Песчаная леди

Что-то неуловимо изменилось в отношениях между Казекаге и его супругой. Может быть, взгляд, которым он смотрел на неё, а может её манера сказав или сделав что-то, каждый раз смотреть на него, словно ища его одобрения. Но чтобы там не происходило между ними, а причина их присутствия на территории страны Рек была вполне определённая и миссию следовало бы уже заканчивать, ведь и так слишком много времени они потратили на поиски. Их задача усложнялась ещё тем, что им самим приходилось самым тщательным образом скрывать от кого бы то ни было своё присутствие и всячески избегать контактов с местным населением. Одно дело — присутствие на территории соседней страны простого отряда ниндзя, на это уже давно многие смотрели сквозь пальцы, и совсем другое дело, если этим отрядом командует сам Каге. Ведь это вполне может быть расценено, как агрессия со стороны Суны, а значит о том, что они в стране Рек, лучше не сообщать посторонним. Поэтому они медленно и аккуратно обследовали берега многочисленных рек и озёр, леса, раскинувшиеся между ними, болотца и небольшие холмы. Последние считались удобными местами для жизни, там легче всего было строить дома, а на склонах крестьяне возделывали пашни. Может это и не самый простой из вариантов земледелия, зато урожай гарантированно не сгниёт на корню. Отряд шёл вглубь страны, всё больше удаляясь от границы. Благо, низины и трудно проходимые болотные топи остались позади, идти стало гораздо легче, да и разнообразная мошкара уже не была столь мучительно назойлива. — Канкуро, напомни мне пожалуйста, разве здесь не было деревни? Помнишь, мы с тобой и Темари останавливались там на ночь, когда несколько лет назад были в этих местах на задании. — Ну да. Так деревня, вот ведь она. — Деревня-то на месте, но тебя не смущает, что тут нет ни одного жителя? А ведь здесь жили довольно зажиточные крестьяне. — Думаешь, их тоже? — Нет, не похоже. Ты как считаешь, Хината? Девушка смутилась, но постаравшись взять себя в руки, ответила: — Там всё было раскидано, стёкла выбиты, огороды вытоптаны, а некоторые дома так и вовсе сожжены. Тут всё не так. — Я о том же. Впечатление такое, что местные жители ушли отсюда сами, забрав с собой всё самое необходимое. Нет, этих крестьян что-то заставило уйти отсюда. Надо быть настороже. — Думаешь, эти отморозки окопались где-то поблизости? — спросил Канкуро. — Да, именно так я и думаю. Возможно, не только в нашей стране люди пострадали от них. — Но какой в этом смысл? — задал вопрос, который всё это время вертелся у всех на языке, один из шиноби. — Деньги? — предположила Хината. —То есть? — Я тоже склоняюсь к этому, — встал на сторону жены Гаара. — Тактика вырезать всех до единого. О таком происшествии очень быстро узнают жители сначала ближайших, а потом и дальних деревень. Люди будут бояться, а с запуганными крестьянами можно делать что угодно. Например — потребовать с них дань. Временно покинутая своими жителями деревушка, стала их штабом. Двое из шиноби отправились на разведку, как бы Хината не просила отпустить её с ними, Гаара был категорически против, страх потерять близкого человека был ещё слишком силён в нём. Хинате путь в разведотряд по некоторым причинам был заказан и сейчас эта причина сидела рядом в состоянии глубокой задумчивости. Разведчики вернулись достаточно быстро, избежав всех возможных неприятностей на своём пути. Подозрения Казекаге подтверждались. Они нашли лагерь неизвестных шиноби, не носивших протекторы какой бы то ни было деревни. И это был не временный привал, а вполне даже основательно укреплённый лагерь, рассчитанный на случай осады. Расположен он был на вершине холма, что увеличивало обзор из лагеря и не давало врагам возможности подкрасться незамеченными. По периметру лагерь окружал частокол, что в свою очередь значительно затрудняло атаку и сводило на «нет» возможность неожиданного нападения. Ну и чтобы совсем отбить охоту нападать, лагерь окружал глубокий и широкий ров. От профессиональных шиноби всё это вряд ли бы спасло, но вот отбить охоту лезть на рожон у разного рода авантюристов, а также стражи местного даймё точно поможет. И чтобы уж наверняка обезопасить себя от посягательств любителей справедливости из местных жителей, в лесу, что окружал со всех сторон холм, были наставлены простенькие ловушки, призванные отпугнуть любопытных. — Мы и так уже почти две недели бегаем за ними. Не слишком ли большая честь для каких-то подонков? Атакуем сегодня ночью. Во-первых, это снижает вероятность того, что нас заметят раньше, во-вторых, сейчас эти ребята расслаблены, крестьян поблизости нет, официально никто на них не охотится, они сидят себе спокойно в своей норе и совершенно не ждут подвоха. Они слишком уж самоуверенны, это их и погубит. Спорить с Казекаге никто не стал, да и какой был в том смысл? Ведь с ними был их предводитель, тот, от кого почти ни один враг не уходил (говорят только в Конохе нашлось пару человек, способных ему противостоять). Канкуро-сан тоже один из сильнейших, не даром ведь брат Гаары-сама, лучший марионеточник и не только как шиноби, но и как мастер кукол. А ещё Хината-химе, для её глаз не существует преград, в этом они уже сами убедились и хотя никто из них не видел её в бою, но говорили, что она одна из лучших шиноби в Конохе, хотя, глядя на неё саму, как-то с трудом в это верилось. Шаг за шагом они пробирались к своей цели, опустившаяся ночная тьма, надёжно укрывала их среди деревьев и зарослей колючей ежевики. Со слов Хинаты, за стенами укрытия прятались восемь человек, семеро из них расположились в одном из домиков-сараюшек, которых на территории укрытия обнаружилось сразу несколько, а один находился у самой стены, периодически обходя весь лагерь по периметру. Это была хорошая новость, если ему приходиться обходить, значит навыками ниндзя-сенсора он не обладал и обнаружить, надеясь только на зрение, не мог. Правда, несколько смущало то, что со слов всё той же Хинаты, у них имелся ещё один тайный выход-тоннель, берущий начало в центре укрытия и выводивший к самому подножию холма в двух шагах от леса. Но это ничего, им придётся поставить у выхода одного из ребят, лучше бы конечно, даже двоих, но их силы и так ограничены. В центре лагеря стоял наспех сколоченный навес, было и ещё несколько строений. Сами-то они не особо привередливы, но где-то надо было держать оружие, награбленные товары и провиант. Живущие в этом лагере никогда не ставили своей целью банальные грабежи, их интересы были куда шире. Что может быть ценного в этом мире? Деньги? Они слишком легко теряются. Слава? Мимолётна и изменчива, а им нужно было нечто незыблемое как гранит. Любовь? Никто из них не верил в такую ерунду, нужна любовь, так что же проще — пойди и купи девку помоложе да порезвей. Нет, им нужна власть. Вот то единственное, что может принести истинное удовольствие, и она одна дороже денег и славы. Все, кто собрался в этом лагере искали и жаждали только её одну. Их всех нашел и объединил Мичио, он же стал их предводителем. Несколько лет назад банду, в которой на тот момент состоял Мичио, разгромили шиноби из Суны, всего двое из них тогда смогли сбежать и остались живы, но один из них совсем ещё молодой мальчишка, только что успевший к ним примкнуть и крови-то ещё как следует не нюхавший, сказал, что не хочет больше всем этим заниматься. На этом их с Мичио пути разошлись, он не знал жив ли тот и если жив, то чем он занимается, да и не интересовало это его. Ему и своих проблем хватало, надо больно ещё за этим дураком присматривать. Тогда почти два месяца он прятался от всех в лесах и чахлых болотах этой чёртовой страны, ждал, когда заживут все его раны, надо же такому случиться, но именно тут, среди болот страны Рек, он в последствии нашел себе надёжное укрытие. В том бою ему сильно досталось, он лишился правого глаза, да и вообще еле ноги от туда унёс. До сих пор, когда начинается сезон дождей, израненное тело начинает ныть, боль выкручивает сильно пострадавшую ногу, в пустой глазнице просыпается, грызущая изнутри боль. В такие минуты он проклинает именем всех хвостатых демонов песчаных шиноби с их марионетками. Но Мичио сильный, он не только смог встать на ноги, но и собрал вокруг себя таких же, как он сам, жестоких ниндзя-изгоев. Теперь он сам лидер и только он решает что и как они будут делать. Пусть эта власть вовсе не то, о чём он так мечтал, но для начала и это неплохо. Вечером семеро шиноби сидели вокруг костра, перебрасываясь скабрезными шутками и нагружаясь саке из их немалых уже запасов. Небо постепенно меняло свой цвет, перекрашиваясь от алого в тёмный индиго, лишь у самого горизонта на западе над верхушками деревьев ещё оставалась тонкая полоска багряно-красного заката. Самый старший из сидевших там, был мужчина лет тридцати, невысокого роста, коренастый, но даже одежда не скрывала бугры мышц на его руках. Правый глаз прикрывала чёрная повязка, вернее скрывала глубокую и пустую глазницу от посторонних взоров, на губах гуляла злая усмешка, казалось, что в этом лице не осталось ничего человеческого, привычные людям чувства не волновали его. Он признавал только власть, а тут она была сосредоточена в его руках, даже в отношениях с женщинами он был жесток и груб, когда он приходил в очередной бордель, местные обитательницы, уже давно не верящие ни в бога ни в чёрта, начинали истово молиться сразу всем святым, о которых когда-либо слышали, лишь бы его выбор не пал на неё. — Мичио-сама, мы долго ещё будем веселить пиявок в соседнем болоте, прозябая здесь? — Что-то имеешь против? — Нет, но всё же. — Зудит? Сходи в соседнюю деревню, девку найди себе что ли, хоть будет чем заняться. — Да от него все девки как от огня шарахаются! — рассмеялся кто-то. — Ну ничего — догонит! Ладно уж, выходим через три дня, снова навестим страну Ветра, надеюсь, что они уже успели ознакомиться с нашими достижениями. Пора бы их уже и потрясти, всё же их стараниями я с одним глазом хожу, за мной должок остался. Пусть как следует трястись начнут, а там уже по первой нашей просьбе, все их пожитки к нашим услугам. — Надоело уже крестьян грабить. Скучно. Они как стадо баранов носятся и кроме как вилами махать и не могут больше ничего. — Потерпишь. Ещё подкопим деньжат и там можно будет за нашего уважаемого даймё как следует взяться. Между тем чужаки стояли у самой кромки тёмного леса и ждали одного лишь чуть заметного жеста, незамеченные никем, но вооруженные до зубов и куда более опасные, чем местные крестьяне.