Дивная история

Пролог

      В спальне тихо потрескивал тающий воск. От толстой свечи, бывшей изначально длиной в локоть, остался небольшой оплывший огарок — как раз догорит до рассвета, что завершит последние пятые сутки траура.       Пока еще наследник замка Староград, но уже без пары часов лер Астор Кридрок тревожно шевельнулся на широкой кровати и приподнялся на локтях. Он не собирался спать в эту тяжелую, неспокойную ночь, но усталость взяла свое, вырвав его из жизни на несколько часов. Неясное ощущение близящейся беды, не отпускавшее последнее пятидневье, с самой внезапной смерти отца, неожиданно стало особенно острым, разогнав нежеланный сон.       Он неловко сел, окончательно стряхивая с себя остатки неспокойного сна. Тяжелые кожистые крылья за спиной, растущие из лопаток, мелко дрожали под свободной рубашкой хитрого кроя, как бывало, когда он испытывал волнение. Их тонкая, лишенная волос кожа зудела и чесалась под несколькими слоями ткани, заставляя то и дело поводить плечами.       Астор бросил взгляд на открытое по случаю теплой погоды окно. Небо над стенами родного замка, усыпанное крупными яркими звездами, еще и не думало сереть. Только серебристый лунный серп, первую половину ночи светивший в окно, скрылся из виду за темной громадой сторожевой башни.       Противная мелкая дрожь все никак не уходила. Астор раздраженно передернул плечами и, насколько позволяла рубашка, попытался сложить крылья плотнее. Вышло со второй попытки. Послушно подогнувшиеся внутрь кончики крыльев ткнулись Астору в шею, все еще дрожа. Спрятанные под особой одеждой, они походили всего лишь на массивный горб.       Эти крылья — большая тайна, в которую были посвящены лишь члены семьи да старая повитуха, принимавшая Астора на свет, отравляли наследнику жизнь с самого рождения. Диво — так звали в народе странных младенцев, рождавшихся тут и там — крылатых, со звериными хвостами, покрытых шерстью с ног до головы и с прочими уродствами — по мнению многих людей жизни не заслуживали. Их топили, душили, сжигали, оставляли в лесной глуши, а в самом лучшем случае до скончания их дней прятали от чужих глаз. Тут Астору несказанно повезло. Лер Майат не отказался от своего маленького сына, чье появление на свет свело в могилу его любимую жену, и вопреки всем страшным поверьям любил его и растил наследника, словно не замечая его изъяна. Его младший брат Гранан был привязан к племяннику не меньше, чем сам лер. Именно он научил Астора прятать крылья под одеждой, которую по его же выкройкам шили портнихи.       Ритуальная свеча, горевшая без перерыва со смерти отца, неожиданно затрещала. Огонек затрепетал, бросая мятущиеся отсветы на резные фигурки животных — земных воплощений богов, выстроенные в строгом порядке на малом алтаре, занимавшем почетный восточный угол просторной комнаты.       Тревога никуда не делась. Астор, медлительный из-за усталости и давившего на него горя, лениво скользнул взглядом по комнате, ища на что бы отвлечься, и едва не закричал. Оказалось, что в комнате он не один.       У его кровати, бесшумный, как дикий чащобный кот, возвышался молчаливой громадой Лесная Тишина. Рослый выходец из одного лесного племени, живущего так далеко, что Астор бы с трудом нашел это место на карте, краснокожий воин и охотник с тронутыми ранней сединой волосами был верным человеком дяди Гранана, и одни Боги знали, какие дороги их свели.       — Я не услышал, как ты вошел… — выдохнул Астор, усмиряя бешено колотящееся сердце. Он помнил этого молчаливого гиганта с самого детства, но до сих пор в его присутствии Астору делалось как-то не по себе.       — Что-то случилось? — он задремал, как был — в сапогах, подпоясанный широким ремнем с ритуальным кошелем, и сейчас торопливо спустил ноги на пол. Тревога все росла и росла. — Что-то с дядей?       Лесная Тишина оставался безмолвной и грозной статуей, словно не слыша его слов. Тяжелый взгляд буравил в Асторе дыры.       — Да что…       Он не успел даже испугаться. Просто увидел, как взмывает вверх длинный изогнутый клинок любимого охотником весури прямо над его головой и почувствовал, как собственное тело куда-то отклоняется. Короткая боль в спине, шелест ткани, и он кубарем скатился с кровати с задранной рубашкой, из-под которой торчали расправленные крылья. Один из бесполезных отростков смог отбить руку убийцы прежде, чем Астор осознал опасность. Наследник не без труда поднялся и торопливо попятился. Сейчас его от того, кто отчего-то возжелал его смерти, отделяла широкая кровать со смятым покрывалом.       — Лесная Тишина! — это был крик отчаянья, который должен был как в сказке стряхнуть с верного спутника и охранника его дяди злые чары. — Лесная Тишина, ты что делаешь?       Воин словно и не слышал его. Одним завораживающим скользящим прыжком он перемахнул через кровать, молчаливый, как сама смерть. Лезвие весури полыхнуло десятком огней, поймав отблеск свечи.       Астор не стал дожидаться, когда оно закончит свой путь. Он в панике попятился, ища путь к спасению. Тяжелая дубовая дверь, у которой должна была нести почетную службу стража покойного лера, была далеко. Его собственный клинок, которым он весьма сносно владел, остался на подставке у изголовья кровати.       Комната была знакомой до мелочей, и не нужно было оборачиваться, чтобы найти единственный зыбкий путь к спасению. Он снова попятился и рванул к широкому, настежь раскрытому окну. Крылья за спиной нетерпеливо подрагивали, непокорные и чужие.       Затопленное страхом сознание уже едва понимало происходящее. Тело двигалось само, спасаясь от неминуемой смерти. Астор прыжком вскочил на широкий подоконник и, не отдавая себе отчета, что делает, прыгнул.       Темнеющая внизу земля под свист ветра в ушах понеслась навстречу. Рубашка задралась еще сильнее, и крылья, прежде болтавшиеся тряпицами, неожиданно развернулись во всю ширь. Прохлада ночи отрезвила его, пробравшись под одежду и вызвав мурашки. Астор не успел даже испугаться, когда понял — летит. Он был слишком напуган, чтобы оглядываться, но знал, что Лесная Тишина внимательно следит за ним из окна.