We Used To Wait

* — мармит — https://ru.wikipedia.org/wiki/Marmite * «Доброе утро, Британия!» и «Утро с Лоррейн» — реальные ТВ-программы. * — «Morrisons» — популярная сеть британских супермаркетов Его мама уже приехала, но, когда Ник возвращается из больницы домой, она находится в супермаркете. Так что когда она заходит в квартиру, она видит его, свернувшимся калачиком на диване, обнимающим пальто и плачущим, и Пиг, которая скулит и облизывает его лицо. — Ох, милый, — говорит она, ставя сумки на пол. — Ох, Николас. — Мне так плохо, — отвечает он, все еще плача. — Я так устал. — Почему ты не позвонил мне? — спрашивает она. Ник был настолько уставшим, что даже не удосужился включить свет, когда зашел в квартиру. Все это время он лежал в темноте. — Я могла бы вернуться раньше, не сегодня. — Не знаю, — говорит он. — Мам, я больше не могу. — Конечно, можешь, — отвечает она. Она включает свет и подходит к Нику, чтобы обнять его, потрепав по волосам. — Для начала, кому нужно позвонить, чтобы предупредить, что завтра утром на шоу тебя не будет. Потому что ты еще не готов. И когда ты последний раз кушал вообще? — Никому. Мне дали отпуск. И я не знаю. Меня вырвало утром. Она гладит его по волосам. — Бедняжка, — говорит она. — Ладно. Я наберу тебе ванную, и пока ты будешь там, я сменю постельное белье и приготовлю бутербродов с горячим молоком. — Мне нельзя молочные продукты, — сквозь слезы говорит Ник. Он так устал, что даже не уверен, сможет ли дойти до ванной. — Ты всегда забываешь. Ты хочешь меня убить. — Молоко не убьет тебя, Николас, — отвечает она, — перестань жаловаться. Значит, я сделаю что-нибудь другое. Всегда путала ваши с братом аллергии, боже. — У меня аллергия на лактозу, у Эндрю — на ананасы. Не так уж и трудно запомнить. — Конечно, потому что ты однажды сделал ему ананасовое желе, и он тебе всегда припоминает об этом. — Она целует его в висок. — Вставай. Тебе станет лучше после ванной и бутербродов. Мы с Пиг поменяем постель. Конечно, Пиг не остается с ней. Она идет в ванную комнату с Ником, тщательно охраняя его, пока он сидит в ванной и чувствует себя ужасно. Ему достаточно комфортно, пока Пиг рядом с ним, облизывает его руки, и пока мама меняет постель в комнате. — Бутерброды готовы, — кричит она через несколько минут. — Вытирайся и выходи. Не утопись там, тебе завтра еще нужно сходить проведать своего парня. Ник опускает голову. Луи. Шесть месяцев отношений, о которых никто ничего не знал, а теперь кругом только и говорят о том, что они вместе, но Луи-то об этом не знает. Вина поедает его изнутри. Кажется, Луи хочет, чтобы Ник постоянно был рядом с ним, да и Ник не против, вообще-то, но Луи болен и уверен, что последние несколько дней за его дверьми сидит огромный осьминог, который только и ждет, чтобы напасть на него. Так что Ник не знает, на самом ли деле Луи дорожит их отношениями, или это просто «бред больного». И дело в том, что, когда Луи станет лучше, ему все равно как-нибудь станет известно о том, как все о них узнали, а у Ника уже совсем не останется сил, чтобы достойно отреагировать на его выпады. Вот так. Он даже не думает о том, как все пройдет, особенно если сам Ник считал их отношения очень даже серьезными, а сам Луи так не думал. Он моет волосы и затем спускает воду, оставаясь сидеть в пустой ванной. — Ты еще жив, Николас? — спрашивает его мама, стучась в дверь. — Да, — отвечает он, не находя сил, чтобы придумать остроумный ответ. — Ну, тогда выходи и поешь бутербродов. Я сделала несколько и для собаки твоей. — Моя собака не будет есть бутерброды. — Поверь, она любит их. — Мам. — Он выходит с ванной и вытирается чистым полотенцем, а затем надевает пижаму, которую его мама положила на корзину с бельем. Он даже не помнит времен, когда они были так близки. Не помнит, когда он так нуждался во всем этом. Постель уже расстелена, когда он выходит с ванной комнаты, и Пиг уже собирается прыгнуть в нее, когда мама останавливает. — Нет, Пиг. Не в кровать. Она скулит и пробует снова, но его мама непреклонна. На прикроватной тумбочке стоят тарелка с бутербродами и бутылка кокосовой воды, так что Ник, чувствуя благодарность, растущую в его груди, залезает в постель. — Тебе лучше? — спрашивает она, когда Ник откусывает от первого бутерброда. Ему все еще очень хреново, и он не уверен, поможет ли ему еда. Его руки трясутся, и он едва ли вспомнит, когда ел последний раз. «Кит-кат» из больничного автомата не в счет, кстати. — Да, мам. — Прекрасно. Кстати, во сколько тебе нужно проснуться завтра? Ник пожимает плечами. — Не знаю. Где-то в десять. Она достает телефон из кармана и прилагает огромные усилия, чтобы установить будильник. — Хорошо, я прослежу, чтобы ты не проспал. — Не очень хорошо себя чувствую. — Ешь бутерброды, — говорит она, — пей свой нелепый напиток. — Это кокосовая вода. — Ты вообще знаешь, сколько стоит эта хрень? — Да, мам. — Ну, тогда можешь подтираться своими деньгами, если хочешь. Ник пытается улыбнуться и покорно доедает бутерброды. — Теперь пей и ложись спать, — говорит она. Он дожидается, когда она выключает свет и закрывает за собой дверь, и гладит пустое место на кровати рядом с собой. Оно уже так долго пустует. Ник просто хочет, чтобы Луи вернулся домой. ~*~ — Что это за пакеты? — спросил Ник, заходя в коридор с кружкой чая и куском тоста. — Я думал, ты за молоком пошел. — Ну, если бы ты не был чудаком, который не любит молоко, то мне бы не пришлось идти, верно? — На новом паркетном полу стояло шесть пакетов c логотипом «Morrisons». Луи нашел необычный оттенок розового, что не скрылось от внимания Ника. — Не то чтобы я его не люблю, — Ник приподнялся на носочки, чтобы заглянуть в один из пакетов, но так, чтобы Луи этого не заметил, — у меня просто от него понос. Луи сморщил нос. — Как сексуально. — Знаю. Моя лактозная непереносимость собирает всех парне-ей. Животик чешется и горло боли-ит, — пропел Ник. — Хм. То есть, ты становишься угрюмым и хриплым? — Луи стряхнул с себя куртку и кинул ее на стеллаж около двери. Он не имеет понятия, как пьяному Нику приходилось прицеливаться, чтобы попасть на эти вешалки, так что Нику кажется это достаточно милым: то, как Луи словно возвышается над его бывшими парнями благодаря этому изяществу. Не то чтобы они с Луи встречались, конечно. Они как бы, ну, просто иногда спят друг с другом. Все ведь так делают. Мы же в двадцать первом веке! Хотя, может, им стоило бы реально встречаться. Боже. — Гримшоу Земля вызывает Гримшоу. Ты становишься угрюмым и хрипишь? Ник закатил глаза и сделал свой самый ужасный хриплый голос. — Вот такой голос, да. Так что там в пакетах? — Не разговаривай так. Это отбивает желание. — Отбивает желание? — Готовить тебе ужин, — быстро сказал Луи. — Ну, вообще-то, ничего необычного. Буду использовать полуфабрикаты. Лишь однажды я приготовил ужин полностью, для Гарри. Мне потребовались гребанные часы. Так что я больше люблю пасту и соусы. — Ты собираешься приготовить ужин, — сказал Ник, — и тебе понадобится содержимое шести пакетов? — У тебя всегда есть только твоя любимая вредная еда. — А теперь у меня будет вредная еда, которая нравится тебе? — Ник изогнул бровь. — Нет, теперь вредная еда, которая нравится мне, будет храниться у тебя. И я приготовлю ужин, так что сотри это выражение лица и помоги донести всю эту фигню до кухни. — Раз уж на то пошло, нужно будет выделить тебе свою полку в холодильнике. Луи застыл на несколько секунд. — Я много купил, — сказал он. — Придется выделить две полочки. — Хорошо. Займусь этим в ближайшее время, — сказал Ник, стараясь звучать раздраженно, но звучит больше влюблено. — Уверен, ты хочешь попросить меня помочь тебе. Луи подхватил три сумки, проходя мимо Ника. — Нет, — сказал он Нику через плечо. — Я сам. А тебе лучше разобраться со столиком, если несложно. — Со столиком? — Ага, в пакете, рядом с тобой, цветы. Надеюсь, у тебя есть ваза. Внутри Ника все словно перевернулось, но он старался этого не показывать. Этот красивый, очаровательный безнадежный романтик, в которого он влюбился. Он никогда… даже подумать не мог, что в его жизни будет такой поворот. Он осторожно положил пакеты на пол кухни и выудил миленький букетик цветов, пестрящий яркими тонами. — Ваза есть. Так что ты приготовишь мне? — Сюрприз, — нахально сказал Луи и замахал на него. — А теперь подготовь столик, миньон. Ник послушно вышел из кухни, чтобы найти скатерть в серванте (пп: о, это слово!..) для последующей подготовки стола. Он достал свечи в серебряном подсвечнике (который случайно нашел в антикварном магазинчике), и красивую, но неподходящую скатерть (которую Пикси подарила ему на день рождения). Потом, когда он расстелил скатерть, Ник пошел в ванную, чтобы разобраться с цветами (у него есть ваза, которую Кейт подарила два рождества назад) и спрятать эту глупую, совершенно нелепую, слишком широкую улыбку, чтобы Луи ее ни в коем случае не увидел. Он не планировал в него влюбляться, но теперь он не может противиться этому чувству. У него ушло сто лет, чтобы ровно подрезать стебли у цветов и расставить их так, как ему нравится, но когда он был наконец удовлетворен, он осторожно отнес их в гостиную, пока Пиг счастливо тявкала у его ног. — Я могу упасть на тебя, — предупредил ее Ник, — не думаю, что тебе понравится оказаться в мокрых цветах. Пиг, конечно, проигнорировала его и сопровождала по всему пути, пока он не поставил вазу посередине стола. На нем уже стояло несколько тарелок, два бокала с красным вином и расписная тарелочка с запиской на ней: будь моим, ты, ублюдок, чуть ниже четыре улыбающихся рожицы и шесть разноцветных сердечек. Ник прямо-таки плюхнулся от неожиданности на диван. Он нашел недалеко от себя пару листков — Луи всегда все разбрасывал в его квартире — и написал я уже, ты моя огромная заноза в заднице хххххххх (пп: привет из первой главы ;)), следом положив на противоположную часть тарелки. После он упал на диван, лицом зарываясь в подушку и пытаясь выровнять дыхание. Он вел себя тихо достаточно долгое время — все чувства у него выражались через кусание подушки — и даже не шевельнулся, когда услышал, что Луи закончил с приготовлением и заходил в гостиную, ступая аккуратно и, очевидно, что-то неся в руках. В воздухе витал аромат чеснока. Ник дал ему достаточно времени, чтобы заметить ответ на его записку. И еще немного. А потом еще немного времени. Так что Луи сам подошел к нему и погладил по спине. — Ты в порядке? Ник немного сдвинулся и открыл один глаз, чтобы посмотреть на Луи. Его сердце колотилось. — Я всегда кусаю подушку, когда обмениваюсь записками с парнем, который мне нравится. Так мы теперь типа… пара? Луи пожал плечами. — Если ты хочешь этого. — Ну, — протянул Ник, потянувшись к Луи и трясущимися руками притянуть его для поцелуя, — ты подарил мне цветы. — Только потому, что хочу затащить тебя в постель, — сказал Луи, поглаживая большим пальцем щеку Ника и целуя уголок его губ. — Сработало, что ли? — Зависит от того, каким будет ужин. — Спагетти Болоньезе, чесночный хлеб, свежий сыр для тебя, сыр с плесенью для меня, салат и торт на десерт. Все без молока. Ник снова поцеловал его. — Я мог бы встречаться с тобой даже только из-за свежего сыра. Луи рассмеялся и крепко обнял Ника, прижимая к дивану. — А теперь время есть спагетти, — сказал он, переплетая пальцы с пальцами Ника. Они уселись за столик, и Луи игриво посмотрел на Ника, — мой мужчина. О, господи Так что Ник просто рассмеялся. ~*~ — Моя мама приехала ко мне, — рассказывает Ник Луи, когда Джей вышла за чаем для них двоих. — Она хочет встретиться с тобой. Очень волнуется. Может, я смогу привести ее сюда? Если ты не против, конечно. Завтра. Всего на пару минут. Просто чтобы поздороваться. Луи сонный из-за боли и антибиотиков. — Ладно, — говорит он. Луи переплетает их с Ником пальцы. По всей тыльной стороне его ладони проходят следы от иголок из-за капельниц. Он по-прежнему подсоединен, по крайней мере, к двум. Ник уже так устал от проводов и трубочек. — Я ей понравлюсь? — Не знаю, — отвечает Ник. — Да, если будешь себя хорошо вести. Луи улыбается. Очень медленно растягивает свои губы в улыбке. — А она знает о нас? Иногда внутренности Ника кажутся ему колючим льдом. — Да, — отвечает он. — Знает. ~*~ Ник приезжает в час дня со своей мамой и с орхидеями. На этот раз кислородной маски на Луи нет, но кислородная трубка снова на нем. — Я убийца растений, — говорит Луи, когда Ник ставит горшок с цветком на прикроватную тумбочку, но сонно улыбается. — Ты уже не выглядишь как ходячий мертвец. Не то что вчера. — Разве это не я должен говорить? — Ник наклоняется, чтобы поцеловать Луи в лоб. — Это моя мама, Айлин. Мама, это Луи. — Я убеждаюсь в том, что он достаточно спит, — уверяет Айлин, подходя ближе к Луи и накрывая его ладонь своею. — Очень приятно наконец-то познакомиться с Вами, молодой человек. И очень приятно слышать, что ты идешь на поправку. — Мне тоже, — хрипит он. Луи такой бледный; шрам, пересекающий весь его торс, по-прежнему очень красный, но, может, не настолько воспаленный, как на прошлой неделе. Ник хочет обвести татуировку «it is what it is» кончиками своих пальцев. — Что с пневмонией? — спрашивает Ник. Его мама приготовила утром тосты с мармитом, а вчера вечером — суп. Они, наконец, накормили Пиг тем, чем она должна питаться, и за всю ночь у Ника было всего два кошмара, после которых она была с ним, смотрела «Симпсонов» до тех пор, пока он не засыпал. Она принесла с собой матрас и постелила около кровати Ника, не обращая внимания на его протесты. — Ребра болят больше, — говорит Луи, — живот болит меньше. Рука чешется, пневмония лишь заставляет чувствовать себя отвратительно. — Ну, ты словно войну прошел, — говорит Айлин. — Мы все очень беспокоились за тебя. — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Ник. Ему немного неловко из-за того, что мама здесь. — Как насчет телевизора? — Было бы неплохо, — говорит Луи. — Недавно смотрел «Доброе утро, Британия». — Так и знал, — отвечает Ник. — А «Утро с Лоррейн» смотрел? Сегодня он был не очень. Луи приподнимает брови. — Разве ты не должен был на работе быть? — Взял выходной, — уклончиво отвечает Ник. Он знает, что должен рассказать все Луи, но хочет, чтобы Луи был в лучшем состоянии, чем сейчас. Так что он все расскажет, но не сегодня. Он не уверен, конечно, что когда-нибудь будет подходящий день. Он такой невообразимый трус. — Чтобы показать маме город, да? — Надеюсь, он сделал все идеально. — Разумеется, милый, — говорит она. — Можем мы сделать еще что-нибудь для тебя? — Если только сделать так, чтобы я чувствовал себя лучше. — Не думаю, что мы в этом хороши, — говорит она. — Этот говнюк хорошо приглядывает за тобой? Луи улыбается, медленно и сонно, немного повернувшись, чтобы посмотреть на Ника. — Да, — отвечает он. — Он для меня все. Ник хочет упасть и заплакать. Он больше не может скрывать от Луи правду. Рано или поздно он увидит упоминания о них в газетах или по телевизору. Им нужно поговорить в ближайшие два дня. Просто Ник так не хочет, чтобы Луи потом не хотел его видеть. Так что сейчас он просто сжимает руку Луи. — Я ненадолго здесь, — говорит мама Ника. — Я просто пришла, чтобы поздороваться. Когда выздоровеешь, обязательно приезжай к нам, чтобы познакомиться со всеми. Отец Ника будет рад увидеть тебя. Луи смотрит на Ника. Ник, в свою очередь, не может понять это выражение лица. — Да, они все знают, — говорит он. — Раньше не знали, только сейчас я им рассказал. Луи недоверчиво смотрит на него пару секунд, а затем кивает. — Было бы неплохо. Надеюсь, это будет очень скоро. Мама Ника улыбается. — Но сначала тебе нужно поправиться, — говорит она. — Тебе нужно быть очаровашкой, чтобы встретиться с нами. Она остается ненадолго. Айлин собирается пройтись по магазинам, а затем забрать Ника с больницы; она целует сына в макушку и Луи в лоб. — Твоя мама милая, — говорит Луи, когда она уходит. — О да, — соглашается Ник. — Поцелуй меня, — говорит Луи, и его голос звучит настойчиво. Ник наклоняется и прижимается губами к губам Луи. Его внутренности словно сжимаются. Луи пахнет больницей, а его губы такие сухие и потрескавшиеся. Когда Ник садится обратно, Луи смотрит на него с серьезностью во взгляде. — Я люблю тебя, — говорит Ник. — Если бы только я сказал тебе это до того, как все это случилось. — И я, — отвечает Луи. — Тоже хотел сказать тебе это. — Мы просто запутались, — говорит Ник, — никому ничего не говоря. Луи кивает. — Ага. Я просто хотел, чтобы это было нашим секретом. — Знаю, — говорит Ник. Он не спрашивает, хочет ли Луи, чтобы это до сих пор осталось секретом. Потому что он боится ответа. — Так ты чего-нибудь хочешь? Могу тебе принести завтра что-нибудь. — Знаю, это странно, но… — его пальцы сжимаются. — Можешь побрить меня? — В смысле, твое лицо? Луи морщится. — Все колется. Медсестра сказала, что сделает это сама, но я хочу, чтобы ты мне помог. — Я могу сходить в магазин поблизости и купить бритву. Если там не будет, то позвоню маме и попрошу ее, чтобы купила она. Если ты, правда, хочешь этого. — Это ведь не странно? Ник качает головой. — Нет, любимый, конечно, нет.