Золотой сераль

Предисловие Султанат Зария, столица Зонрат, Дворец. Ахемена рассматривала сад, любуясь тихим сумраком и глянцевой ночью. Мысли были печальны и далеки от радостных дум. Сегодня с войны вернулся ее дорогой муж, и на плечах аргазаров, в траурном саване любимый сын. Она — наследница древнего рода, родила своему султану всего одного полноценного ребенка, хотя ее красота так и продолжала сиять на небосклоне. Второй ребенок — Карай — был самым красивым мальчиком, которого видела луна, но по внешним признакам ее сын был легендой, так редко рождающейся в их семье. Красивая жемчужина гарема. Печаль снедала ее, и страх сковывал сердце, когда она замечала взгляды, бросаемые на Карая Вимой. Они были далеки от дружеских, и прикосновения не столь невинны, как ей хотелось бы. Ее соперница сейчас праздновала торжество, ее сын стал наконец наследником. Может, в дальнейшем она и будет великой валиде-султан, но истинной супругой останется она. В комнате раздался стук, и над ней склонился Кизляр-ага. — О светлейшая, ситуация не предвещает ничего хорошего. Уже сейчас Вима ведет разговоры о вашем сыне, как о наложнике будущего султана. Он предлагает ему роль не законного мужа, а постельной грелки. Ваш сын достоин лучшей участи, чем… — Я знаю, Илкер-ага. Ситуация накаляется, и ее надо как-то решать. Кютай сделала почти все возможное, но она больше не привлекает повелителя, как женщина. И я не знаю, что мне делать дальше. Оставить все как есть и уйти в старый дворец, не вариант. Я здесь выросла, здесь прошла моя молодость и закончится старость. — О, достопочтимая. Я все понимаю, но султан рассержен на Кютай, мне приказано лишить ее жизни. Ахемена удивленно подняла глаза на главного евнуха и прикрыла рот ладонью. — О, как? — но сын остается его наследником на троне, и мы с этим не чего не можем сделать. А своего мальчика я не готова отдать в наложники. Вима слишком развращен. Он не даст ему счастья, и в таком родстве не следует знать, что он двупол. — Госпожа, позвольте высказать идею. Я знаю, что султан Таркан искал союза с нами. Если предложить династический брак, то ни Вима, ни Шакнар сделать ничего не смогут. Напишите предложение кузине. Мне кажется, она одобрительно отнесется к вашей просьбе. Вашу дочь тоже не стоит оставлять в султанате. Опасно. Власть сменится, и жизнь потечет по другому. Султан стар, сколько ему еще предстоит царствовать — год-два. За это время вы должны уехать или пристроить своих детей более удачно, чем можно это сделать здесь. — Во всем то ты прав, Илкер, я и сама это знаю. Но вот как выбраться из столицы, не привлекая к себе внимания? Меня Вима тоже «любит», его-то мать помешана на власти, а не на заботе о детях. Сама я не могу покинуть страну. — Страну — нет, но сославшись на плохое самочувствие в связи с горем по семье, вы можете уехать в Наремун с детьми. А от туда до блистательного Кармареша рукой подать. Вам сильно и напрягаться не придется. Мне осталось получить ваше согласие, султан тоже слышал разговоры гарема и недоволен поведением наследника. И полностью одобряет. Вот эти письма разрешат спорную ситуацию с Тарканом и смогут послужить благословением вашим детям при Аргериканде. Ваша дочь унаследует земли у границы с Зарией, принадлежащие вам, а Карай — спорную землю, которую ему отдают в качестве приданного, как супругу Султана. Ахамена открыла бумаги и прочитала документы. В них действительно говорилось все то, что рассказывал ей Илкер-ага, а также назначалось приданое в миллион аренов, поровну каждому. Плюс драгоценности и шелка. — По ним видно, что государь не доверят второму сыну страну, если собирается сделать подобный ход конем. Ведь это открытое послание Таркану о способе взять власть. Ага поклонился, признавая правоту первой кадины. Его всегда восхищала ее доброта и прекрасный лик богини, что не старился с каплями времени. Она до сих пор была прекрасна и молода, как искуснейшая роза, сделанная прекрасным мастером. — О, светлейшая, вы все сами понимаете. — Хорошо, так и поступим. Илкер, я знаю, что ты служишь повелителю, но если вдруг мне бы захотелось, чтобы ты перешел на службу к Карай? Ведь Вима скорее всего тебя заменит на своего человека. — О, светлейшая. Это если я доживу до того момента. Вы же понимаете, что новый султан подберет себе своего Кизляр-агу. Он не сочтет возможным держать старую власть. Ахемена посмотрела на своего преданного слугу и кивнула, зная, как сложно удержаться на должности, когда так много завистников, а тем более держать внимание султана так долго, как она. — Я понимаю, Илкер. Но вдруг богиня будет к нам благосклонна. — Она погладила его по плечу. — И Илкер-ага, я хочу, чтоб всех шпионов убрали от меня по приезде в Наремун. Готовьте карету, я возьму с собой тридцать кархеев. Мы едем туда на весь период траура. Я не желаю знать о времени смерти второй кадины. Лучше после моего отъезда, не рискуйте, смерть должна быть естественная. Я должна быть вне подозрений. — Все сделаем правильно, не беспокойтесь, — кланяясь, произнес Кизляр-ага. — Я приехал вместе с великой принцессой и рад бы остаться вместе с вами. Но султанский гарем требует моего внимания. — Не переживай, с нами все будет в порядке. Моего сына нет, а теперь о нас мало кто будет помнить. — Ахемена пригласила девушек, велев собирать вещи: свои и детей. Сама поправила платье, вздохнула и отправилась к султану. Она любила его, но здоровье очень подорвало его характер, и никто никогда не знал, в каком настроении проснется падишах. Ступая по длинным коридорам и направляясь в святые святых, она мысленно обдумывала, какие слова напишет своей кузине, чтобы быть точно уверенной в положительном решении. — Кадин-Хасеки Ахемена Султан, сейчас у султана Шакнара вторая кадина. Вы ждать будете? — Подожду. — Прошу, пройдите в комнаты ожидания. — Стражник проводил ее в белую комнату. Около получаса она ожидала, когда ее пригласят. Султан был огорчен и, можно сказать, зол. Ей тоже досталось в резких выражениях. — О, мой султан Шакнар, — она низко поклонилась, целуя руку. — Разрешите мне, вашей покорной рабыне, удалиться от двора на некоторое время с детьми и оплакать свое горе по старшему сыну. — Ты пристаешь с ненужными вопросами, я уже дал необходимые распоряжения. — Он махнул рукой, и, поклонившись, Ахемена покинула покои. В коридоре она остановилась перевести дыхание, и ее окликнула Кютай со словами: — Вот и кончилось твое время, Ахемена. Сын умер, и кому ты сейчас нужна? — она вызывающе смотрела на красавицу, которой всю жизнь завидовала черной завистью. — Даже наш султан и тот тебя прогнал, — заявила женщина. Ахемена смотрела на красивую, несколько вульгарной и резкой красотой нормандку. Темные смоляные волосы и золотые глаза пылали яростью, выдавая гнев женщины, невольно портя ее черты. — Поздравляю. Вы добились своего. Пусть путь богини будет к вам более справедлив и благосклонен. — Уезжай! — тебе нет больше здесь места — гарем теперь мой! — яростно произнесла Кютай. Ахемена вздохнула и повернулась, холодно смотря на рабыню. — Не забывайся, Кютай-хасеки султан. Ты рабыня, а я вошла сюда законной супругой повелителя. — И, развернувшись, пошла в сторону своих покоев. «Гадкая мерзкая омега, как же я тебя ненавижу, — она с трудом уняла свою ярость, расправляя руки, сжимающиеся в кулак. Почему у тебя два альфы, а мне приходиться переживать боль». В покоях ее встретил Кизляр-ага. — Несравненная, если вы сейчас напишете письма, я доставлю их соседям с верительными грамотами. Мой помощник дождется ответа и привезет все вам в Наремун. — Подожди. — Она села за стол и быстро начала писать легким каллиграфическом почерком. Письмо получилось длинное и очень печальное. Кизляр-ага приложил письма и грамоты и, поклонившись, отбыл из дворца. Аргерикандия, Кармареш, дворец султана Высокий широкоплечий мужчина мерил тяжелыми шагами комнату, рассматривая карту земель. Камнем преткновения с соседней державой были спорные земли Фараораш, из-за которых вот уже не первый год они вели ожесточенный спор. Сейчас Таркан был готов на многое, даже закрепить передачу династическим браком, ведь у султана есть три дочери, за которых могут отдать эти земли. Он готов даже выплатить калым аренами, лишь бы закончить это преткновение. Пусть он и не будет любить супругу, но получить кусок земли за брак — не проблема. У него достаточно наложниц, чтобы скрасить свой досуг. В кабинет вошел великий визирь. — Султан Таркан Харан-Хан-Лараль-Эльсан Ус Шалендин. — Входи! — Какие новости? — спросил он, рассматривая карту и хмурясь. — У валиде-султан посетитель. Угадайте кто? — Интересно?! — Ну, и? — не томи, расхаживая взад вперед, спросил Таркан. — Кизляр-ага Зарии, Илкер Салин лар Мабу. Приехал с письмами к валиде от ее кузины. Вот мне интересно, почему столь известный бей тайно посещает нашу страну, старается не попасться пограничникам и представляется обычным купцом. — И, что это значит? — задал вопрос Таркан. — А сейчас мы и узнаем. В кабинет постучались. — Войди! — О падишах мира, валиде просит вас посетить ее покои. — Пойдете? — Странный ты, у меня разве есть выбор? Она моя мать! — от слов он поморщился, но тяжело вздохнул и направился в покои, бросив визирю: — Держи приезд в тайне. Раз он не захотел светиться, значит, привез что-то интересное. — Жди здесь! - кивнув визирю он вышел из покоев и направился к матери. Покои валиде находились этажом ниже и занимали весь третий этаж, потом шли пара пустых покоев. Когда-нибудь их займет его супруга. Приближаясь, он и не предполагал, что это когда-нибудь может наступить очень и очень скоро. — Султан Таркан Харан-Хан Уд Шалендин, — кричал глашатай. По пути встречались омеги, низко присевшие и склонившие голову, и слуги. Один стук в двери красного дерева — и он в покоях матери. — Валиде, матушка, вы просили зайти? — обратился он к миниатюрному существу, сидевшему на диване. — А да, дорогой. Нам тут поступило предложение, и я вот думаю, как ты отнесешься к браку Дуркана с дочерью Эдже Энд Шах Султан ин ал Сенладин? Моя кузина пишет, что желает защитить своих детей от сводного брата, который смотрит на них неподобающе и не вежливо. — К браку — нормально, если это принесет мне спорные земли в качестве приданного, — рассудительно заметил он, рассматривая Кизляр-агу другого дворца. Мужчина был высок и суров на вид, а в глазах блестели смешинки. — Я, рада, что ты решил принять на себя обязанности и вступить в законный брак, и счастлива получить одобрение для Дукана, значит, я могу готовить комнаты для твоего супруга. — Вы решили меня женить? — переспросил Таркан наблюдая за матерью. И супруга?! — что-то я не пойму. У меня достаточно наложниц и к супругу я не готов, наверное. — Ах, жаль, значит, вы отказываетесь от спорных земель? — приторно мягко произнес Иркер Кизляр-ага, ловя любую эмоцию на лице повелителя. — Нет, я не говорил. А, может, вы объясните мне суть проблемы, вы оторвали меня от государственных дел. — К сожалению, спорные земли и полмиллиона арен золотом идут приданым к старшей дочери Карай Дениз Гизем фар-ан Сальмель энд Шах Султан. И выйти она может только за султана. У меня есть еще несколько дворов, где я могу предложить принцессу. И я рад, что вы согласились на свадьбу третьего принца с Эндже Шах Султан. — Так, стойте, вы сватаете мне супруга и называете его невестой. — Супруга сватаю я лично вам. А для всех остальных он омега. Вернее редкий экземпляр химер-гаммы. В отличии от вашего папы химер-омеги. Принцесса Карай — редкостная краса. Ваш папа вынашивал яйца, а Карай шах султан — вроде обычной омеги. Только вот беда, моей госпоже не нравится, как на него смотрит его младший брат, и она беспокоится, как бы не вышло чего. Кровосмесительство никого до добра не доводило. — Хм… задумчиво потянул Таркан. — Мы тоже родственники. И как же быть. Земли я не намерен упускать, — ответил он жестко. — И меня не привлекают мужчины. — Скажем так, он не совсем мужчина, хотя половые признаки мало отличаются от ваших, — примирительно ответил Кизляр-ага. — Да, да, я в курсе — редкое отклонение. Видел папу в бане. — Эке смутился, шикнув на сына. — Я бы не хотела огорчать кузину, — произнес он, рассматривая сына. — Вот поражаюсь, ты бы выбрал одно лицо, в котором обращаешься, — более резко, чем хотел произнес Таркан. — Сложно, мне проще обращаться в омежьем роде. — Султан Таркан, я сейчас могу предоставить верительные грамоты, но из этого следует, что вы официально принимаете условия сделки и Карай-шах-султан и Эдже-шах-султан официально входят в вашу семью на правах супруг? — вкрадчиво произнес он. — Здесь, — он постучал по папке, — документы, заверенные моим повелителем и подтверждающие ваше право на земли через брак. Официальное приданное Карай-шах-султан. Вы обязуетесь оказывать все надлежащие почести и услуги, приличествующие вашей супруге и т.д., и она официально становится вашей первой женой. Мы не настаиваем на разделении ложа, хотя было бы желательно. — Илкер не стал уточнять, что Карай еще то наказание, и выглядит он не на свой возраст, а гораздо младше, и даже превзошел красоту своей матери. — И конечно, нам бы не хотелось, чтобы Карай внезапно умерла в вашем гареме раньше времени, отпущенного ей судьбой. Ей должна быть обеспечена полная безопасность от ваших наложниц. — Вот можете вы рассказать все прелести и недостатки, так уметь надо. — Он задумчиво смотрел на мать и прохаживался по комнате. — Ничего, — улыбаясь, произнес Илкер, — какие ваши годы. — Допустим, я согласен на ваши условия. И как вы собираетесь привезти их сюда? — Я ведь правильно понимаю — в стране неспокойно! Илкер в душе ликовал. Допустим это уже согласие, но на лице не отражалась ни одна эмоция, когда он смотрел на султана. — Да, поход на Хогрену был не такой впечатляющий, наш султан стареет и, наверное, это его последний поход. — Знаете поговорку: «Старый харан стоит новых двух». — Стоит, но… не в нашем случае. Султан, и его старший сын - Вами долго не продержится на троне, не тот характер, а вот его младший брат более перспективный молодой человек. — Вы не боитесь так высказываться?! — Не отрубят вам голову? — К сожалению, это факты, и прежде всего я служу своей принцессе. — Что мне передать принцессе? — он смотрел прямо на султана. Таркан задумался и попросил письмо у матери. Все это было так неожиданно. Но он был согласен на династический брак. — Но супруг! — «Неужели его ждет судьба отца» — в голове мелькнула предательская мысль. Он не мог сказать, что отец был несчастным. — И какой он из себя — Карай-шах-султан? — задавая вопрос, он смотрел на Кизляр-агу. И сам понимал, что уже согласился, задавая этот вопрос. — М… знаете Таркан — надо увидеть. Мне сложно описать ее высочество. Она красива, как и мать. Но каждому ведь надо свое. Так что передать? — Хорошо, я согласен. — Кизляр-ага протянул ему бумаги, и они пригласили великого визиря, чтобы обсудить детали. Великий визирь нахмурился, просматривая грамоты, и произнес: — Так понимаю, ее высочество приедет тайно с небольшим отрядом. Здесь нам следует ее встретить? — медленно протянул он. — Да, было бы неплохо. Боюсь, с той стороны могут возникнуть проблемы. Кадин-хасеки-султан Ахемена, конечно уберет по возможности всех шпионов, но, сами понимаете — может быть погоня. Вами очень сильно увлечен принцессой Каран. И вряд ли он позволит забрать ее просто так. — Это проблема. Я знаю, кого отправить. Есть надежный человек, который точно справится и без неприятностей доставит султанш во дворец. — Кого ты имеешь в виду? — падишах посмотрел на него скептически. — Бунчук Азырк Бех Хан, лучшего кандидата и придумать нельзя. Ваша мать отправит своего евнуха, чтобы быть точно уверенными. Эке покивала, соглашаясь с великим визирем. — Да этот мальчишка весьма способный малый. И главное, не разговорчив. — Тогда решено. Я отправлю ему письмо, и вашего евнуха с отрядом они будут ждать на границе. Гарему пока не сообщать. Матушка, сделайте комнаты двум султаншам на своем этаже, приберите. Что скажете с оформлением, Кизляр-ага? — Карай-шах-султан любит приятные теплые оттенки персикового- коричневого, неброские. А Эдже-шах-султан — зеленые, синие и фиолетовые. Очень живая девушка. — Какой у них возраст? — снова спросил султан. — Шестнадцать и четырнадцать, — ответил Илкер-ага. — О… да они совсем юные. Что там можно разглядеть в этом возрасте, — удивился визирь. — Они очень прелестные создания, — поклонившись произнес Илкер- ага. — А сейчас я вынужден уезжать. Раз мы обо всем договорились, я оставляю своего помощника — Масата-агу, он повезет ваше согласие луноликой и с вашими грамотами вернется обратно. — Прелестная Эке, рад был вас лицезреть, вы все так же прекрасны, как и в день нашего знакомства, — он поцеловал руку валиде-султан. Надеюсь на вашу благосклонность нашим принцессам. — Можете не волноваться, Илкер-ага, приму как родных детей. Особенно Карай-шах-султан. У меня как раз есть семь пустующих комнат для ее размещения, и рядом со мной, а Эндже-шах-султан поселю по правую руку. Там как раз комнатки в ее вкусе. Не беспокойтесь, все будет в порядке. — Она улыбнулась евнуху. — Я приставлю лучших своих слуг. — М… такое сокровище, — Эке улыбнулся. Таркан смотрел подозрительно на обмен любезностями и не понимал ма-папу, чем он так доволен и почему весь светится. Собирается поселить в комнатах поближе к себе, это вообще верх доброжелательности. «Или я чего-то не знаю?» — задал он себе вопрос. — Раз решили, я вас оставлю. Валиде, напишите письмо о сопровождении. Чем раньше принцессы прибудут в Аргериканд, тем лучше. И присмотрите время для свадеб. Гарему пока знать не обязательно. Кизляр-ага, удачного путешествия. — Полночной богини, падишах. Эке остался один и посмотрел на оставленного слугу. В руках до сих пор держал письмо, присланное кузиной, снова вчитался в строки. «Драгоценнейшая моя Эке, Пишу тебе в глубокой скорби и печали. Моя извечная соперница Кютай наконец-то добилась своих коварных планов. Мое сердце скорбит и молится за душу убиенного принца. Прошу помощи и сердца твоей души. Мой Карай привлек внимание сводного брата далеко не с платоническими намерениями. Мерзкий мальчишка хочет осквернить память и волю предков кровосмесительным союзом. Я прошу рассмотреть мое предложение о объединении великого наследия. Я слышала, у вас до сих пор нет наследника рода. Все дети — омеги! Карай-шах-султан может родить вашему сыну ожидаемого шехзаде. Ибо вы из одного стручка, и они подходят оба для продолжения рода. Прошу рассмотреть мое прошение. Также согласовано с султаном Шакнаром, в случае брака вам отойдут спорные земли, в случае становления Карай официальным супругом повелителя. Мы устали выяснять отношения. Моя вторая дочь — Эдже получит полмиллиона наличности золотом, меня бы устроил ее брак с одним из принцев. Нижайше прошу рассмотреть предложение и скучаю по нашим поседелкам в молодости. Ваша Ахемена Арта фар-ан Сальмель энд Шах Султан.» — Н-да, краткость — сестра таланта. Пойдемте, — она поднесла бумагу к огню, и лист вспыхнул искристым огнем, Эке дождался, пока лист сгорит, и повел агу в комнаты, где он проведет ночь. — Расположитесь с моими евнухами. К завтрашнему я напишу сопроводительное письмо и, отдохнув, вы отправитесь обратно. На границе вас встретит сопровождение. Слуга низко поклонился валиде, и, целуя руки, расположился в предоставленных ему покоях.