Сны вопреки туману

Взгляд. Лийраан. Вечерние тени бродили на мягких лапах вокруг беседки, легкий ветерок доносил непривычные для меня ароматы цветов, сплетая их в причудливый букет с запахами изысканных блюд, что без устали приносили нам полуобнаженные девушки. Вечер вступал в свои права, неторопливо и уверенно. И так же вел беседу мой вежливый и опасный хозяин. Погода, фонтаны, дворец и боевые султанские слоны. Одна из девушек присела в углу беседки и принялась перебирать струны странного инструмента, и непривычной была рождающаяся музыка - нежная и мелодичная, с очень четким ритмом. И я понял, что мне нравится. Нравится эта музыка, эта пряная пища, эта граница между светом и тьмой, которые словно бы тоже присели рядом с нами, не спеша сойтись в вечной погоне и схватке. Умиротворение... Мне нравился сейчас даже мой спутник и его слегка раздражающая манера говорить, словно бы он подбирал и тщательно взвешивал каждое слово, резкие быстрые взгляды (он думал, я не замечаю их), которые обжигали почище пламени. Дворцовый этикет был ему не по душе, хотя Расул был великолепен со всеми этими жестами, полупоклонами, полуулыбками. Он воин. Изысканный, отлично воспитанный, красивый и очень опасный. Тигр на цепи. У моего отца тоже были воины, сильные, грубые, как и полагается мужчинам, идущим на смерть ради господина. Глядя на Расула казалось, что для него нет, да и не может быть никакого господина. Он будущий владыка султаната? О да, ему бы это пошло. Я представил его лет через сорок - в огромной раззолоченной чалме и уже далеко не такого стройного, хихикнул не удержавшись, и, пока он не заметил моей оплошности, сразу же схватил ближайшую ко мне пиалу и принялся усиленно пить пряный и о-о-о... ужасно крепкий напиток. Дыхание перехватило, а в висках застучали сотни молоточков. Я поставил пиалу на место, едва не пролив остаток содержимого (весьма малый остаток, к сожалению) и поднял взгляд на Расула, делая вид, что очень внимательно слушаю его, сам же пытаясь хоть немного перевести дух и сосредоточится на пляшущих мыслях. Все вдруг стало очень расплывчатым. Полутона, полувздохи, незаметно выступившие из сумрака девушки, движущиеся в изломанно-текучем причудливом танце, голос Расула, стекающий фиолетовыми каплями интереса вокруг меня, лежащего почти навзничь на подушках (когда это я окончательно улегся?..), тени и шепот, сон и касанья, легкие взмахи крыла, слышимый ропот, песни - стенания, темные с ядом глаза, кто тебя слышит? Что тобой движет? Сладко-опасно касаться тебя... Я резко сел в абсолютной темноте. Где я? Что произошло?! Постель? Шелк и благовония в мягкой убаюкивающей ночи. Я встал и на ощупь стал пробираться по комнате, в надежде найти выход на воздух и... о-о-о, моя голова. Я понял, что снова сижу, глупо ухмыляясь сам себе в мыслях о том, как я мог так нелепо заснуть, прямо под соблазнительные танцы дозволенных мне рабынь. Кажется, Расул весьма недвусмысленно высказался на этот счет, мол, бери-пользуйся. - Расул? - я негромко позвал, в надежде, что он может быть где-то рядом. Он все равно был мне самым знакомым здесь человеком. Голос прозвучал как-то жалко и совсем тихо. Через мгновение раздались легкие шаги, и мелькнул свет - девушка, еще более обнаженная, нежели раньше, и светильник в ее ладонях. Она опустилась рядом со мной на колени и что-то успокаивающе защебетала. Наверное, у меня был очень глупый вид, пока я с открытым ртом пытался освоиться в новой ситуации и понять, о чем она говорит. Она отставила светильник и провела ладонями по моим уже распущенным волосам, с робкой улыбкой заглядывая мне в глаза. Я закрыл наконец рот и выдохнул, осознав что я совершенно обнажен! Девушка уперлась узкими ладошками в мою грудь и мягко опрокинула меня на спину, резко усаживаясь сверху. Я вздрогнул от неожиданности и еще шире раскрыл глаза. А она, продолжая нашептывать что-то успокаивающее, склонилась надо мной и коснулась губами моих, скользнула ниже языком и остановилась, прихватив мой сосок зубами. Ладони рабыни, изучая, блуждали по всему моему телу, даря неизведанные ранее ощущения и... время перестало существовать, а разум окончательно отступил, когда ее губы и настырный язычок двинулись еще ниже, остановившись у моей татуировки ниже пупка и еще ниже...я даже вскрикнул от пронзившего меня острого наслаждения и задохнулся, подчиняясь ее восторженному щебету, уверенно-робким движениям, собственному восторгу! Сколь долго длилось блаженство сложно сказать, я стонал, не в силах сдерживаться, а она извивалась в моих руках горячей змеей, вознамерившейся сменить кожу в ласкающих ее ладонях, все время продолжая приговаривать что-то - то нежно и едва слышно, то почти грозно. Почти все время, кроме того, когда губы ее оказывались заняты ласками моего мужского достоинства...я и не подозревал, что способен на такое - а судя по ее глазам, я был первым мужчиной среди всех в мире - и это сводило с ума едва ли не больше, чем все наши странные игры и сумасшедшие ласки...я уснул лишь на рассвете, крепко обняв ее и твердо решив освободить ее и жениться. Иной взгляд. Расул. Это было прекрасно и это убивало меня, медленно и верно расползаясь жгучим ядом по венам. Он улыбался и ел, с истинно царственной непринужденностью возлежа на ковре, уложенном сплошь подушками, и с живым интересом слушал мою болтовню про слонов. Я старался не смотреть на него, опасаясь выдать себя. Выдать, что не могу просто смотреть. Я хотел одного - прикоснуться к его коже, волосам, распробовать каковы на вкус его яркие губы. Думать об этом было мучительно - раньше я предпочитал проводить время с грудастыми рабынями, если мне это было необходимо. А не думать - невозможно. Он прикрыл глаза, слушая музыку, а я как болван засмотрелся на длинные тени от ресниц на его щеках. Казалось, секунда, и мелькнет слеза. А потом он посмотрел на меня (мне пришлось небрежно отвести взгляд) задумчиво-мечтательно и внезапно хихикнул. Я сделал вид, что не замечаю этого. Что-то внутри меня похолодело и!..не уверен, что сделал бы в следующее мгновение, но уж точно ничем хорошим бы это не закончилось, как он вдруг резко схватил пиалу с аракой и чуть ли не залпом ее осушил. Я едва рот не открыл от удивления - никогда еще не приходилось мне видеть, чтобы араку пили так! Большими глотками, да, но с перерывами и пищей, чтобы не позволить опьянению помутить разум раньше необходимого. Примерно об этом я кажется и попытался сказать, а он просто откинулся на подушки, глубоко дыша и запрокинув голову назад. Он смотрел еще на танцовщиц, а я неотрывно и жадно смотрел на него, пока веки его окончательно не сомкнулись. Тогда я кивком отпустил рабынь и осторожно, боясь выдохнуть лишний раз, склонился над ним. Воспаленное сознание рисовало картины, одну другой притягательнее. Вот он сейчас, такой беззащитный, такой нежный и доступный, такой... легкий. Я поднял его на руки и понес сквозь сад, плохо в тот момент осознавая, что делаю. Я просто не сводил глаз с его лица. Так не должно было случиться, во всяком случае, не со мной. Да и древний закон султаната преследовал мужчин, посягавших на запретную любовь. Закон предписывал смерть и довольно болезненную. А это в мои планы не входило совершенно. Поэтому я свернул к павильонам для гостей и занес свою восхитительную ношу в первый свободный. Я действительно ощущал себя преступником, пока распускал его мягкие волосы и ласкал их, перевивая меж пальцами. Пока снимал сложный костюм, освобождая его, едва дышащего, из плена одежды, пока смотрел и все никак не мог решиться коснуться губами даже края его одеяний. Оставив у входа пару рабынь, готовых на что угодно по первому же слову, да что там слово - по одному движению брови - я отправился в свои покои. Успокаивающая ванна, слепой массажист с умелыми руками палача. Музыка и благовония...Невыносимо! Я вновь накинул легкую одежду и поспешил к павильону, в котором оставил спящего принца. Я успокаивал себя мыслью о том, что просто должен следить за ним, вот и все. К тому же я волновался из-за его состояния после выпитого. По дороге я осведомился о совете. Он был окончен, и похоже, никто из непосвященных ничего не знал. Странно, обычно решения совета оглашают по окончании. Что же там у них произошло сегодня? Выяснилось также, что князь искал Лийраана, однако с оговоркой "если спит - подождать утра". Значит, ничего очень важного... Павильон встретил меня тишиной. Сидящие у входа рабыни вскочили при моем появлении и замерли, склонившись. Похоже, все было в порядке. В общем-то, моя задача была выполнена - совет окончен, принц в безопасности, к тому же, уже глубокая ночь. Можно было отправляться восвояси. И пойти в покои, и выкурить кальян, и позвать умелую рабыню, и... Он позвал меня по имени, и я едва не сшиб стоящих у входа девушек. Вовремя остановившись, я грозно кивнул одной из них, приказав зайти внутрь. Некоторое время был слышен только ее голос, она рассказывала ему о том, как он красив. О, кто бы в этом сомневался! И что она просто хочет его поцеловать. Затем раздался его стон, еще один. Я понял, что не дышу, да что же со мной такое?! Вторая рабыня, повинуясь, опустилась на колени передо мной, испуганно глядя снизу вверх, и быстро распустила пояс на моих шароварах. Я крепко охватил ладонью ее затылок и позволил телу взять верх. Его стоны подстегивали меня, как плеть, и обжигали злой яростью и возбуждением. Я едва не изнасиловал ее, покорную и молчаливую. Закончив, я почти почувствовал раскаяние, никогда раньше я не брал женщин так грубо. Я подал ей горсть крупного винограда, и она кинулась со слезами на глазах целовать мне ноги. Я все же сбежал, это было невыносимо! Облегчение так и не пришло. Я все никак не мог разобраться в своих желаниях. Ну не хотел же я его на самом деле?..это просто сон, мой сон, мои фантазии, не имеющие ничего общего с реальностью! Выпив чашу араки почти залпом, я заснул. На этот раз без сновидений. Было почти утро.