Дивная история

Глава 6

      Астор возвращался к их временному пристанищу, когда солнце уже почти докатилось до своей высшей точки на небе, чувствуя приятную усталость во всем теле. Он ушел, когда только-только рассвело, оставив своего сонного спутника нежиться под тонким одеялом. Без любопытного не в меру Ран-Кади, который по суше двигался с большим трудом, искать мага было сподручней. Получив от друга заверение, что тот никуда не уйдет, пока его не дождется, Астор ушел со спокойной душой.       Сейчас усталые ноги несли его обратно по улицам, которые он так тщательно запоминал, и на душе было удивительно легко. Ранний подъем оправдал себя полностью — не сразу, но нашлись в городе все же добрые люди, которые не просто указали пришельцу-горбуну, куда ему следует идти, а даже провели к самому дому мага — добротному каменному строению под украшенной диковинной резьбой остроконечной крышей, которое высилось на углу двух широких улиц. Астор походил вокруг него, мучимый и любопытством, и страхом перед неизвестностью, но соваться в одиночку не стал. Только шею чуть не свернул, пытаясь через завешанные шторами окна разглядеть — какой он, тот маг, который избавит его от беды, и все гадал, а хватит ли тех золотых, что у него есть, на оплату этой услуги.       День был не таким жарким, как предыдущий, солнце то и дело пряталось за облако, но рубашка на спине вся вымокла от пота. Но даже это не могло испортить настроения Астора. Ненавистные крылья, бесполезные тяжелые отростки, от которых вот-вот предстояло избавиться, уж не злили его так. Потерпеть-то всего пару часов — и свободен. В успехе своей задумки Астор отчего-то не сомневался.       Толкнув деревянную калитку приютившего их двора, наследник Старограда на короткое мгновенье погрустнел, подумав о том, как воспримет такую новость Ран-Кади, но тут же встряхнулся, мол, мои крылья — мое дело. Улыбаясь своим мыслям, он прошел по вытоптанной земле двора, минуя внимательно смотревшего за ним серого цепного пса, обогнул гостеприимный дом и толкнул дверь в гостевую клеть.       Творившееся там заставило Астора замереть на месте столбом. Такое ласковое с утра солнце неожиданно припекло так сильно, что у него дыхание сбилось.       Первое, что он увидел — обнаженное белое девичье тело с крутыми бедрами и налитой грудью, которая мерно колыхалась в такт его движениям. Губы девушки были приоткрыты, глаза отчего-то закрывала широкая лента, некогда выкрашенные в рыжий вьющиеся пряди путались и переплетались, покрывая ее плечи и спину. На неспешном вдохе гибкое тело приподнималось вверх, чтобы в следующую секунду опуститься вниз, на костлявые бедра лежащего под ней юноши. В первую секунду Астор подумал, что видит Ран-Кади, но после понял — ничего общего между этими двумя нет. Тот, кто сейчас лежал спиной на их кровати с такой же повязкой на глазах, был местным — светлокожий, остриженный коротко, а вот рука, которая скользила по его груди, пощипывая соски… Астор ошалело моргнул. Ран-Кади тоже был здесь. Склонившись над юношей, он ласкал его тело перепончатыми кистями, одновременно с этим терзая его губы долгим сладким поцелуем.       Кровь немедля прилила к щекам, крылатый буквально почувствовал, как горячий, как у всех рыжеволосых, румянец заливает не только лицо, но и шею, уши… Торопливо захлопнув дверь, пока творящегося безобразия случайно не углядел хозяин, он сглотнул, пытаясь вернуть себе потерянный дар речи.       Пара на кровати не обратила на хлопок двери ровно никакого внимания. Только Ран-Кади оторвался от губ юноши, устремил на Астора сияющий взгляд и солнечно улыбнулся.       — Наконец-то, наконец-то ты к нам пришел!.. Иди к нам, Астор! Смотри, кто согласился в этот замечательный день усладить нам жизнь, — перепончатая кисть островитянина мимолетно коснулась девичьей груди.       Рыжая обернулась к двери, безошибочно определив направление по звуку, и призывно улыбнулась крылатому.       Еще раз сморгнув, Астор провел языком по мигом пересохшим губам и выдавил:       — Ты что творишь? Ты же обещал не уходить никуда!       — Я отлучался всего на немного совсем, хотел подарить… подарок тебе… неожиданный подарок, — от переполнявших его чувств Ран-Кади еле-еле складывал слова чужого ему языка. Он продолжал улыбаться своему другу, словно не замечая его гнева и явно не понимая причины. — Иди к нам! Иди, тебе точно придется по душе. Ты уже делил с кем-то постель, Астор?       Островитянин сделал шаг навстречу и призывно протянул ему перепончатую кисть. Его не заботило, что денег у них было в обрез, ни то, что обосновались они в чужом доме и даже, что почувствуй кто-то из шлюх их отличия — проблем не оберешься.       — Идем-идем. Идем быстрее! Тебе нужно обязательно попробовать разделить ложе с кем-то из них, — горячо зашептал Ран-Кади, хватая Астора за рукав рубахи.       Смуглое тело источало сейчас такой нерастраченный жар, что ткань едва не вспыхнула под перепончатыми пальцами. Янтарь глаз пылал и плавился. Горячий шепот звучал почти страстно.       — Поверь, нет лучшего лекарства от тяжелых мыслей и груза забот, чем слиться в огненном танце с кем-то…       Чужое дыхание опаляло губы. Астору на миг показалось, что вот сейчас Ран-Кади прильнет к нему и поцелует — точно так же, как недавно целовал распростертого на постели юношу. Крылатый отпрянул, едва удержавшись, чтобы не оттолкнуть его руку. Что, если девица, которую Ран-Кади ласкал, додумалась бы взять его за руку и нащупала перепонки? Или, упасите боги, обнаружила бы жабры сквозь тонкую ткань рубашки островитянина, которому хватило ума хоть не раздеваться? Мало того, что он отыскал где-то шлюх, к тому же — парня, привел их сюда, наверняка не скрываясь и не подумав о последствиях…       Смущение, захватившее его, пропало, окончательно уступив место ярости. Астор едва сдержался, чтобы не отвесить другу хорошую затрещину, и гаркнул парочке на постели:       — А ну, вон отсюда! Чтоб духу не было!       Девица фыркнула и повела плечами, сползая с кровати. Что ей-то, опытной шлюхе, чьи-то разборки — так и читалось на лице, даже повязки не мешали.       — Я с тобой потом поговорю, — пообещал крылатый Ран-Кади, стараясь говорить ровно, хотя отразившееся в глазах островитянина непонимание и заставило немного остыть.       — Эй, а заплатить? — поднявшийся вслед за товаркой по профессии парень уже стянул с глаз повязку и набросил на плечи рубашку.       — Заплатить? Заплатить вам, милые Ла? Заплатить-заплатить… — совершенно сбитый столку и поведением друга, и требованиями своих гостей Ран-Кади задумчиво уставился на юношу и как делал часто в такие моменты — качнулся из стороны в сторону.       — А! Ну конечно же! Конечно же! — янтарные глаза полыхнули пониманием, что вызвало у разгневанного Астора закономерные сомнение. Ран-Кади вытянулся в струнку, чинно спрятал ладони в рукава рубашки и с улыбкой поклонился приглашенным.       — Благодарю вас, милые Ла, что согрели меня своими лучами в этот серый день. Прошу просить, что наше время истекло так быстро, но срочные дела, как видите, не позволят нам…       — Ты больной совсем? — фыркнул светловолосый раздраженно, поглядывая на Астора, которого, видимо, считал главным здесь. Он отыскал свои штаны и теперь завязывал шнурок, а поясе. — Деньги давай!       — За что? — Ран-Кади изумленно выпрямился, не сердясь, что его прервали. — Я разве что-то брал у вас в долг? Или может, купил что-то?       Крылатый проглотил крутящиеся на языке долгие объяснения, которых Ран-Кади все равно бы не понял. Одарил островитянина хмурым взглядом и полез за кошелем, благодаря судьбу за серебряные монеты, которые там видел. Он провалился бы сквозь землю со стыда, доведись отдавать ритуальный золотой шлюхам. Выудив пару серебрушек, он протянул их девице и выдохнул, всеми силами стараясь держать себя в руках:       — Хватит?       — Вполне, — рыжая проворно спрятала монету за корсаж, вторую перебросила сотоварищу и довольно улыбнулась.       — Тогда уж простите, ребята — но идите отсюда, — Астор выразительно поглядел на дверь.       Когда парочка пропала из виду, он устало обернулся к Ран-Кади и пояснил:       — Не знаю, как у вас, а на материке за такое платить положено.       — Зачем платить? За что платить? Я пригласил их к нам, чтобы получить наслаждение и даровать в ответ… — Ран-Кади взирал на него с искренним непониманием в глазах, приправленным доброй порцией обиды.       Он покосился на смятую постель, еще хранившую тепло двух тел, со вздохом вытянул из рукавов перепончатые ладони и обиженно поджал губы.       — Разве я покупал что-то? Я просто пригласил их побыть моими и твоими Ла. Тебя ждет такое сложное решение, и нужно, очень нужно, чтобы все твои тревоги и страхи покинули тело вместе с потом и семенем… Я подумал, что ты не захочешь меня в Ла, и встретил этих замечательных людей…       Астор не стал уточнять, что такое «Ла», и означает ли это понятие хоть приблизительно род занятий покинувшей комнату парочки. Судя по последним словам — не означало. Он устало опустился на смятую постель, тряхнул головой, прогоняя непрошеное воспоминание, вставшее перед глазами, и потер виски.       — Они этим на жизнь себе зарабатывают. Делят с кем-то постель за деньги. Тут много таких, в городах.       Рану нужно было разъяснять все, как ребенку, а крылатый то и дело забывал об этом, так что если и стоило на кого злиться — так уж на себя, а не на чужеземца. Как бы ни хотелось.       — А разве так можно? — в глазах Ран-Кади теперь читался взявшийся неясно откуда восторг. — У вас можно брать плату за то, что ты подаришь кому-то удовольствие? И если получаешь, тоже можно брать плату?       Он критически оглядел свой наряд, пригладил черные блестящие волосы и, полыхнув глазами, выпалил то, чего Астор боялся больше всего.       — Тогда я тоже могу заниматься этим у вас? Я знаю столько огненных танцев, сколько не знает никто на материке, это точно! Я мог бы приносить нам серебро, деля с кем-то постель!       — Так — нельзя, — отрубил Астор, едва сдерживаясь, чтобы не прибавить пару вовсе уж недостойных наследника лера выражений. — Как можно, я тебе потом объясню.       То, что вовсе никак нельзя, он пока придержал при себе — с Ран-Кади зацепись — до утра языком болтать будешь, вместо того чтоб делом заниматься.       — Собирайся, мы уходим. Одного я тебя больше не оставлю.

***

      Угловое здание с остроконечной крышей стояло на том же месте, что и час назад, когда Астор почти силой приволок к нему недовольного Ран-Кади. Если бы оно исчезло — Астор не удивился бы. Уж слишком простым показался ему путь к избавлению от проклятья. Вот переступит он сейчас порог и может, выйдет уже человеком без своего уродливого и жаркого груза за плечами и пойдет смело к отцовским союзникам и друзьям, поднимать войска против коварного родича.       «А если маг откажет? А если цену заломит? А если не выйдет ничего?» — заметались в голове тревожные мысли, когда дрожащие от волнения ноги донесли его до двери под недовольное бормотание спутника.       Дверь была красивая. Именно такая, какой и должна быть дверь в жилище мага. Блестящая, полированная, цвета густой карамели, с массивной медной ручкой в форме головы диковинного чудища и украшенная такой искусной резьбой, что не торопился бы Астор — стоял бы часами, разглядывал. Низ двери у самого порога занимал старый дракон, опустивший тяжелую голову на сильные лапы. Над ним танцевали среди потоков воздуха феи и длиннохвостые птицы, тянулись вверх силуэты деревьев, среди которых проглядывали звериные морды, а в самом верху, широко раскинув птичьи крылья, парил среди облаков огромный полосатый кот…       Астор тряхнул головой, не давая себе больше отвлекаться и медлить. Пути обратно не было. Первый этап его путешествия должен был завершиться сейчас.       — Друг мой, ты совершаешь большую ошибку… — услышал он причитания Ран-Кади, но даже не обернулся в его сторону. Обида за выходку, стоившую им серебряных монет из их скудного запаса, еще не отпустила его.       — Тебя забыл спросить, — буркнул наследник Старограда и толкнул дверь.       Та поддалась мягко, без скрипа. Где-то в глубине пока еще скрытого от глаз помещения зазвенел тонкой трелью хрустальный колокольчик. Переступив высокий порог, крылатый с любопытством, помешать которому не могли даже нервы, огляделся по сторонам.       Первый этаж дома занимала лавка. Вдоль каменных стен, уходя в глубину дома, тянулись полки, сплошь заставленные в строгом, хотя и непонятном непосвященному, порядке, тяжелыми книгами в кожаных переплетах, резными шкатулками, где неведомые символы на крышках сплетались в дивную вязь со стеблями невиданных растений, и вовсе странными и на первый взгляд, даже жутковатыми вещами. Справа скалился длинными острыми клыками желтовато-белый череп, точно не принадлежавший ни одному из известных Астору хищников, рядом таинственно мерцали в солнечном свете, льющемся в высокие окна, бледно-зеленые продолговатые кристаллы… У Астора разбежались глаза и дух перехватило от всего этого. И еще — от незнакомого сладковато-пряного аромата, наполнявшего воздух. Он не был похож на запах, царящий в лавке пряностей, как и ни на что другое, что доводилось когда-либо чувствовать.       За спиной пораженно ахнул Ран-Кади, разом прервавший свои сетования, но крылатый этого почти не заметил.       В лавке было пусто. Ни самого мага, ни какого-нибудь ученика-подмастерья-помощника, которого можно было бы ожидать. Пусто было и на деревянной лестнице с резными перилами, убегавшей вверх из-за высокого прилавка, тоже, как и полка, заставленного странными предметами. Украшенные поблескивающими на свету камнями медальоны амулетов соседствовали тут с засушенными лапками зверей, ветхими свитками и многочисленными флаконами, флакончиками, бутылочками, бутылками и бутыльками всех мыслимых форм, размеров и расцветок — от крохотных, с мизинец ребенка, до объемистых, от снежно-белых, до непроницаемо-черных. Под каждым экспонатом — назвать это товаром язык у Астора не поворачивался, крепился небольшой аккуратный кусочек бумаги, исписанный витиеватыми буквами.       — Ну зачем, ну зачем мы здесь? — ворчал за спиной Ран-Кади, следовавший за ним по пятам через душистый полумрак лавки. Сандалии островитянина тихо стучали по каменному полу. — Ты же лишишься всего… Ты же лишишься своего величайшего дара… Ты же потеряешь себя… Я же просил тебя, я же говорил тебе, я умолял тебя одуматься, мой друг. Почему ты такой ужасно упрямый? Вот видишь, тут никого нет… Пойдем обратно? Пойдем! Пойдем. Мне тут очень не нравится. Тут темно и как-то странно пахнет, и все такое пугающее, и… Ой! Русалки!       От этого восторженного вопля Астор едва не взлетел. Ран-Кади, вот только что еле-еле ковылявший, пронесся мимо него пестрой стрелой и прилип носом к тонкому стеклу, за которым покачивались на витых цепочках особенно дорогие амулеты.       — Смотри-смотри, что написано тут, — смуглый палец неловко ткнулся в стекло напротив массивной серебряной бляхи, украшенной жемчугами и бирюзой. В центре нее была изображена крохотная фигурка русалки, закрывшей лицо руками. — Это амулет, который прогоняет русалок! Он сделан для моряков, которые часто страдают от этих опасных прелестниц! Это сделал этот маг? Как думаешь, Астор? — Ран-Кади повернул к нему горящий взгляд, вмиг забыв, зачем сюда пришел. — Как думаешь, а может, он сможет сделать такой, чтоб русалок приманивал? Я б хотел себе такой амулет!       — Зачем? — устало спросил Астор, запоздало понимая, что напросился на долгую и цветастую речь, которую сил нет слушать.       Вежливое покашливание за спиной спасло его от этой невеселой участи.       — Я могу вам чем-то помочь, юноши? — прозвучал негромкий голос.       Крылатый развернулся. Перед ним, подойдя совершенно бесшумно, что на каменном полу было не так-то просто сделать, стоял невысокий, плотный мужчина, наверняка уже разменявший пятый десяток. Длинный, до пола, шелковый халат, расшитый вспыхивающими в солнечном свете магическими знаками, мягкими складками облегал его тело, рано поседевшие волосы спускались на плечи длинными волнами, вопреки обычаям материка. Темные глаза, затерявшиеся в сетке ранних морщин, смотрели спокойно и, как показалось крылатому, с затаенным знанием.       По спине он этого взгляда невольно побежали знакомые мурашки, кончики крыльев, сложенных под рубашкой, едва заметно задрожали — как всякий раз, когда судьба готовила Астору новый поворот. И как он надеялся, в последний раз.       — Можете… — начал крылатый, но договорить ему было не суждено.       — Да, конечно, конечно можете! — Ран-Кади, всего несколько мгновений назад убеждавший Астора поскорее уйти, подался к владельцу магической лавки всем телом и затараторил. — Вы можете сделать такой же? Только не такой же, а наоборот, чтобы он не отпугивал эти дивные создания морских глубин, а привлекал их? А сколько это будет стоить? Астор, как ты думаешь, у нас хватит денег на такой амулет?       Проследивший за его взглядом и рукой, указывавшей на бляху амулета, чародей удивленно посмотрел на островитянина. Густые брови, делавшие его не старое еще лицо почти стариковским, поползли вверх.       — Приманивать русалок? Но позвольте, юноша, зачем?..       Астор тяжело вздохнул и сжал плечо Ран-Кади, уже явно готового пуститься в восхваления всего русалочьего рода.       — Может, сначала о моем деле поговорим? Подождут твои русалки немного.       — О твоем деле? — удивленно уставился на друга островитянин, в очередной раз подтвердив вывод о том, что голова у него дырявая, как решето. — О каком твоем деле? У тебя было дело? А…       Астор решительно отодвинул его в сторону и повернулся к магу, чьи глаза словно видели его насквозь.       — День добрый, — поздоровался он запоздало. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая его же слова. — Меня привело сюда к вам одно деликатное дело, в котором, как поговаривают добрые люди, вы можете помочь… — Астор немного понизил голос, внимательно глядя в лицо хозяина лавки и ожидая, что тот поймет его без долгих объяснений. Но тот только смотрел с вежливым интересом.       — У меня… — он замялся. — Есть одна проблема… Очень непростая проблема, которая мешает жить… Как бы вам сказать…       — Не стоит, — мягкая рука мага неожиданно опустилась ему на плечо покровительственно-успокаивающе. Мудрые глаза с сетью морщин в уголках пронизывали насквозь. В этом жесте было что-то такое, чего Астору не хватало с тех пор, как он похоронил отца, в нем была поддержка старшего и мудрого, способного отвести прочь беды и разделить груз проблем. — Я понял тебя.       — Правда? — облегченно выдохнул Астор.       — Конечно, — заверил его спокойно маг, и улыбка тронула его губы. — Не волнуйся. Ты не первый и не последний, кто пришел ко мне с такой бедой. Я и правда знаю верное средство.       — И вы поможете?! — встрепенулся крылатый, ощущая, как от волнения кружится голова. После потери всего, после побега из замка, после всего этого пути он наконец-то чувствовал, что жизнь может наладиться. Череда испытаний, которую подкинули ему боги, должна была вот-вот прекратиться.       — Помогу, — кивнул маг, все еще слабо улыбаясь. — Юноши твоих лет часто переживают такое. И это не проклятье никакое, и не недуг, просто вы еще слишком молоды и слишком восприимчивы, чтобы сладить со своим телом. Но не переживай. У меня и правда есть то, что может помочь.       Астор, кивающий на каждое его слово, неожиданно остановился, поняв, что слышит не совсем то, что ожидал. Как-то странно эти слова чародея вязались с его уродством.       — Погодите-ка… — осторожно спросил он, боясь даже выдохнуть. — С чем вы мне поможете?       — Порадовать девушку в постели, — ответил тут же маг, все так же понимающе улыбаясь. — Ко мне часто приходят молодые люди, которые никак не могут стать мужчинами и думают, что их сглазили, а то и прокляли. Слишком много страхов, слишком много тревог — такая уж она, молодость… Но это очень легко исправить. Я же верно его понял? — он перевел взгляд на островитянина.       — Да, есть у него такое, — задумчиво поддакнул Ран-Кади, как обычно ничего не понявший. — Никак не угодишь, никак не уговоришь… А я-то понять не мог, почему! Так вон оно что, Астор! Почему же ты мне не сказал? Я бы…       — Заткнись! — рявкнул Астор, которому не хватало еще стараний этого помощничка. — А вы… вы неправильно меня поняли.       Ран-Кади от этого рявка едва не подпрыгнул в испуге, но, как ни странно, замолк, за что впору было благодарить всех богов поименно, вплоть до Небесного Отца и Небесной Матери.       Астору сейчас было не до того, чтобы гадать — обиделся на него чужеземец или нет.       Снова собраться с духом под удивленным взглядом чародея оказалось намного труднее. Загнав поглубже страх и сглотнув комок, сжавший горло, Астор выпалил:       — Я — Диво.       Вежливое внимание пополам с удивлением на лице старого мага, к ужасу Астора, сменились гримасой страха.       — Немедленно уходите отсюда, — даже тон его разом растерял всю мягкость. Слегка дрожащими руками чародей подтолкнул Астора к выходу. — Я не могу вам помочь!       — Но почему? — взмолился тот, в отчаянии глядя на свою последнюю надежду обрести нормальную жизнь. — Вы же помогаете людям — продаете амулеты, творите заклинания… Я заплачу вам! Только помогите мне! Вы же можете это сделать!       Маг только потряс головой и снова толкнул его к двери. Отчаянье накрыло Астора с головой. Он уперся пятками в пол, сдерживая неожиданно сильный для немолодого человека напор и напрочь позабыв про ошарашенного такой переменой Ран-Кади, заговорил снова, пытаясь достучаться до чародея.       — Вы моя единственная надежда! Вы же маг! Вы же столько всего можете! Я слышал о вас. Что вам стоит?..       — Убирайтесь, вы оба, немедленно! — рявкнул маг, неожиданно заглушив его торопливые слова. Тот спокойный и приветливый человек исчез без следа. Вместо него возник некто другой — пунцовый, с бегающими испуганно глазами и дрожащими губами, с пухлыми руками, немилосердно теснившими гостей к выходу. — Я не стану иметь с вами дела! Магазин закрыт!       Старческие руки снова сильно толкнули Астора, так что тот едва устоял и вынужден был отступить на шаг, полы длинного халата взволновались от резкого движения — и на миг позади чародея мелькнул кончик длинного гибкого хвоста, опушенный густым полосатым мехом.       Крыша магической лавки рухнула Астору на голову вместе с небосводом, с дворцом Небесных Отца и Матери и Поднебесным островом, на котором он парил там среди облаков, вбив в землю по шею. Он еще не полностью осознал, что увидел, когда неожиданно прекратив попытки докричаться до мага, медленно развернулся к двери. Крылья за спиной вдруг показались ему неимоверно тяжелыми. Согнувшись под их тяжестью, Астор толкнул дверь и вывалился из лавки, полной, как теперь ему казалось, бесполезного барахла, которое не имело никакой силы. Был ли какой-то толк во всех этих пузырьках и амулетах? Мог бы серебряный кругляш уберечь моряков от русалок или те бы сгинули в миг, проклиная обманщика, который сбил с них монеты за бесполезное украшение?       Улица встретила его сухим, горячим пыльным воздухом. Астор остановился посреди нее, не замечая, как наталкиваются на него прохожие и не слыша их ругани. Его единственная надежда на возвращение домой была разрушена. Земли были в руках дяди-предателя, а ему, с его тайной, ходу туда не было. Не самая приятная смерть — быть растерзанным собственными людьми.       — Не печалься, — совсем забытый Ран-Кади вырос у него за плечом и ласково коснулся руки друга. Голос у него звучал как-то надтреснуто, янтарные глаза смотрели с сочувствием. — Кто же знал, что он и сам-то себе не может помочь…       — А ты и рад, да? — огрызнулся Астор, у которого внутри все ныло от болезненной досады. Он успел снова ощутить себя одиноким, брошенным и преданным всеми, когда его случайный спутник, от которого были одни беды, неожиданно повел себя совсем иначе.       — Может, рад, а может, не рад, — качнул косой Ран-Кади. — И если и рад, то не твоей неудаче. Не хорошо это. Не печалься, друг мой. Мы придумаем что-то, что поможет тебе.       Его словам нельзя было верить — что островитянин с ветром в голове может сделать для того, чтобы лишить его проблемы, в которую не верит, но Астору отчего-то стало немного легче. Может, от того, что рядом и правда был тот, кто желал разделить с ним его беду. И пусть он был его лет. Астор проглотил комок в горле и улыбнулся другу неуверенно.       — Придумаем.