Some sugar on us

      Кажется, наша квартира никогда не будет в тишине. Сегодняшняя суббота не стала исключением. Оранжевые и оливковые подушки были раскиданы по всему полу, стаканы с недопитым яблочным вином и высокие кружки с апельсинами, оставшимися от согревающего глинтвейна, усыпали свободное пространство между ними, слабый аромат кексов витал в комнате, на кухне творился невообразимый бардак, а кровать, стоявшая поодаль от всего этого безобразия, была закидана бумажками с каким то каракулями, что старательно выводил Питер. И не смотря на суету, громкий смех и бренчание гитары, это была именно та атмосфера, которая позволила мне расслабиться. Откидываюсь на пол, закинув голову на продолговатую подушку, с причудливым узором и кисточками на краях, и полуулыбаясь, смотрю, как Томо играет знакомую всем песню, а Кира с Алексом под нее танцуют. Автоматически начинаю хлопать в ладони, «выбивая ритм». Привычка. Уже чуть больше года я не садился за барабаны. Старые остались в родительском доме, а первое время после переезда я ходил практиковаться в гаражную мастерскую, к ребятам, пока те не сказали выкупать эти старые барабаны за баснословные деньги и искать себе новое место для репетиций. Естественно меня это не устроило, и, поругавшись со всеми, с кем только можно, я плюнул на это занятие. А потом, когда Томо никак не мог устроиться на работу, пришлось подрабатывать уборщиком нашей конторы. Утром я регистрировал полюса страхования, а вечером мыл полы в этом сраном офисе на втором этаже. Поначалу Томо приходил ко мне, что бы помогать и справляться с работой быстрее, но как показал опыт- управлялись мы в два раза медленнее, постоянно отвлекаясь на разговоры, незначительные касания и поцелуи. Однажды я увлекся, и так мы осквернили рабочий стол Патрика. В другой из вечеров, с касаниями переборщил Томо, в итоге я взял его прямо на тумбе, чуть не разбив кружку Салли, нашей начальницы. В следующий вечер мы сломали большой производственный принтер, который упал на пол, и я, строя из себя «невинного», упрямо мотал головой, когда на следующее утро Норман чинил поломку и обещал поставить камеры. После этого случая, Томо стал заходить реже, и я управлялся с уборкой гораздо быстрее. А потом Томо нашел работу повара, а я уволился с подработки, но к барабанам так и не вернулся. - Ребят, а давайте что ли в твистер, сыграем? – протянул Ричард, потягивая сладкое вино. - Я пас, - замотал головой Томо. - Мы играем, - улыбаясь протянул я. - Вот я, точно пас, у меня рука нога болит после ваших танцев, - усмехнулся Питер, потирая ушибленную щиколотку. - Мы с Алексом играем, - вытянув руку вверх, затараторила Кира. - Отлично. Играем парами, - объявил Ричард, - Кира и Алекс против Шеннона и Томо. - Но я не хочу играть, упрямо замотал головой Томислав, а я лишь подойдя к нему поближе, прижав за талию, объявил, что проигравшая команда оплачивает доставку суши для победителя. Томо картинно закатил глаза, прошептав «Тебе лишь бы пожрать» и усмехнувшись, кивнул. Первой из игры выбыла Кира, а за ней и Томо, пожав плечами и ответив на мой колкий взгляд «Я предупреждал». - Шен- правая нога на синий, Алекс- правая рука на желтый, Шен- правая рука на красный,- сыпал указаниями Ричард, а я лишь усердно передвигал конечностями, стараясь не упасть. Протянув руку под Алексом и тысячу раз пожалев, что я выбрал круг за ним, я шлепнулся на пол, громко матерясь. Алекс, до этого стоявший задом к «зрителям», развернулся и победно улыбнулся, а Кира захлопала в ладоши. Я не удержался, и слегка ударив под коленом, повалил парня на пол. Комнату заполнил громкий хохот, в вперемешку с ругательствами.       Томо помог подняться мне с пола, когда я перестал ржать, как припадочный, и обиженно заявил, что мы не поедим суши только из-за моей неуклюжести. - Ше, ну ты как медведь! - А сам то! - А я молодец, - вспрыснул Томо и ущипнув меня за нос, хотел уйти. Я перехватил парня за запястье, но он, умудрившись выпутаться из захвата, помчался по комнате, выкрикивая «Медведь-медведь» и громко смеясь. Парню 22, а он ведет себя, как 12-летний. Что-то вечно. И для нас с Томо это детство в заднице. Усмехнувшись, я помчался за «обидчиком», что бы как минимум защекатать этого засранца. Гоняясь за ним по просторной комнате, под недоумевающие взгляды друзей, мы пару раз столкнулись по разные стороны колонны, но Томо удалось от меня ускользнуть. Громко выдохнув и решив, что стоит начать заняться спортом, я побежал за парнем, который попытался скрыться от меня на кухне. - Поймал, - схватив парня под живот, выкрикрикнул я. - Медвеееееедь, в очередной раз задразнил меня Томо, когда я прижал его спиной к стене, заведя руки над головой. - Поймал, - тихо сказал я, щекоча дыханием тонкую, почти прозрачную, кожу на шее. - Пусти, - прошептал Томо, совершенно не пытаясь вырваться. - Еще будешь дразниться?- шутливо спросил я, но руки все же отпустил. - Мой медведь, - снова прошептал Томо мне на ухо, прижимая к себе ближе, обнимая за талию. - Твой,- шепчу я в ответ, протискивая руки под пояс мягких спортивных штанов и сжимая ягодицы. - Ше, там за стеной люди, прекрати, - выдыхая мне в губы, говорит Томо. - Нас не видно. - Все-равно, вдруг зайдут, - шепчет Томо, невесомо касаясь моих губ. - Они же друзья. Я их не стесняюсь. - Зато я стесняюсь, - мягко целуя, говорит Томо. - Скажешь, что во мне играет вино, и я грязно к тебе пристаю, - ответил я, легко кусая его нижнюю губу. - Ну, тебя, - широко улыбаясь, произнес Томо, - ты ведь трезвый. - Плевать, - отвечаю я, прежде, чем глубоко и долго поцеловать мальчишку.       - Шен, не хочу вас прерывать, но доставку, кто оплатит?- наглый голос Алекса, доносится через арку в стене. - Черт, - ругаюсь я, морща нос, а Томо краснея, мягко гладит мою щеку и чуть громче говорит «Медведик».       Время давно за полуночь, гости разошлись по домам, в кухне гора мусора и грязной посуды, а в теле приятная усталость, как физическая, так и эмоциональная от проведенного вечера. А главное у меня хорошее настроение. Лежа на боку, прижимаю Томо к себе, как можно крепче, и закинув на него ногу, горячо дышу в затылок. По телу разливается непередаваемая обжигающая волна уюта и счастья, что на лице появляется еле заметная улыбка. Томо что-то сонливо бормочет, а я, сжав его ладонь, погружаюсь в крепкий сон.