что излишняя скорбь живых не даёт покоя умершим, и к таким нарушителям покоя и естественного хода вещей приходит Тысячелетний Граф. А вот что происходило дальше? Здесь уже выдвигалось несколько предположений. Либо Граф наказывал и призывающего, и мёртвого, захватывая их души, одного обращая в демона, а второго скармливая ему. Либо Граф наказывал только мёртвого откликнувшегося. Либо только призывающего живого. А возможно, встреча с ним могла пойти и по совершенно другому сценарию, так как суть состояла в том, что Граф предлагал вернуть мёртвого к жизни. Считалось, что если скорбящий откажется от этой идеи и смирится, он выживет. И более того, освободится от боли и скорби. А вот положительный ответ обязательно приведёт к несчастьям. И несмотря на то, что все вроде бы знали об этом, отказ представлялся практически невозможным по тем простым причинам, что… Граф сам их к тому подталкивал? Или потому что Граф и впрямь мог вернуть мёртвого, и, стоило ему прийти к скорбящему, он начинал ощущать это сам? Или в разные времена распространялись сказки не только о выживших, но и о тех, чью просьбу удовлетворили. По крайней мере, в книге упоминались две подобные легенды без каких-либо дополнительных данных. Аллен хотелось хоть чуть больше конкретики, но оставалось лишь, закусив губу, бегать взглядом по строкам до тех пор, пока не наткнулась в самом низу на примечание о родственных душах и скорбящих по ним. И о том, что Граф вполне мог оставить вас без этого благословения, пусть, возможно, даже через продажу души. И даже ни слова о Ноях. Только таинственное наименование Первого, не имеющее никаких пояснений. Чёртовы неполные современные издания в редактуре неполноценных идиотов! Книги, что однажды держала в руках Аллен, были куда полнее, интересней и информативней. Жаль, что ей самой в ту пору хватало интересов попроще. Вернулась Лави, передавая напиток и устраиваясь рядом, открывая первый том словаря и начиная с интересом листать его, кажется, совершенно равнодушная к поискам Аллен. Девушка же, наконец начиная согреваться благодаря горячему напитку, сжала стакан сильнее, вновь переходя к содержанию и таблице, помогающей определить, где какого персонажа можно встретить. В категориях словаря Семья Ноя считалась духами-защитниками или духами-последователями, наделёнными своими божественными навыками и единственной основной целью — помощь Тысячелетнему Графу. Ноев насчитывалось всего тринадцать. И первым значился сам Граф, окончательно стирая грань между ним самим и другими Ноями в понимании ни черта не понимающей Аллен. Статья о них явно прилично сокращена. Не говоря уже об отсутствии статей о них по отдельности! О эти неполные издания словарей! Всегда выбрасывают самое важное! Аллен покачала головой, с удивлением отмечая, что чай закончился, но, по крайней мере, она успела отогреться, наконец-то ощущая себя в тепле и спокойствии. – Что-то случилось? – Эти словари искромсали, – горько выдала Аллен. – Да, основы основ повырезали, – качнула головой Лави. – А ты знакома со словарями? – Я занималась изучением работ Хаоса. Нахожу теорию настолько безумной, что пройти мимо невозможно. Я так понимаю, твой интерес пробудил отец? – Вроде того, – ответила Аллен, снова теряясь. – Ты не против… ммм… Мой отец действительно изучал эти работы, не знаю точно, верил он во что-то или нет. И мне сложно представить, как можно… – Могу поделиться своим скромным мнением, – легко предложила Лави, выуживая из сумки телефон, – только один момент! Пошлю старику сообщение, что нашла что-то интересное и задержусь. – Я думала, ты здесь из-за грозы. – Но ему-то знать не обязательно, – фыркнула девушка, одной рукой печатая текст и другой пытаясь обмотать шарф ещё разок вокруг шеи.