Шепот Дьявола

      Работа успокаивает — так думают многие, особенно та работа, где требуется стопроцентное внимание, сосредоточенность и где задействованы все неиспользующиеся клетки мозга. Старк мог бы сказать, что в последние дни его мозг и без того работал на пределе своих возможностей, и уставший бесконечными мыслями о том, что ждёт его в будущем, как спасти Джозефа и помочь Брюсу, борющемуся со вспышками агрессии, он плюнул на всё, включил Рики Мартина на телефоне, будучи один в своей личной лаборатории, и, позволив себе расслабиться, начал танцевать.       Надо было сорваться этой ночью в город, пойти в клуб, поехать на побережье, где собиралась золотая молодёжь, и отдохнуть. Быстро двигая бёдрами, переливая спирт из большой бутыли в маленькие, Тони подпевал знакомому, очень приятному голосу и видел перед собой голубые глаза принца. Надо было возненавидеть его за то, что он с ним сотворил, но ничего не выходило. Эти руки, эти губы, эти вздохи ─ они сводили с ума.       — Прижмись ещё сильнее, — толчком двигаясь влево, он сделал три шага из сальсы и приподнял бутылку со спиртом, взмахивая свободной рукой. — Тебя зовут барабаны, — ещё три шага и резкое покачивание бёдрами. — Забудь свои страхи, — Тони прикрыл глаза на миг и, прижав бутылку к себе, выдохнул. — Пусть время нас несёт, мой принц, — шаг и ещё один, резкий поворот и взмах руками, в одной из которых была бутылка, а к чёрту всё! — Прижмись ещё сильнее и двигай бёдрами, — в глазах его загорелся дикий неутомимый огонь, и он готов был сказать в открытую, что готов бежать за принцем на край света. — Это хорошо, и мне за это не стыдно!       Танец стал более быстрым, шаги из сальсы выходили из-под его ног, а движения бёдрами ускорились. Он мог бы забыть всё на свете, лишь бы не покидать Стива, мог бы заткнуть свой внутренний огонь, потушить его, если бы только найти сил. Сердце билось, как загнанный поршень, на висках проступил пот, а бутылка со спиртом ещё сильнее была прижата к груди.       Когда приступ прекратился, а мелодия кончилась, Энтони остановился и рухнул на стул, обнимая проклятую бутылку. Мадре дио, он сумасшедший, неужели он сможет себя убить?       Стив зашёл в медицинский центр и подошёл к стойке администратора. Девушка подняла карие глаза и застыла, видя перед собой принца, который здесь бывал от силы пару раз.       — Как мне пройти в кабинет мистера Старка? — спросил Стивен, поздоровавшись с ней.       — Э-э-то на втором этаже… с-слева… кабинет… там… написано, Ваше Высочество, — заикаясь ответила девушка, сильно покраснев.       — Спасибо… Хелен, — принц прочитал её имя на бейдже и, кивнув, направился наверх.       Старк снова три дня не появлялся во дворце и будто опять прятался от него, но на этот раз Стив не собирался ждать месяц, чтобы выяснить, в чём же дело. Ночи без него казались пустыми, а тоска и желание увидеть, прикоснуться раздирали принца изнутри, и не было возможности хоть как-то это остановить.       Поднявшись на второй этаж и подойдя к нужному кабинету, Стивен, не стуча, зашёл внутрь. Он увидел Тони, сидевшего на стуле и прижимающего к себе бутылку со спиртом, и глаза его удивлённо расширились.       — Привет, — как-то растерянно поздоровался принц, подходя ближе.       — Мадре дио, ещё тебя здесь не хватало, — довольно грубо высказался Тони, приподнимая брови, и отставил бутылку на стол. Он сбросил влажную чёлку со лба, вытер виски и выключил музыку на телефоне. — Что стряслось? Стала интересна работа королевского дотторе? Или кто-то с приступом астмы умирает?       — Тони, в чём дело? Я чем-то тебя обидел? — непонимающе спросил Стив, которого больно задела неприкрытая грубость Старка. — Три дня ты ничего мне не пишешь и не приходишь, могу я узнать хотя бы, в чём дело? — он сделал несколько шагов в его сторону и остановился у стола.       — Твоя мать поймала меня с поличным, слухи ходят ужасающие, и, если твой многоуважаемый мною папуля узнает об этом, я лишусь работы, а ты поедешь к бабушке в Ирландию, — ехидно поделился Энтони, смотря на него из-под опущенных ресниц. Уже всё равно, что будет дальше. Со Стивом, с работой, с королевской семьёй. Такая жизнь не для него. Довольствоваться ночными объятиями? Хорошо, тогда днём он будет спать со всем, что движется.       — Вот, значит, как… Теперь мне понятен взгляд мамы и то, что произошло пару дней назад, — вздохнул принц, качая головой.       Мама ни слова не сказала ему, но, когда Тони не пришёл ни в первую ночь, ни во вторую, Стивен понял: что-то произошло. Он знал о слухах, но не придавал им большого значения, потому что не всегда можно верить тому, что говорят. Но, как оказалось, всё хуже, чем он предполагал.       — Почему ты опять бегаешь от меня? Почему не пришёл и не поговорил со мной об этом? — Стив сократил между ними расстояние и положил руку на его плечо.       Не скрывая усталости, Тони поднял глаза и заглянул ему в лицо. Сдувается он, как шарик, накачанный гелием. Он тухнет на ветру, словно огонёк. Ему жгут крылья эти ограничения.       — Я устал, Стив, настолько сильно, что у меня опускаются руки. Слабый я, чтобы бороться с этим всем в одиночку, — ответил он, сжимая руку в кулак. — Меня из стороны в сторону мотает, вижу тебя, размышляю о тебе, думаю, что нет, я никогда не отступлюсь, но стоит тебе исчезнуть с поля зрения, а мне заняться работой или попытаться уснуть ночью без тебя ─ так всё, я ничего не хочу, ничего не могу. Это бесит меня. Ты меня бесишь, я словно умираю, ты как лихорадка, — прошипел он.       Сердце принца будто проткнули тысячи маленьких иголок, и ещё надавили на них, чтобы было больнее. Так же нельзя, так нельзя. Они оба мучаются, но им совсем сложно друг без друга. За эти бесконечно долгие три дня Стивен извёл себя так, что руки не переставали дрожать, губы были искусаны, а во дворце накопилась куча неотложных дел, потому что он ничем не мог заниматься — Тони не выходил из его головы ни на минуту.       — Прости, я не… Я не хочу, чтобы тебе было плохо из-за меня. Я сам… у меня ничего не получается делать, если тебя нет со мной. У нас были ночи, хотя бы они, но… это так несправедливо, Тони, и я ничего не могу, я злюсь оттого, что ничего не могу тебе предложить, — принц опустился перед ним на корточки, и ему было всё равно, как это выглядит со стороны. — Я пойму, если ты… уйдёшь. Так будет правильно, так я не смогу причинять тебе боль. И себе, — он помолчал немного, — но это ничего не изменит… для меня.       — Мадре дио, ну почему это так сложно? — выдохнул Старк, выходя из себя, внутренне бушуя и метая молнии, которые убили бы всё живое вокруг, испепелили бы к чертям. Он запустил пальцы в его волосы и потянул на себя, прижимая голову к своему животу. Так хорошо. Тепло и будто дома. Но это не отменяет того, что у него в душе настоящий шторм. — Теперь и ночей нет, потому что твоя мать в курсе всего. Ничего у нас с тобой нет, и нас нет, — отчаянно сказал Тони, ещё сильнее прижимая его к себе, сползая со стула, обнимая за плечи. — Как дым, будто Сатана пустил мне розовую пыль в глаза, а потом ─ пуф, и только грязные острые камни вокруг.       — Не говори так, нет, мы есть, мы… И ночи будут, я обещаю тебе, — запальчиво прошептал Стивен, шаря ладонями по плечам и груди Старка, будто сумасшедший в припадке отчаяния. — Не исчезай вот так, ничего не объясняя, я столько всего успел передумать, не уходи так, ничего не рассказав, — он потянулся к своему Дьяволо и начал покрывать поцелуями его губы, щёки, глаза, всё, до чего мог дотянуться, только бы успеть, насладиться тем, что у них есть сейчас.       Он будет сам приходить к Старку по ночам, и плевать, как это будет выглядеть, если по-другому они не могут. Принц был готов на любые безумства, лишь бы не терять то самое драгоценное, что у них есть.       Принимая и отдавая, сходя с ума от внутреннего раздрая, Старк жался к нему и прижимал его, чтобы воздух исчез. Медцентр, пустыня, комната ─ всё равно, где они сейчас, потому что сердце стучит, болит и просится. Хотелось бы сказать, что счастье окутало каждую частичку тела, но это далеко не так, скорее, он почувствовал негу, мимолётную, приятную, которая в скором времени исчезнет, и он снова погрузится в мучительную темноту. Каццо.       — Я постараюсь… не исчезать, но и ты… Никогда я не подписывался на серьёзные отношения и не хотел их, и, если такой опыт ─ моя участь, я такого не хочу, — пробормотал он, целуя его в висок. — Если бы я знал, что в конце пути у нас что-то будет, терпел бы, как муло, но… Ты сядешь на престол при любых обстоятельствах, и, как сказала твоя мать, мне придётся прожить всю свою жизнь в тени.       — Если бы ты знал, как я хочу всё бросить, и мне не нужна ни корона, ни страна, а только быть с тем, кого я… кто мне так дорог, — зашептал Стив, стискивая его со всей силы до хруста костей в своих объятиях. — Прости меня за всё это, я должен сам уйти, не мешать тебе, отпустить, потому что ты можешь найти кого-то, кто даст тебе всё, всё чего ты заслуживаешь, подарит весь мир, с кем не нужно прятаться… — голос принца охрип, он сам был в ужасе от своих слов, не представляя, как мог бы отступиться от Старка, как мог отдать его кому-то. — Но я не могу, я слаб перед тобой… ми Дьяволо.       — Ну всё-всё, хватит, хватит, больше… больше мы не будем это обсуждать, пусть… сложно, я мачино (мужчина), у меня есть много сил, чтобы… двигаться вперёд рядом с тобой, и я буду надеяться на хороший исход, чтобы… чтобы всем было хорошо, — пробормотал Тони, кладя ладони на его щёки, заглядывая в глубокие потемневшие глаза, думая о том, что ему нужно спасти Джозефа, чтобы тот прожил ещё лет дцать, и тогда у него появится шанс, и Шерон можно будет… послать тёмным дартмурским лесом. — Всё, всё, ты пришёл, мы здесь, не думай о плохом, и я не буду. Смотри на меня, как на самое желанное, а я буду терпеть, я справлюсь, — выдохнул он, накрывая его губы своими.       Стивен ответил на поцелуй так, будто это был их первый или последний раз. Голова закружилась только от одного пьянящего вкуса мягких и требовательных губ, а сердце заколотилось в груди слишком часто, готовое выпрыгнуть прямо в руки Тони.       Им понадобилось несколько минут, чтобы утолить жажду прикосновений, успокоить терзаемые тоской сердца и отстраниться друг от друга, ловя губами воздух, которого внезапно оказалось так мало.       — Ты покажешь мне всё здесь? — с надеждой спросил принц, поглаживая ладонью щёку Старка. — Расскажешь об исследованиях? Мне всё интересно, правда. Хочу провести с тобой день, если ты не сильно занят, и я тебя не отвлекаю.       Тони перевёл дыхание, вглядываясь в наследного принца, и, поджав губы, кивнул. В конце концов, дворец на ушах, так почему бы и медцентру не постоять на ушах? Эка невидаль, два любовничка встретились и ходят тут, всё друг другу показывают. Злоба до сих пор не проходила, и он боялся рявкнуть что-нибудь. Пусть пополам с нею билось удовлетворение, что Стив тут и с ним, это ничего не меняло.       — Покажу, если ты этого хочешь, — улыбнулся Старк, уже забыв, когда он хотел улыбаться хоть кому-то. Как же бесит. — Здесь ничего интересного особо и нет, тут мой кабинет и лаборатория, так… разные мелочи. Ноутбук, по которому я общаюсь с Брюсом, бумаги, да всякая ерунда, на этаж выше палаты для особо дорогих пациентов, — он вздохнул и, отстранившись, поднялся на ноги, подавая принцу руку.       — Я нечасто здесь бывал, это не моя епархия, но мне правда интересно, чем ты занимаешься, — произнёс Стивен, поднимаясь с пола. — Заодно расскажешь мне, чего у вас тут не хватает, есть ли какие-то проблемы, и я посмотрю, чем можно помочь, идёт? — он последний раз погладил большим пальцем его запястье и отступил, чувствуя если не облегчение, то хотя бы некоторое насыщение и спокойствие оттого, что сейчас всё с горем пополам в порядке.       — Конечно, ми белла принц, если что-то было бы нужно, я бы сразу сообщил тебе об этом, но у нас… вроде бы нет проблем с финансами. Научный институт надолго заполнил медцентр лаборантами и студентами ─ экономия на рабочей силе, — пробормотал он, тепло смотря на него. — Идём.       Старк оправил на себе халат и, не забыв про телефон, куда обычно Джозеф присылал сообщения о своём состоянии три раза в день, где бы Тони ни находился, положил его в карман. Оглянувшись, подметив беспорядок на столе, он подтолкнул Стива к двери и, выйдя в коридор, принялся рассказывать о самом интересном. Он говорил об исследованиях микробов, об универсальном лекарстве для болезней сердца, о том, как тяжело ему даются часы со студентами. Показав большой классный кабинет, Тони быстро жестикулировал, рассказывая, какие непослушные студенты сюда приходят и как они доводят бедного королевского дотторе своим навязчивым вниманием. Пройдя чуть дальше по коридору, он показал огромную лабораторию, где сейчас сидели лаборанты и занимались делами. Парни и девушки зарделись, здороваясь и с Тони, и с принцем, и Старк, махнув на них рукой, направился в дальний корпус, соединённый навесным застеклённым мостом. Внизу была широкая центральная дорога, ведущая на Гран-Рено, к Парижскому бульвару и центральной площади Ривера.       В обед машин на дороге становилось больше, потому что все хотели выпить кофе и поесть пасты в близстоящей пиццерии Número Uno. Еда там была очень вкусной, словно мама готовила, и когда Старк не брал с собой обед в контейнере, то он бегал туда, чтобы съесть лимонных булочек, одну порцию лазаньи и выпить стакан ягодного морса.       Пройдя навесной переход, Тони приоткрыл дверь перед принцем и улыбнулся, достаточно искренне для того, кому в спину на следующий день будут смотреть так, словно он Иисус Христос и сотворил непотребства на главной площади Иерусалима с Марией Магдалиной. Итальянцы. Страстные, быстрые, безумные, не имеющие никакого чувства такта. Даже в военное время они своего «царя» Муссолини называли «диктатор из мягкого сыра» и «пикколо дуче» (маленький вождь) и кричали ему в спину столько гадостей, что сложно представить, как он продержался во главе страны аж десять лет.       Всё влияние фашистов, конечно.       Продолжая рассказывать и показывать важные процедурные, массажные кабинеты, кабинеты физиотерапии, оборудованные по-новому реанимации и приёмный покой Тони будто расцвёл. Хорошо быть в своей стихии, хоть волнение не оставляло его ни секунду. Но Стив слушал внимательно и не выказывал усталости и раздражения. Возможно, это правильно, что они в очередной раз рискуют всем и пытаются что-то выстроить? Даже не касаясь, Энтони было очень тепло рядом с принцем, пусть изредка он дотрагивался до его пальцев, до ладони, до запястья, потому что иначе нельзя, но не перегибал палку и, пока говорил, не отрывал от него проницательного взгляда. Хотелось спрятаться, поехать в другой конец мира, чтобы никто не знал их и никто не говорил гадостей. Чтобы другие завистливые люди не портили то, что с таким трудом им давалось.       Подойдя к широкому панорамному окну с видом на горы и далёкое море, Старк прижался к плечу Стива плечом и вздохнул.       — Вот так я и живу. Постоянно верчусь как белка в колесе, — поделился он, вглядываясь в верхушки кипарисов и высоких сосен.       — Ты меняешься, когда говоришь о работе, Тони, — принц улыбнулся ему и потёрся плечом о плечо, не решаясь переходить позволенные им границы. — Мне нравятся люди, увлечённые своим делом, вкладывающие душу и сердце в работу, которые знают, как добиться успеха в своей сфере, и ты точно такой же, да на тебя здесь смотрят, как на дио, да и не только здесь, — он усмехнулся, вспоминая, как изменилась жизнь во дворце с появлением Старка. — Я рад, что ты вернулся на родину. Не потому, что мы… хотя и это тоже, а потому, что здесь ты обретаешь свои корни, ты там, где должен быть, и я точно уверен, что Говард бы очень гордился тобой, — тихо сказал Стив, смотря на далёкие красивые горы.       — Не думаю, что корни — это очень важно, — холодно отозвался Тони, потому что тема с семьёй очень сильно надоела ему, ведь его принц, желанный и нужный принц из-за своей семьи должен был лишиться того, чего хотелось очень сильно. Не только Старку, но и ему самому. — Хорошо там, где душа поёт, у меня здесь… Не могу сказать, что я был рад вернуться. Мне кажется, я теперь даже ещё больше возненавидел Белиспонду, чем когда покидал её в свои шестнадцать. А Говард жил здесь только потому, что он был очень дружен с твоей семьёй и у него был неоплаченный долг… Знаешь, какие скандалы стояли дома, когда он порывался хоть на неделю смотаться в Америку? Лучше и не знать, не понимаю… какой силой мама смогла удержать его здесь, — он покачал головой и глубоко вдохнул. — Я люблю маму, очень люблю, она хочет, чтобы я всё время был у неё на виду, и порой мне тоже хочется этого, но часто в мою голову лезут мысли о свободном Нью-Йорке, где всё просто и где ты обыкновенный эмигрант и на тебя не тычут пальцами, о-о-о, это королевский дотторе. Тьфу, — Энтони что-то прошептал на итальянском и посмотрел на Стивена. — Пойдём… обратно? Я хочу обнять тебя и перестать злиться.       Принц только кивнул и пошёл вслед за Старком. Он всего лишь хотел поддержать его, найти какие-то нужные слова, но вместо этого опять всё испортил. С Тони никогда нельзя было быть уверенным, что ты скажешь именно то, что нужно, а не испортишь всё и не сделаешь ещё хуже.       Перепады настроения в их отношениях выматывали Стива похлеще всех дворцовых дел вместе взятых. Вот только всё шло хорошо, они были счастливы, а в следующую минуту всё менялось, проходили дни и пустые долгие ночи, всё валилось из рук, ничего не получалось. И только снова всё хорошо, как опять всё плохо. Эти эмоциональные качели разрушали всегда сдержанного и спокойного принца, он начал постоянно дёргаться, срываться, нервы уже были ни к чёрту. Не помогали ни изматывающие тренировки в спортзале, ни несколько поездок по пустым ночным трассам на оглушительной скорости «харлея». Стивен чувствовал, как эти чувства медленно, но верно разрушают его, меняют, делают другим человеком, не способным нести ответственность не то что за страну, а даже за себя.       Зайдя в пустой кабинет Старка, он прислонился к стене и тихо вздохнул.       Чувствующий себя не лучше Тони посмотрел на Стива и достал телефон из кармана, бросая его на стол. Он видел, что между ними нет понимания, и это тоже выводило из себя. Что же делать, мадре дио? Мадонна, помоги.       — Если ты хочешь уйти, уходи, Стив, — тихо сказал он и поджал губы, слыша, как стук сердца замедляется.       — Я не понимаю, что происходит между нами, это изматывает меня, — коротко ответил принц, протягивая руку к руке Старка, и, потянув его на себя, крепко обнял. Вот так, без поцелуев, без лишних слов, всего лишь немного побыть вместе, хоть пару минут обычного человеческого спокойствия.       Тони прижался к его широкой груди, обхватывая за талию, и уткнулся носом Стивену в шею. Кажется, он понимал, что происходит между ними, это было ясно как белый день.       — Мы слишком разные, — сказал он, прикрывая глаза, наслаждаясь мгновением, словно оно было последнее для них. — Я весь горю, а ты как будто выбрался из ледников. Смешение температур, как холодный морозный воздух борется с ярким и жарким солнцем. Так бывает, но… противоположности притягиваются. Ты ведь знаешь об этом? — Тони коснулся пальцами правой руки его щеки и провёл линию до подбородка. — Красивый, статный, правильный, и я… рядом с тобой, словно небо и земля.       — Ты потрясающий, — прошептал принц, смотря на своего Дьяволо взглядом, полным восхищения и ещё чего-то неуловимого, необъяснимо трогательного. — Ты живой, горячий, отзывчивый, за тобой хочется идти куда угодно, хоть на край света. Рядом с тобой я живу, и мне не хочется никого, только тебя. Мы разные, но я уже не смогу стать таким, каким был до встречи с тобой, — он осторожно подушечками пальцев коснулся губ Старка. — Мио аморе.       — Приручаешь, ми белла принц, — прошептал Тони в ответ, целуя подушечки его пальцев. — Пойдём, — он отодвинулся, щёлкнул замком и, взяв его за руку, повёл в зону отдыха.       Комната была небольшой, на маленькой тумбе стоял телевизор, под ним был музыкальный центр, рядом с тумбочкой стоял холодильник, стол с электрочайником и стулья, на стене пара подвесных шкафчиков для посуды и сладостей с кофе, а возле окна находился небольшой диванчик. Подойдя к нему, Тони стянул с плеч халат и, утянув принца за собой, прилёг ему на грудь, вслушиваясь в ритм сердца. Тепло и спокойно, и все тревоги отступили, давая дышать свободно, как и раньше.       — Надеюсь, у тебя нет планов на эту ночь? — слегка неуверенно спросил Стивен, боясь услышать то, что ему не понравится. Он обнял Старка, утыкаясь губами в его макушку, и прикрыл глаза, вдыхая дурманящий аромат его волос.       — Пока ты не явился, думал, что эту ночь я проведу в клубе, позвоню кому-нибудь из бывших… знакомых и буду танцевать и пить, но теперь нет, у меня нет никаких планов, — без стеснения ответил Тони, поглаживая его по бедру, слушая ритм сердца, который на мгновение сбился. — Хочешь провести ночь со мной? Забыть обо всех ограничениях?       — Да. Я приду к тебе сегодня… не только сегодня, если ты этого хочешь, — принц усилием воли постарался пропустить мимо ушей слова о бывших знакомых. И так всё шатко, им ни к чему новые выяснения отношений.       — Я хочу, — сознался Энтони и, немного подвинувшись, коснулся носом щеки Стива. — Хочу очень… обнимать тебя и быть с тобой, чтобы воздуха не хватало. Мне так хочется, что дрожат руки, — он резко выдохнул и вцепился в его рубашку. — Слышишь? Я хочу, чтобы ты был со мной сегодня и завтра ночью. И потом.       — Я буду, Тони, — он подарил ему горячий, опаляющий взгляд посиневших глаз и судорожное стиснул пальцы на спине Старка. — Я буду с тобой каждую ночь, пока ты этого хочешь. К чёрту всё, ты… Я не отступлюсь, — Стивен потянул его ближе к себе, запустил руку в мягкие тёмные волосы и накрыл его губы своими, требовательно врываясь языком в жаркий и желанный рот, чтобы показать Тони, насколько сильно он хочет этого, и ничто не способно убить в нём это желание.       Старк тихо заскулил, сам не зная, то ли от слов Стива, то ли от его губ. Он ответил на поцелуй, лаская языком нёбо, и сильнее вжался в сильное тело, воруя, как самый ужасный и противный человек на свете, желанную нежность, страсть и ласку. Мозг снова хотел кинуть в него острым камнем, но Тони подавил порыв, зная, что этой и следующей ночью принц будет с ним.