Дивная история

Глава 1

      Деревня на берегу Говорливой в два десятка домов насквозь пропахла рыбой, речной водой, водорослями, мокрым деревом и рыбьим жиром. Маленькие домики, кучковавшиеся неподалеку от широкой песчаной отмели, куда вытаскивали лодки, давно покосились, потемнели, но стойко держались, давая кров и какое-никакое тепло своим обитателям. Местная молодежь все больше рвалась прочь из глуши, не спешила продолжать дедовское ремесло, но единственная улица, сбегавшая к берегу, не пустовала. Большая Рыбка — так звалась деревня исстари, жила тем, что дарила река, и бойко торговала с ближним, в нескольких днях пути, городком. Там продавали рыбу — живую в бочках, соленую, сушеную, копченую, вяленую и какую душе угодно, сбывали выделанную рыбью кожу, покупали утварь, муку, овощи… Мало-помалу в город перебиралась и молодежь. Не вся, конечно, но то в одном, то в другом дворе нет-нет, да и собирался кто-нибудь из парней в дорогу.       Лана, немолодая уже хозяйка, тут рожденная и тут же и выросшая, отряхнула руки от муки и выпрямилась, бросила короткий взгляд за окошко, затянутое рыбьим пузырем, поправила полотняный платок, сползший на самые брови, и вернулась к раскатанному на столе тесту, попутно отогнав вездесущих мух от миски с начинкой на будущие пироги.       — Мама, мама! — в дом влетел, едва не зацепившись за порог, восьмилетний младший сынишка. — А у нас пришлый! Из леса вышел!       Чужие люди в Большую Рыбку захаживали редко. Все больше обходили стороной, а если до деревень и добирались, так останавливались в Малой Рыбке, в дне пути вниз по течению, где на две дюжины домов был даже свой постоялый двор. Народ из Малой Рыбки этим жутко гордился, на что большерыбкинские отвечали усмешками и намеками на куда как лучшие уловы. Если же чужаки в деревню таки заходили — поглядеть да послушать новости сходились все.       Вытерев руки передником, Лана накинула на миску чистое полотенце и шагнула к двери, на ходу развернув аж подпрыгивавшего от нетерпения сына.       — А он горбатый, я точно видел! — мальчишка вывернулся из-под материнской руки.       — Ну горбатый, и что с того? — пожала плечами Лана, переступив порог. — Всякое бывает…       На улицу уже стекались, как говорится, и стар и млад. Не то чтобы люди прямо-таки бросали обычные дела и валом валили поглядеть на чужака, но неширокая утоптанная улица все-таки заполнялась народом. Женщины отрывались от грядок и коптилен, ребятня бросала игры, старики, уже не способные выходить на лов, оставляли на время недоплетенные сети.       Незнакомец был молод. Не больше восемнадцати весен пережил, подумала Лана, разглядывая бледное, осунувшееся лицо. Хорошо сшитая, хоть и странно скроенная, свободная рубаха и добротные сапоги выдавали достаток, но ни коня, ни оружия, по крайней мере, на виду, при парне не было. Да и шел он, согнувшись под тяжестью своего горба, так, что казалось — вот-вот свалится.       — Мир тебе, добрый человек, — по традиции, окликнул прохожего староста Роен — крепкий, кряжистый старик, еще в молодости потерявший правый глаз. Что, однако, не мешало ему многих видеть насквозь. — Кто таков будешь?       Пришлый остановился, оглядел собравшихся деревенских и как мог выпрямился, не то перебарывая робость, не то подбирая слова для ответа. Он и правда был горбат — плотная замызганная рубашка не скрывала, а скорее, даже подчеркивала это. Лана видала горбунов прежде и замечала, что искривленный позвоночник делает их тела слишком короткими для их ног. У этого же не было ничего такого, горб пришлого был похож больше на уродливый нарост. Широкие плечи казались уже из-за сутулости, коротко остриженные волосы на ярком солнечном свете отливали темной медью. Высокий, ладно сложенный, он казался невозможно уставшим, а синяки да ссадины, покрывавшие кое-где лицо, да расцарапанные руки твердили, что путь у него выдался нелегкий.       — И вам мир, добрые люди, — наконец хрипло откликнулся незнакомец, медленно обводя собравшихся взглядом. Глаза цвета северных хвойных лесов смотрели внимательно, даже настороженно.       — Досталось тебе, парень, — покачал головой староста, в ответ разглядывая незнакомца.       — Неужто разбойники?! — ахнула старая Марта.       Лана досадливо вздохнула. У Марты давным-давно, когда сама Лана ходила в девках, разбойники подстерегли и ограбили мужа. И ладно бы радоваться, что не убили, так старуха с тех самых пор винила неведомых разбойников в чем угодно — он плохого улова до захромавшей курицы.       Пришлый, однако, кивнул.       — Столкнулся в лесу. Далеко отсюда, — он неопределенно махнул рукой куда-то прочь от реки, где вдалеке возвышался невысокий горный кряж, разделявший владения двух леров. — Мне б переночевать. Пустите?       — Чего бы и не пустить, — протянул староста, оглаживая седую бороду.       Он медлил всего минуту, выискивая в уставшем безоружном юноше скрытую угрозу. Откликаясь на его слова, притихшие было женщины загомонили, на ходу решая, куда девать чужого человека. Незамужние девки уже перешептывались и вовсю стреляли на незнакомого парня глазами.       — И на кой он нам сдался? — перекрыл гомон раскатистый мужской бас.       Здоровенный побитый сединой Лотар, прозванный одноруким, жил на отшибе, у самого берега. Руки, правда, у него было две, только от правой толку не было никакого — с ранней юности она не работала, как надо, а с годами и вовсе потемнела да усохла. Сети одной рукой выбирать и грести Лотар не мог, зато с единственной на всю Большую Рыбку лошадью управлялся так, что всадники лера обзавидовались. С тех пор, как болезнь отняла у него единственную дочку, Лотар держался особняком и говорил мало, но если уж был чем недоволен, знала вся деревня.       — Мало нам водного чудища, так еще и чужаков привечать? — прибавил он и замолчал, хмуро зыркая на односельчан из-под кустистых черных бровей, сросшихся на переносице.       — А чего бы и не приветить! — бодро откликнулась из толпы русоволосая, по-мужски рослая Келла. Она уж поспорила с подружками, кто первая приглянется чужаку, и проигрывать не желала.       Незнакомец перевел усталый взгляд с одного лица на другое и заметно вздохнул. У Ланы сердце дрогнуло. Ее собственному первенцу, недавно перебравшемуся в город, сейчас было едва ли больше, чем этому парню. И кто знает, не стоял ли он так же прошлой осенью, пока вокруг решали — принять, не принять… Одернув передник, она выступила вперед и потянула юношу за руку.       — Идем. У меня в доме отдохнешь, а там — видно будет.

***

      Солнце клонилось к закату. Последние лучи золотили доски недавно выструганного забора, отгораживавшего дом с прилегающим к нему крохотным огородиком от улицы. Астор устроился на земле у корней старой-старой груши, одиноко росшей под окнами приютившего его дома, и задумчиво смотрел на речную гладь. Серая домашняя кошка-мышеловка, сперва косившая на него недовольным желтым глазом, после рыбного плавника, выловленного из ухи, подобрела и теперь внимания на гостя не обращала никакого.       Хозяйка, чем-то напоминавшая Астору одну из служанок в родном замке, которая в детстве, бывало, за ним приглядывала, не только пустила его в дом, но и накормила. От предложенной платы — вот удача, что с собой кошель оказался — Лана отмахнулась и как отрезала — муж вернется, с ним и говори. Миска ухи и пара тонких пресных лепешек после двух дней пути по лесу впроголодь, когда набрать удалось только горсть орехов да несколько птичьих яиц, показалась настоящим пиром.       По улице за забором с воплями носилась деревенская ребятня. Малыши в длинных рубашках, ребята постарше — в домотканых штанах и платьях, все, как один, босые, чумазые и очень шумные. Эта голосистая стая пробегала мимо забора уже, наверное, раз в десятый, и каждый раз непременно останавливалась поглазеть на чужака. Астор мысленно улыбался, читая на детских лицах любопытство и едва сдерживаемое желание подбежать и потереть горб — на удачу.       — Эй, ты там не заснул? — раздалось за плечом.       Яреку, сыну хозяйки, на явно не простое происхождение их гостя было наплевать. Во всяком случае, держался мальчишка по-хозяйски, а на виду у ровесников и вовсе задирал нос — вот, глядите, в нашем доме чужак живет! У вас такого нет!       Астор обернулся на голос и едва удержался, чтобы не вздрогнуть, когда чужая рука бесцеремонно потерла сложенные под рубашкой крылья. Плотная подкладка не должна была дать нащупать суставы, но мало ли?       — А ты родился такой или хребет сломал? — детского нахальства и любопытства Яреку было не занимать.       — Родился, — Астор посторонился, приглашая мальчишку сесть рядом.       За те несколько часов, что он провел под кровом Ланы, ее сын успел задать штук сорок вопросов, схлопотать от матери подзатыльник, несколько выговоров и обещание пожаловаться отцу, но от гостя все равно не отстал. Он ни капли не злил его и не утомлял. Эти и вправду добрые люди, радушно принявшие уставшего горбуна на постой, встреченные после стычки с Лесной Тишиной и суетливого побега, помогли наследнику Старограда снова воспрянуть духом. Ему нужно было время, чтоб спокойно обдумать все случившееся. Вопросы роились в голове, как мухи над околевшей коровой, и не давали покоя. С чего Лесная Тишина, гордый и суровый чужеземец, вознамерился его убить? Его подкупили? Переманили? Так может, и отец умер не из-за болезни, а из-за какого-то заморского яда? А что с дядей? Жив ли он? Или он… О предательстве единственного оставшегося близкого человека он думать не хотел.       — А ты правда благородный? — не унимался Ярек. — Мать говорит, ты страсть как на благородного похож!       — Да какой я благородный… — протянул Астор. — Купеческий сын.       Из простой осторожности он не стал рассказывать о себе правду и даже назвался чужим имением. Его могли искать посланные неизвестным пока врагом люди. Могла и просто разойтись ненужная молва. Большая Рыбка вполне подходила для того, чтобы собраться с духом и решить, что делать дальше. Она принадлежала к землям лера Тревора, соседними с владениями покойного лера Майата, но была достаточно удалена от главного города, чтобы жители помнили в лицо наследников соседнего правителя.       — Во как… — протянул мальчишка, как показалось Астору, разочарованно. — А я думал, ты если не лер, так хоть какой приближенный.       — Ты лера хоть раз видел? — усмехнулся Астор, глядя в сверкающие любопытством серые глаза.       Ярек потряс лохматой головой.       — Меньше думай, — подытожил Астор.       Мальчишка не обиделся. Покрутившись пару минут, он вытянул откуда-то из-за груши припрятанную там тонкую удочку, и воровато оглянувшись на окно — не видит ли мать, принялся прилаживать к ней крючок, который выудил из кармана.       Впрочем, долго подумать спокойно Астору все равно не удалось. Может, и к лучшему. Вся эта суета, побег и первый полет отогнали глухую тоску, но ночами она грозила снова прийти к нему.       — А сколько их было? — у Ярека, похоже, все вопросы начинались с «А». — Разбойников, что на тебя напали?       — Много, — крылатый передернулся, вспомнив последнюю ночь в родном замке.       — А меч они тоже у тебя забрали? Или топор? Ну что-то же у тебя было? Только дурак в наше время в лес без оружия сунется!       Последняя фраза, произнесенная нарочито по-взрослому, заставила Астора с трудом сдержать смех.       — Тоже.       Никакого оружия, даже ножа у него с собой, ясное дело, не было. Первый в жизни полет был недолгим. Он закончился над лесом и отнял столько сил, что пересчитав собой все ветки до земли и чудом ничего не сломав, крылатый долго отлеживался, прежде чем сумел подняться на ноги. Непривычные к таким усилиям мышцы спины и плеч, да и сами крылья, и сейчас еще болели. Что, впрочем, только добавляло достоверности его придуманной на ходу истории про напавших в лесу разбойников.       — У вас тут, говорят, чудище какое-то водится? — на этот раз Астору удалось опередить Ярека и вставить-таки в поток вопросов свой.       — Ага! — мальчишка аж приосанился, словно лично был этому чудищу, как минимум, отцом. — Завелось пару лун назад. Сначала рыба пропала почти вся. Потом сети рваные вытаскивали. А потом раз — и прошло все. Раз в три дня голос из воды по ночам раздается только. Просит, чего ему надо. Больше еду. Ну и всякое-разное. Забирает то, что принесли, и новое просит. Мы ему на старых мостках, во-о-н там, — он махнул рукой к реке, где и правда, если приглядеться, виднелся старый деревянный настил на сваях. — Оставляем, чего попросит. А рыба зато после этого косяками прямо в сети идет!       Астор заинтересованно обернулся. От природы любопытный, рассказом он заслушался с первых слов.       — Просит? По-человечески? Это что ж за чудище такое?       — А кто его знает, — снова копируя взрослых, пожал плечами Ярек. — Хочешь послушать? Оно завтра, как луна взойдет, объявится!

***

      На берегу у мостков собралось пол деревни. В домах остались разве что женщины с детьми, а вернувшиеся с лова мужчины и подростки, едва передохнув, стянулись к развешенным над водой сетям, где обычно и слышали голос речного чудища. В неярком свете молодой луны люди стояли молча, но без особого напряжения — ходили-то больше по привычке. Можно было бы и одного-двух послать, по жребию, а остальным отсыпаться. Но раз уж пришли — стояли тихо.       Астор разглядывал рыбаков с любопытством. Отец его не баловал, но все же редко доводилось ему вот так находиться среди простых людей. В основном, это были крепкие бородатые мужики средних лет, среди которых выделялась кучка молодых парней. Молодежь как раз больше всех переминалась с ноги на ногу. Некоторые даже перешептывались еле слышно.       Над водой звенели комары, тихо шелестели листвой оставшиеся позади деревья, серебристый лунный свет, рисовавший на воде широкую, ровную дорожку, навевал сонливость. Астор незаметно зевнул и прислушался. Уйти не давало любопытство, но спать хотелось все сильнее.       Наконец тишину нарушил тихий звон. Кто-то тронул растянутые сети, и зазвенели привешенные к ним бубенцы. Деревенские на берегу подобрались, начавшиеся шепотки разом стихли. Астор уставился на речную гладь во все глаза. Серебристая лунная дорожка пошла рябью, словно из глубины вот-вот должна была всплыть крупная рыба или вовсе какое-то невиданное таящееся на дне чудо. Чуть позже над водой поплыл тихий журчащий голос.       — Принесите хлеба и молока, — произнес невидимый некто, четко выговаривая каждое слово. — Положите железный нож. И приведите мне самую красивую девушку.       Голос умолк, истаял над водой. Повисшая тишина на секунду показалась Астору тяжелой, как в дурном сне.       — Чего он сказал? — первым пришел в себя староста. — Мужики, слыхали? Или это я на старости лет умом тронулся?       Обрушившийся следом гул возмущенных голосов Астора попросту оглушил. Кто-то кричал, кто-то грозил кулаком речной воде, кто-то порывался бежать за факелами и прямо сейчас искать логово чудища…       — А ну тихо! — во всю мощь легких гаркнул однорукий Лотар. И как ни странно, его, которому уж точно не грозило отдавать в жертву дочь или сестру, послушались.       — Говорил я вам сразу — не к добру это все, — однорукий недобрым взглядом обвел собравшихся, заложил здоровую руку за пояс и продолжал: — Говорил, изводить надо? И кто теперь прав?       — А как его изведешь?.. — потерянно развел руками низкорослый, из-за ширины плеч почти квадратный Тогрин. — Может, оно вовсе нелюдь какой и всю деревню погубит?       — Так что, вот так запросто — девку ему топить? — возмутилось сразу с полдюжины голосов.       — Ну что сразу топить-то… — Тогрин стушевался и отступил от воды. — Я ж так, просто…       — Вот и молчи, коли просто, — припечатал староста.       — Уж точно не твою рябую Герду чудищу отдавать! — поддакнул кто-то.       Астор, переводивший взгляд с одного лица на другое, чуть выступил вперед, привлекая к себе внимание. За день, проведенный в деревне, он успел перезнакомиться с половиной обитателей. Рыбаки, люди простые и по большей части добродушные, с охотой выспрашивали новости, заводили разговоры, принимали и предлагали помощь. Теперь, когда на деревню неожиданно обрушилось несчастье, крылатый считал себя не в праве оставаться совсем уж в стороне.       — А за помощью обращаться не пробовали?       — А к кому обратишься? — отмахнулся от него Власвет, муж Ланы. — Хотели всей деревней скинуться да мага пригласить, да видать, поздно уже.       — Мага? — Астор удивленно покосился на рыбака.       Магов в народе хоть и уважали, но побаивались. Да и брали те за свои услуги такую цену, что не всякой деревне по карману, даже богатой. А особо богатой Большая Рыбка не была.       — Да сын из города весточку передавал, рассказывает, маг у них там шибко хороший появился, — пояснил Власвет. — И берет вроде не сильно дорого, и любую нечисть подряжается извести, — он понизил голос, — И заклинания особые творит, чтобы Диво не рождалось.       Астор замер. Он успел забыть о своей главной беде, а зря! Если рыбаки и их жены с радостью приютили попавшего в переделку горбуна, то пришедшее неведомо откуда Диво уничтожат не менее дружно. Ничего не заметивший хмурый Власвет между тем продолжал:       — Вот мы сперва и думали — этого мага на подмогу звать. А потом раз откупились, другой. Сети рваться перестали, рыба пошла крупная… Ну и пустили на самотек.       — И допускались, — бросил, проходя мимо, Лотар.       Толпа разошлась только заполночь. А утром деревенские даже лодки на воду спускать не стали. Слух о требовании водного чудища, которого иначе, как нелюдью, уже и не называли, разлетелся по деревне в мгновение ока. Женщины подняли вой, перепуганные девчонки сидели по углам, и носа на улицу не высовывали. В Большой Рыбке сроду столько не молились Эле — кошке, покровительнице семьи, как в этот день.       Хмурые мужчины собрались в лодочном сарае — ни один дом столько народу попросту не вмещал. Астор увязался с ними, временно позабыв о своих горестях. Чужака не гнали, но и особой радости на лицах крылатый не видел. Споры затянулись на весь день. То и дело кто-нибудь порывался бежать запрягать лошадь и ехать-таки в город, за магом. Сильно быстрого ловили за полы и сажали на место. За три дня было все равно не обернуться, да при том, что один день уже был, считай, потерян в спорах.       — Говорил вам, логово надо было искать! — однорукий, из без того вечно насупленный, теперь и вовсе казался мрачнее тучи.       — Да какое логово, это ж тебе не сом какой-то там! — отозвался было старый Донал, но на него так зашикали собственные сыновья, что дед притих и больше слова не проронил.       К заходу солнца взбудораженная деревня немного угомонилась. Женщины начали выходить со дворов — страх страхом, а хозяйство своего требует. Так ни до чего толком не договорившиеся мужики потянулись расходиться по домам. Тогда и примчался от реки перепуганный, бледный до синевы мальчишка — внук старосты.       — Чудище чужака требует! — выпалил он, замерев в воротах сарая и тяжело дыша.       Повскакавшие с мест мигом окружили парнишку. Астор, удивленный ничуть не меньше местных, едва пробился поближе.       — Говорит, не надо девушку… — ошарашенный таким вниманием всей деревни, ребенок едва перевел дух и затарахтел, спеша вывалить сведения. — Я у реки был, у сетей.       Под грозным дедовым взглядом парнишка съежился, втянул голову в плечи, но зачастил только еще быстрее:       — Стою, а тут — звон и голос. Говорит, не надо мне девку, отдайте чужака… Не только я слышал! Тетку Малику спросите, она с мостков белье полоскала, если мне не верите!       Под несколькими десятками взглядов Астору сделалось неуютно. Сложенные за спиной крылья дрогнули и зачесались. Оставалось только надеяться, что этого никто не заметит или спишут на обычный страх. Что с ним будет, если еще с утра дружелюбные рыбаки узнают, кто он на самом деле — Астор неплохо себе представлял. Смерть от лап неведомого водного обитателя счастьем покажется.       — Чужака, значит… — протянул староста, теребя бороду.       — Ага, сегодня чужака, завтра снова девку, а дальше что? Изводить надо! — припечатал Лотар и злобно зыркнул на крылатого. Будто тот намеренно с нечистью договорился.       — Никогда такого не было, чтоб чудище меняло требование, — староста окинул Астора внимательным взглядом. — И чего бы ему парень понадобился?       — Может, мяса больше! — выкрикнул кто-то из задних рядов, но шутку не поддержали.       — Но-но! — Власвет выступил на полшага вперед, плечом заслоняя гостя. — Он под моей крышей ночевал, мой хлеб ел. Меня сперва спросили бы!       — Ловить надо чудище, — староста жестом остановил его и поднял лицо к темнеющему небу. — Глядишь, и сами справимся, без мага. Высмотреть, как оно за добычей вынырнет, накинуться всей гурьбой, и забить. Зверь не зверь, нелюдь не нелюдь — справимся.       — Да ловушку справим, как на сома. Не выпутается! — отозвался Лотар, довольный тем, что односельчане решили больше с чудищем не нянчиться. — Сколько лет рыбу ловим, и его выловим.       Слова его поддержали довольным гулом.       — А ты, парень, — единственный карий глаз старосты уставился Астору в лицо, — Приманкой будешь. Не бойся, в обиду не дадим. Заодно и отплатишь нам за гостеприимство, — он помолчал малость и добавил. — Два дня еще впереди. Все успеем.