Дивная история

Глава 2

      Два дня — все же не такой уж малый срок, как могло бы показаться на первый взгляд. Особенно если чего-то ждешь. Эти два дня Астор провел как на муравейнике — все прямо зудело, вызывая желание куда-то бежать и что-то делать. Делать, правда, было особо нечего. Местные рыбаки во главе с Лотаром дело свое знали и ладили ловушку для чудища без участия чужака. На рыбный промысел горбатого приблуду тоже никто не звал. Оставалось только вертеться рядом с Ланой и стараться помочь ей по хозяйству. Мудрая женщина, хорошо помнящая, что их гость не из простых и вряд ли привык к такой работе, поручала ему что попроще, а еще приставляла в компанию Ярека — помогать и наставничать. Мальчишка, который успел привязаться немного к гостю, раздувался от важности, показывая и рассказывая, как лучше набирать воду или чистить овощи. В советах сообразительный Астор не особо нуждался, но серьезно кивал и благодарил наставника за науку. Сколько он в детстве грезил младшим братом, и вот, потеряв все, появилась возможность ощутить, каково это.       И все же, какой бы ни была славной жизнь в Большой Рыбке, горькие мысли о том, что он здесь не сможет жить спокойно, без страха быть раскрытым, не покидали Астора. Теперь он постоянно боялся — что кто-то ненароком подсмотрит, как он купается, заметит шевельнувшееся крыло или разогнувшийся, выглянувший из-под рубашки сустав… В своих покоях, запираясь на ночь, он раскрывал их, давая тяжелым отросткам отдых. После долгого нахождения в сложенном состоянии, даже в нежаркую погоду, они прели и от того чесались сильнее. Тут, в Большой Рыбке, он и спал в рубашке, а распустить крылья мог только во время недолгого мытья. К счастью, с ним купаться никто не напрашивался, видать, считали, что гость стесняется своего горба.       Лежа на животе в последнюю перед охотой ночь и смотря, как медленно умирают в открытой пасти печи угольки, Астор обещал себе уйти сразу после того, как чудище будет повержено. Он уже достаточно отдохнул, чтобы и дальше отягощать приютившую его семью. Пора было собираться с мыслями и искать способ вернуть себе принадлежащее по праву и наказать тех, кто стоял за нападением. Теперь, после долгих размышлений, Астор не сомневался — Лесная Тишина явно действовал по чьей-то указке. Ему отдал приказ тот, кого вовсе не устраивал такой наследник. Тот, кому его смерть бы развязала руки. Он лихорадочно перебирал имена и всячески старался придумать дяде оправдание. Все, так или иначе, указывало на него. Астор отметал эти мысли и вновь перебирал приближенных отца. Странно, но все случившееся в ту ночь было таким неожиданным, что казалось дурным сном. Он понимал, что это было не так, но не получалось даже злиться и сильно горевать. Это было на руку. Наследник земель, к которым Большая Рыбка никакого отношения не имела, подошел к решению проблемы с холодной головой.       «Так или иначе, чтоб вернуться в Староград, мне нужны люди и сведенья. И если разузнать что да как можно и самому, то просто вот так заявиться и потребовать казни предателя — верная смерть. Надо искать тех, кто не откажет помочь законному наследнику».       Астор прикрыл глаза, понимая, что его тайна, известная нападавшему и наверняка тому, кто стоял за ним, может легко обернуться против него.       «И тех, которые не угробят меня, если узнают, что я Диво. Или… Или искать сперва способ избавиться от проклятья».       В тревожном сне, который, как и все здесь, был пропитан крепким рыбным духом, Астор видел зеленую мутную воду, белые огоньки, мерцающие в глубине, как светлячки в траве, и хватающие его мокрые скользкие руки. Он проснулся совсем вымученным, стоило Лане тронуть его плечо.       Начался еще один долгий день, в конце которого ему предстояло столкнуться с загадочной нечистью, отчего-то желавшей получить чужака.

***

      Ясная прохладная ночь прокралась в Большую Рыбку на мягких лапах, зажигая огоньки в рыбацких хижинах, собирая семьи за столом, выгоняя немногочисленную молодежь на привычные посиделки. Все было так, как и в прошлые ночи. Никакой суеты, никакой тревоги, никакого страха. Разве что, как и бывало раз в три дня, хозяйки немного раньше собрали ужин, а рыбаки вытянули лодки на берег.       Астора, бледного от внезапно обрушившегося на него страха, на старые мостки повели Власвет вместе со старостой. Как только солнце утонуло в нагретой речной воде, они пришли за ним, молчаливые, но спокойные.       — Ты не бойся, Марко, — в который уже раз бросил ему тихо Власвет и крылатый едва вспомнил,что это имя, которым он назвался здесь. — Мы вовремя поспеем, но ухо держи востро. Кто знает, какое оно, чудище…       Астор, у которого скрытые рубашкой кончики крыльев дрожали мелкой дрожью, только кивнул молча. Он очень старался излучать уверенность и бесстрашие, как пристало бы леру, но выходило плохо.       Они подошли к берегу в темноте и сухо простились. Словно и правда отпуская чужака на верную погибель, староста осенил его знаком Клубка, прося защиту у Элы, и только тогда отпустил.       Было темно, но светлое, выжженное солнцем дерево четко выделялось на фоне черной воды. То, что звалось старыми мостками, было на взгляд Астора чем-то вроде брошенного лодочного причала, с одной стороны подпираемого стеной камышей. Старые расходящиеся доски заскрипели под его тяжестью. Где-то в камышах что-то заскрипело-заскрежетало — то ли птица, то ли лягушка.       Не оборачиваясь на своих провожатых, которые если не стояли на том же месте, то уже собирали остальных на берегу, Астор ровным шагом шел дальше. За спиной остались камыши, теперь и слева, и справа, и под скрипучими выбеленными досками, и там впереди, где они кончались, дышала прохладой темная вода.       Чужак добрался до края помоста и тяжело сел, подобрав под себя истертые еще за дорогу по лесу ноги. Крылья под слоями ткани дернулись, но к счастью, не стали самовольничать.       Астор обнял руками колени, упираясь в них грудью, и застыл, прислушиваясь. Плеснула хвостом сонная рыба, пустив рябь по воде. Звезды высыпали на небе, загораясь все ярче и ярче, будто кто-то невидимый и большой раздувал их, как угольки в костре. Ветер ленивым хозяйским котом заворочался в камышах, дурачась, тронул бубенцы на растянутых слева сетях и умчался прочь, скользя по речной глади.       Любопытство, тихо грызущее Астора, было едва ли слабее страха.       «На кой-водному чудищу, которое владеет человеческой речью, управляет речными жителями и требует в плату снедь и мелкие вещи, пришлый?» — думал он, глядя туда, где под темной водой была спрятана хитроумная ловушка, сделанная из особо прочной сети. «Отчего ему вздумалось заменить девушку мной? Неужто услыхал, как первая просьба взбудоражила деревню, и передумал?»       Ничего другого в голову не шло. Мелькнула, правда, пугающая мысль о том, для чего чудищу нужны такие вот жертвы, но Астор отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. И тут же призадумался, вспоминая детские сказки, старые песни и легенды. В каждой второй, где было какое-то чудовище, хоть тот же змей, они непременно требовали девушек, а реже юношей, похищали знатных девиц и всячески проявляли интерес к человеческому роду. Но ни в одной не было сказано, для чего они им. Все похищенные, как правило, тихо сидели в логове чудища, пока их не спасал какой-нибудь герой. Чего ждать — совсем не ясно.       Тихий плеск воды он услышал не сразу. Звук стал громче, приближаясь и проскользнув сквозь кокон тревожных мыслей, достиг Астора. Миг спустя насмешливо запели бубенцы на сетях, повинуясь легкому касанию чудища. Оно было прямо перед ним, скрытое темной водой, и чужак напрягся, готовясь хватать и держать невиданное создание с человеческим голосом. Поздно уже было гадать, как оно выглядит. Еще мгновение, и Астору предстояло встретиться с ним лицом к лицу.       Он даже дышать перестал, шаря глазами по темной воде. Что-то с тихим плеском вырвалось из речной глади. За три перста от сапога Астора, на краю выгоревшей доски, появились серые, как почудилось ему, пальцы с аккуратными пластинами ногтей. Он, оцепеневший, увидел между этими длинными тонкими пальцами перепонки, успел углядеть в темноте за ними чернеющие очертания головы, похожей на человеческую. Чудище обошло ловушку! Рыбаки, готовя ее, все же плохо представляли, с кем имеют дело. И уж точно не подумали, что речное чудо может быть смышленей их.       Любопытство одолело осторожность, и Астор, понимая, что дело худо, наклонился вперед, навстречу чудищу.       Он увидел высокий лоб, темные росчерки бровей и широко распахнутые глаза, окруженные мокрыми ресницами. Чудовище, если можно было так назвать, остановилось, таращась на него из реки, а потом странно дернулось… Наследник Старограда успел подумать, что оно если не попало в ловушку, то зацепилось за нее…       Доски загремели под тяжелыми торопливыми шагами. Тьма отступила перед ярко полыхнувшими факелами и фонарями. От гула голосов испуганно затих лягушачий хор в камышах. Кто-то отпихнул Астора в сторону, но он тут же оказался на ногах. Вспенилась и разорвалась темная вода, когда несколько рук ухватили и вышвырнули на скрипящие доски мокрое, извивающееся существо. Во все стороны полетели брызги, сердитыми змеями зашипели факелы, и пламя заплясало, бросая вокруг желтые пятна. Кто-то ахнул, кто-то осенил себя защитным знаком, кто-то забормотал молитву.       Тут был и Власвет, и Лотар, и староста Роен и много других. Изо всех сил вытягивая шею, Астор протиснулся между Тогрином и одноруким, и наконец-то увидел того, кто пугал обитателей Большой Рыбки.       Ему не почудилось. Загадочное чудовище, рвущее сети и приводящее рыбные косяки, и правда выглядело как человек. Худой обнаженный юноша где-то тех же лет, что и Астор, хрипел и извивался на мокрых досках, заставляя рыбаков отступать. Черные длинные волосы «чудища» казались то блестящими щупальцами, то речными водорослями, разметавшимися по скрипящему настилу. Кожа его была вовсе не серой, как пригрезилось во тьме крылатому, а отливала светлой бронзой, как у жителя теплых краев. Но напугали рыбаков вовсе не волосы и не кожа, и даже не перепонки между пальцами. Между ребрами метавшегося чудовища раздувались, с хрипом выталкивая воду, алые щели жабр — именно от них исходил этот страшный звук. На шее «чудища» Астор успел разглядеть еще одни.       Его не хватали, не добивали, не опутывали сетью. Испуганные люди стояли плотным кольцом и смотрели, как их добыча бьется выброшенной на берег рыбой. Чудище извивалось, хватало себя за горло длинными пальцами, сучило хрупкими тонкими перепончатыми ступням, распахивало большой тонкогубый рот, пытаясь глотнуть воздуха. Дергающаяся мокрая нога ткнулась в сапог Тогрина, и тот брезгливо отпихнул ее, пятясь. Страшный хрип вырвался из глотки «чудища». Спина его выгнулась дугой, грудь раздулась кузнечным мехом, глаза закатились, и «монстр» обмяк, испустив дух.       Пугающая тишина зависла над рекой. Астор, мучимый робкой догадкой, стоял столбом, глядя на того, кто просил молоко и хлеб, и уж точно не собирался его сожрать.       Лотар зло сплюнул, загомонили выбежавшие на берег — и когда успели только? — женщины и дети.       — Кто это был? — хрипловато спросил старосту Власвет, крепко держа в кулаке висящий на шее оберег. — Уж никак не нелюдь…       Старый Роен осторожно опустился на корточки, разглядывая мертвеца. Ему тут же присветили, а один из рыбаков даже отдал свой фонарь. Он не стал касаться тела. Посмотрел так и эдак, и покачал головой.       — Сдается мне… Диво это.       Астор сдержался, чтобы не зажмуриться, и как можно сильнее прижал крылья к спине.       Молодые парни, с любопытством разглядывающие улов, отшатнулись, на берегу женщины поспешно уводили прочь девушек. Насмотрятся на такое, а потом еще, уберегите Боги, у самих Диво родится.       — Сжечь его надо, — распорядился староста, не без труда расправляя скрипящие суставы. — И поскорей. А пепел в реку кинуть. Река его принесла, река его и унесет.       Народ заволновался, засуетился, поспешил на берег. Кое-кто оборачивался на поверженного врага, редкие старались ткнуть его ногой напоследок. Ночь только началась, но рыбаки спешили избавиться от мертвого Дива поскорей. Чтобы первые лучи солнца, вынырнувшего из-за горного хребта, не застали даже черного следа от кострища.       Астор не последовал за остальными. Он все не мог отвести глаза от мертвого сородича. Никогда прежде не встречал он такого же, как он сам. Все, что было у него — это книги из замковой библиотеки да слухи с кухни и конюшни, что где-то кто-то произвел на свет страшного младенца.       Крылатый прихватил забытый кем-то фонарь и сел, точно копируя движения старосты. Этому Диву, который мог жить только под водой, подобно рыбам, было никак не затеряться в толпе и не скрыть свое отличие от недобрых людских взоров. Каким-то чудом он сумел дожить до своих лет, придумать эту затею с «чудищем» и вот так глупо умер…       Он тоже не трогал его, просто разглядывал обмякшего, остывшего, по-своему красивого, никак не похожего на обитателей этих земель. Сжигание тела не самый дурной способ отдать последнюю дань мертвецу, если только позабыть, для чего рыбаки ладили погребальный костер. Если бы Астор мог, он бы вырыл ему могилу, выложил ее камнями сверху и прочел молитву богам. Но попробуй, поспорь тут с местными…       Холодные мокрые пальцы сомкнулись на запястье крылатого, и тот едва не закричал. Мертвый Диво, которого он почти уже решил хоронить, смотрел на него янтарными сияющими глазами и улыбался. Передний зуб у него был сколот на четверть.       — А я твои крылья видел! — выпалил он громким шепотом.       Прежде, чем ошарашенный Астор успел хоть слово сказать, чудище дружески похлопало его по колену и ловким кувырком сбросило себя в воду. Когда на звук сбежались рыбаки, темная вода была уже спокойна.