Some sugar on us

      Люблю зиму. За замершую красоту, за то невесомое ощущение меланхолии, что витает в морозном воздухе, за теплые свитера и спешащих людей, которым до тебя нет никакого дела. На часах половина десятого, а я бреду по полупустой улице, с работы, которая меня не устраивает, но дает возможность держать нас с Томо «на плаву». Теперь мы вместе, в чужом городе, где по-хорошему у нас есть только мы, и я еще ощущаю тот груз ответственности, что лег на мои плечи и нисколько за меня, сколько за парня, который ждет дома, выпивая третью по счету чашку с горячим чаем.       Топчусь на месте, ожидая автобус. Тонкий слой снега тает под тяжелыми подошвами ботинок, и я закуриваю. Втягиваю терпкий дым, оседающий в легких и отдающий приятной слабостью в теле, выдыхаю струйку белого дыма, который исчезает, растворяясь в ночном воздухе. Поднимаю голову и смотрю на темное, низкое небо и картинка напоминает старую фотографию и я, от чего то, улыбаюсь, когда вспоминаю то фото, что на главном фото профиля Томо порядка пяти лет назад. Присвистываю, понимая, как изменился мальчик. Как из нелепого подростка, он превратился в потрясающе красивого юношу, со струящимися черными волосами, глубокими темными глазами, глядя в которые перехватывает дыхание. Парень, который был мне едва по плечо - теперь смотрит на меня сверху вниз, но так покорно и нежно, что мне совершенно плевать, что он вырос выше и статнее меня. Острые скулы, тонкие губы и идеальное тело, с бледной, словно мраморной кожей. И я до безумия счастлив, что имею право обладать этой космической красотой. Он целиком и полностью мой, начиная от завораживающей оболочки и заканчивая самыми темными уголками его души, и это чертовски греет самолюбие.       Тлеющая сигарета больно обжигает пальцы, и я, выругавшись, бросаю окурок в мусорку, вглядываясь в пустую дорогу. Поджигаю еще одну и так же глубоко затягиваюсь, снова ныряя в свои мысли. В такие вечера, когда мои мысли предоставлены только себе, я стал невольно задумываться, что может наши отношения с Томо и нельзя назвать сложными. Мы все еще ругаемся, часто ругаемся, порой на пустом месте, но при этом нас объединяет то, что мы оба любим до потери памяти, до потери пульса. И быть может это «навсегда». Эта мысль одновременно и пугает, и так же приводит в восторг. Представляю нас, путешествующих по миру, представляю свои седины и обаятельные морщинки Томо, и это будоражит сознание, так, что тело покрывается мурашками и возникает непреодолимое желание хотя бы прикоснуться к моему маффину. А вдруг это правда? Вдруг так и будет, и спустя 40 лет я все так же буду желать запустить ладонь в его волосы, что бы притянуть ближе. Вместе до старости, до самого конца. Снова затягиваюсь, легко улыбнувшись, от этого ощущения, что разливается внутри, становится так тепло, что, кажется, свитер согревает гораздо слабее.       Выпускаю облако дыма, как ощущаю резкий толчок в плечо и холодный металл у шеи. Громко сглатываю, а сердце готово вырваться из груди. - Кошелек. Быстро, - хриплый голос из-за спины. И я, боясь пошевельнутся, тянусь к бумажнику, что в кармане. Ощущаю острое лезвие ножа, которое невесомо скользит по кадыку, доставая бумажник, с жалкой сотней внутри. - Это все, что есть,- шепчу я, а грубая рука выхватывает помятую сотню из рук. - Кошелек. Живо, - выкрикивает парень за спиной. Протягиваю потертый бумажник, из которого выпадает маленький пакетик – серебряная цепочка для Томо. - Врешь, тварь!- нож проносится в непростительной близости, когда я, наконец, выжав момент, разворачиваюсь к нападающему, с размаху ударяя по лицу. Мужчина в темно-сером худи, пятится назад, натягивая капюшон, скрывающий его лицо, громко матерится и делает замах ножом. Адреналин бьет в крови так, что чувство страха, сцепившее меня в начале, отступило на задний фон. Умудряюсь ускользнуть от замаха, и бью нападающего коленом в живот. Тот хрипит от боли, но замахнувшись еще раз, задевает лезвием предплечье. Вспышка боли пронзает тело, а я, стараясь ударить в ребро ладони, что бы выбить нож из его рук, промахиваюсь и получаю удар в бедро. Снова яркая вспышка боли. Сжимаю зубы. На джинсах проступает пятно крови, я в очередной раз умудряюсь увернуться от удара, при этом падая на землю, как вижу, в конце улицы людей. Начинаю кричать, что есть мочи, а нападающий, испугавшись, пускается в бегство.       Когда ко мне подбежали два мужчины - парень в темно-сером худи, скрылся в конце проулка. Выругавшись ему вслед, я шумно выдохнул. Ногу и предплечье жгло адской болью. - С вами все в порядке? Я вызову скорую. - Не стоит, - шиплю сквозь зубы я, стискивая рану на ноге, - Это всего лишь царапина. - Точно? - Да. Просто помогите мне подняться. Мужчина протягивает мне руку, и я понимаю, что кроме раненых конечностей, у меня еще и несколько ушибов. - Давайте поедем в больницу? - Не нужно. Отвезите меня домой, если вам не трудно. - Ок. Грэг, пригони машину, - говорит один из мужчин.       Спустя пару минут, мы направлялись к моему дому в компании темноволосого мужнины, средних лет и молодого блондина. - Это ваше? – светловолосый парень протянул мне знакомый пакетик с подарком для Томо. - Да. Где вы нашли его? - Около остановки. Наверное, тот парень, что напал на вас, обронил, когда скрывался бегством. - Спасибо. - Подадите заявление в полицию?- деловито поинтересовался мужичина за рулем. - Нет, - я пожал плечами. - Почему? - Я даже не увидел его лицо. И камер в этом районе нет. - Да уж, - водитель присвистнул. - Спасибо вам. - За что? Мы просто появились в нужное время. - Поэтому я сейчас жив и относительно здоров, - я скривился. Рана на ноге ноюще болела. - В следующий раз выбирайте более безопасный маршрут. - Мистер, а как ваше имя?- поинтересовался молодой парень. - Шеннон. А как же зовут моих спасителей? - Я Грэг, - откликнулся темноволосый мужчина, - А это Карлос, мой сын. - Очень приятно. - Шеннон, поворот здесь? - Да, мы уже почти приехали.       Еще раз сказав спасибо, людям спасшим мою жизнь, и попрощавшись, я подошел к лифту, нажав спасительную кнопку вызова. Когда дверь отворилась, то я встретился «нос к носу» ни с кем иным, как с Шейлой. - Шеннон!- воскликнула девушка. - Привет, - буркнул я. - Что случилось? - Дай пройти. Я спешу домой. - Я тебя провожу. - Не стоит. - Что случилось? - Шейла, это не твое дело, ок? А теперь будь так добра, дай мне нажать кнопку лифта. - Фред не звонил? - Нет. - Тогда спокойной ночи. Я надеюсь это не серьезно - И тебе, - выдавил я, наконец нажав заветную кнопку 5.       На пороге дома, меня встретил взволнованный Томо, который увидев меня, буквально потерял дар речи. - Что стряслось, Шеннон?- парень подхватил меня под локоть и довел до кресла. - Упал. - Не ври мне! - На меня напали. - Какой ужас! - Томо приложил ладонь к губам, - Тебе нужно в больницу. - Это пара царапин, заживет, - отмахнулся я. - Дай посмотрю, - стянув с меня одежду, Томо принялся рассматривать мое тело на наличие повреждений. На педплечье была действительно царапина. Глубокая, но не смертельная. Джинсы с трудом снялись, засохшая кровь прилипла к коже и ткань отошла с болью. Томо охнул, увидев ножевое ранение на ноге. - Чем он тебя? - Нож, - неохотно ответил я, - Что ты делаешь? - Вызываю машину. - Зачем? - Мы повезем тебя в больницу. - Нет, - запротестовал я. - Да, -резко ответил Томислав. Порой мне казалось, что при всей своей наивности, он был гораздо мудрее и «старше» меня.       Спустя тридцать минут, мои раны обрабатывал доктор городской больницы, а на бедро наложили шов. - Боги, а что если бы не эти мужчины? - Давай не об этом, ок?- мы сидели в вестибюле больницы, ожидая результаты анализов, когда Томо был буквально на грани истерики, а я был все еще под обезболивающими и на коляске, которую нам услужливо выдала медсестра, ссылаясь на правила. - Я не могу не об этом, Шен! Постарайся вспомнить, как выглядел этот урод! - Еще раз говорю: я не видел, Томо. - Ше, ну постарайся. - Слушай, отстань. Мне важна твоя поддержка, но это было твоей идеей приехать сюда в больницу. А я этого не хотел. Ты задаешь вопросы, на которые я не знаю ответа, а мне и так не по себе. Так что давай не портить друг другу настроение, ок? Оно и так в дерьме. - Надо было сказать, что бы они тебе еще и успокоительных вкололи, - буркнул Томо. - Прости. Только не дуйся. Ну, Томо…. - Поехали. - Куда? - Не каждый день тебе выдают инвалидную коляску. Ты хоть раз на ней катался? - Эм…. Нет. - Значит самое время, - с этими словами, Томо покатил меня по коридору больницы, стремительно набирая скорость, и заставляя меня смеяться, оправляясь от шока, что я испытал часами ранее. - Нас, как минимум за это отчитают. - А я не боюсь, - показав мне язык, пробубнил парень. Строя из себя приличных «больных», Томо замедлял скорость, проезжая мимо кабинетов докторов и снова разгонялся, завидя пустой коридор. Благо ночью в больнице не так много народу. Когда лифт доставил нас на третий этаж больницы, Томо собрался в очередной раз прокатить меня «с ветерком» по протяжному стерильному коридору, как мое внимание привлекла папка с бумагами, что висела у двери в палату №75. - Хэй, Томо, погоди. Сдай назад. Парень послушно выполнил просьбу, а я не верил глазам, читая больничный лист. Ведь на нем красовались инициалы никого иного, как мать его, Фреда. - Фред? – зачем то слишком громко сказал Томо, когда в конце коридора показался сотрудник больницы. - Молодые люди, что вы тут делаете?- пожилой мужчина, в очках, двигался прямо к нам, а Томо будто парализовало. - Пора валить, - тихо сказал, я, а парень слово не слышал меня, - Томо, поехали. - Мы ошиблись этажом, - ответил я подошедшему мужчине, который со всей строгостью осмотрел меня, а затем и Томо. - Пожалуй, хирургия на первом этаже. - Простите, доктор…,- Томо вчитывался в имя на бейдже, - Доктор Колинз, мы икали палату 75. - Зачем? - Там находится мой…. брат. - Брат, говорите... - Именно. Младший. Сводный. По матери. - А вы кем приходитесь?- доктор заинтересованно посмотрел на меня. - И это его брат. У нас многодетная семья, - соврал за меня Томо, а я лишь уверенно кивнул головой, прикрыв глаза. Доктор еще раз посмотрел на нас, затем на палату 75, у которой мы стояли. - Вообще то время посещений уже вышло, но раз вы члены его семьи… - Да, да. Мы члены. На этих словах Томо, мне хотелось засмеяться. Да уж, я еще тот член, раз понятия не имею, что с моим другом. - ….вы выбрали не самое лучшее время для посещений. Ему уже дали снотворное. - А что с ним?- ляпнул Томо. - Он хотел спросить : Стало ли Фреду лучше?- вмешался я. - Да, он идет на поправку. Хорошо, что ему вовремя промыли желудок. Его жизни уже ничего не угрожает. - Фух, - выдохнул я. - Так что будет лучше, если вы придете завтра, когда он проснется. - Хорошо, - кивнул я, - мы поедем. - А что с вами, позвольте узнать? - Я… Я упал. Знаете, у нас это семейное, - глупо улыбнулся я и Томо, повез нас к лифту.       Результаты анализов удовлетворили врачей и меня, со спокойной душой, отправили домой.       Страшась завтрашнего дня, а именно того, что обезболивающее перестанет действовать, я жевал, заботливо приготовленный, сандвич с индейкой и никак не мог решить – «Говорить ли Шейле?» - А ты как думаешь?- спросил я парня, который читал какую-то кулинарную книгу, лежа на кровати. - Надо бы. - Может сначала точно узнаем, что случилось с Фредом? - Очевидно же- он наглотался таблеток. - Думаешь? А может банальное отравление? Алкоголь, наркотики. Хотя это же Фред…., - я взялся за голову, тяжело вздохнув. - Завтра узнаем. Тем более, раз он в сознании- он нам расскажет. - Братьям то и не расскажет, - я засмеялся.       Я не знаю, что наступило раньше – утро или адская боль в ноге. Боль буквально прошивала изнутри, и колко, с жаром, отдавалась в бедро. Рука и поясница тоже немного ныли, но на фоне ноги- это боль была незначительной. Я невнятно промычал, пытаясь встать с кровати. Нужно было срочно выпить обезболивающее, которое, как назло, хранилось в аптечке в ванной. Выдохнув сквозь зубы, я глянул на мирно посапывающего Томо, а затем на будильник. Подъем только через полтора часа, поэтому нужно постараться не раздубудить парня, но эта миссия была провалена, когда я вписался больным предплечьем в косяк. Громко выругавшись, я услышал тихие шаги, а затем и сонный Томо появился в дверном проеме. - Что такое?- хриплым ото сна голосом спросил парень. - Ерунда, - махнул рукой я. - Шен, когда ты прекратишь мне врать? Я криво ухмыльнулся. - Мне нужно обезболивающее, а я не могу его найти. - Нужно было разбудить меня и спросить. - Я бы и сам справился, - буркнул я. Томо лишь покачал головой. - Иди в кровать, аккуратно, а я принесу таблетку. Сделав недовольное лицо, медленными шагами, я проследовал на кровать и сел, опираясь на спинку. - Вот, возьми, - парень протянул мне розовую капсулу и стакан воды. - Спасибо. - Сильно болит, да? Я безмолвно кивнул, на что Томо приподнял рукав футболки и аккуратно прикоснулся губами к свежей ране на плече. Отпряв, Томо сел радом на кровать, прижав колеи к груди. В полумраке комнаты, повисла тишина. Лишь еле слышный гул проезжающих машин, доносился сквозь закрытое окно. - Спасибо, - прошептал я, нарушая молчание. - За что?- искренне удивился Томо, слегка улыбнувшись. - Да за все, черт возьми. Парень хмыкнул. - У нас правда все хорошо? – страх, что Томо что-то может не устраивать в наших отношениях, таился во мне с самого первого дня, после нашего «нового начала». И самый большой страх был это потерять любимого. Потерять, потому что я снова стал неисправимым эгоистом. От одной мысли, что в очередную ночь, я не смогу коснуться нежной кожи и мягких губ, что никогда не услышу этот любовный шепот, предназначенный только мне, и не увижу его улыбку, то мороз бьет по коже. - Когда ты перестанешь мне врать? - Я стараюсь. - По пустякам, Шеннон. Этот так нелепо и от это так…. - Как? Говори! - Противно, Шеннон. Противно от самого осознания. - Томо, просто я не хочу тебя лишний раз тревожить. Я не хочу, что бы ты грустил, зная, что мне сейчас больно. Не хочу, что бы ты расстраивался, потому что у меня был дерьмовый день, не хочу, что бы ты не мог уснуть, потому что сегодня я снова поругался с боссом. Понимаешь? - Но я ведь рядом не только для того, что бы делить с тобой радость. Так? Я молчал. Томо, в очередной раз, был прав. - Да, Шеннон, у нас все хорошо. - Почему то мене кажется, что сейчас врешь ты. - У нас это семейное, - передразнил меня Томо и крепко сжал мою ладонь.