Some sugar on us

      Прошло шесть недель, как трещина в наших отношениях стала расти. В тайне боясь, что из незначительно острой полоски темноты она перерастет в непроглядную бездну, навсегда разделяющая наши души, я метался, как ненормальный, пытаясь выстроить мост, пусть хрупкий, но такой, что бы он выдержал все дерьмо, что стремительно падало на нас. Но Томо, кажется, это мост был не нужен. Он продолжал пропадать. То у Карлоса, то на работе, а то и вовсе не известно где, списывая все на загруженность, а потом и на усталость. Всю жизнь, твердя о чертовом доверии, я вдруг понял, что моя теория о безоговорочной вере в другого человека не так безупречна. Да она черт возьми- отвратительна, когда другой человек не хочет доверяться тебе.       Иду по парку, сегодня снова паршиво, но никому нет до этого дела. Смена только закончилась, и Алекс предлагал продолжить вечер, но я тактично отказался. Я не выдержу даже немного в этом храме разврата и дешевого пафоса. Как оказалось, наш клуб был одним из «элитных», что ли, в своем роде. Периодически к нам заглядывали знаменитости и просто популярные люди, оставляя приличные чаевые, клуб пользовался хорошим отзывом у критиков, а простым «смертным», по особым дням, вход и вовсе был заказан. Но при этом это заведение так и оставалось пустой черной дырой. Вы когда-нибудь задумывались о нравственности, о желании вести праведный образ жизни и возможности поменять все? Смотря на наших гостей, я убеждаюсь, что никто из них не знаком с этим самолично, и от этого становится противно. Вспоминаю себя в юности, но все равно мерзко смотреть на одни и те же пьяные лица, на продажных девок и не отстающих от них голливудских красавцев, вкусивших всю сладость жизни. Мне противно и одновременно интересно. Мне нравится наблюдать за праздником жизни со стороны, быть зрителем этого шоу. Два противоречивых чувства, как вся моя гребаная жизнь.       Вчера один парень оставил «на чай» какой-то наркотик, в яркой упаковке, на что я лишь усмехнулся, вместо того, что бы позвонить в полицию. Система просто закрывает на нас глаза, как и на тысячи других более крупных и совсем крошечных клубов. И снова, одновременно и противно и смешно.       Беру телефон и привычно звоню Шейле. Это стало каким то глупым ритуалом- звонить ей, когда Томо пропадает невесть где. Наверное, мне давно стоило вывести его на серьезный разговор, но я закрываю глаза, потому что боюсь. Шеннон Лето, ты чертов трус!,- шепчу я и закуриваю. Боюсь слов, которые ранят меня в самое сердце, боюсь, что парень отдалится еще больше и не могу найти в себе силы начать очередное начало конца. Шейла не отвечает и я выругиваюсь вслух, хотя девушка ничего мне не должна, но от чего то все равно обидно.       Все еще плутаю в парке, и купив банку с содовой, сажусь на лавку. Хочется чего-то покрепче, хочется напиться в дрова, хочется забыть все, что происходит со мной, отмотать пленку жизни назад и вернуться туда, где было хорошо и уютно, но я делаю глоток сладкой газировки и грустно усмехаюсь, замечая парочку, зажимающуюся на лавке, что за большим деревом. И становится холодно, не смотря на то, что на улице 25 градусов тепла, ведь мне, черт возьми не хватает тепла. Простого человеческого тепла. Хочется держать его в своих объятиях, хочется, что бы он порывисто дышал мне в шею, а я целовал его угловатое плечо, хочу элементарно поцеловать его губы, да так, как раньше, когда я чувствовал горячую искру, а не простую привычку. Живя с ним под одной крышей, я чертовски скучаю. Глупые недомолвки, возможные обиды и в итоге одиночество на лавке в парке. Еще раз усмехаюсь, бросаю опустевшую банку в урну и бреду по серым дорожкам, куда-то вглубь парка. Да, я тоже не подарок, у меня скверный характер и совершенное чувство собсвеничества, которое, как мне кажется, душит парня. Но почему я жертвую ради любви, а Томо лишь получает ее? Обида заполняет сердце. Обида и одновременная нежность к мальчишке. Снова чертова противоречивость, от которой я, скорее всего, свихнусь. Но, пожалуй, даже в психушке, сидя на скрипящей кровати и подобрав ноги под себя, я буду думать о Томо и медленно слетать с катушек основательно и навсегда. И ни какие таблетки не помогут.       И именно сейчас, когда мне хочется, что бы меня не только выслушали, а услышали, я роюсь в кармане джинсов и достают от туда кулон в виде бесконечности, который я купил с первой зарплаты в клубе. Не знаю почему я не выложил его из кармана вчера, когда так и не сумел подарить, но сегодня уже нет того пылкого желания. Томо просто не поймет мою метафору, он не захочет понять. Обвожу кончиком пальца гладкий метал, теребя цепочку в руке. Быть все же стоит подарить и пусть Томо сам думает, что значит эта бесконечность? Бесконечность моей любви, моего терпения, моих страхов, моих желаний или именно та сама бесконечная пропасть, что стремительно между нами растет?       Вижу свет в окнах квартиры, хотя на часах начало четвертого. Сегодня он рано. Усмехаюсь себе и иду домой. Аккуратно отворяю дверь и вхожу. - Я дома, - зачем то тихо говорю я, на что получаю неожиданный ответ «Я заждался». - Есть будешь? - Нет, перекусил по дороге. - Ну, у нас все равно ничего кроме полуфабрикатов, - смеется, садясь на пол, теребя одну из подушек. - Я очень устал, - говорю я, но Томо приглашает сесть рядом. - И хочу спать, - продолжаю я, ведь вижу, что сейчас самый лучший момент, что бы начать разговор. Томо и сам этого хочет. Но я все еще боюсь. - Дай я переоденусь сначала, в душ схожу, - небрежно бросаю я. - Ок, только не долго, хорошо? - Хорошо, - киваю я. Пожалуй, улыбка получилась слишком не искренней.       Приняв душ и переодевшись в домашние штаны, даже не заботясь о футболке, я сел рядом с Томо, который протянул мне чашку горячего чая с лимоном. - Спасибо. Давно не пил чай посреди ночи. - Ше, нам надо поговорить, - спустя неловкое молчание, бубнит парень. Еще раз убеждаюсь, что я чертов трус. - О чем? - Мы так редко бываем вместе….. - Мы живем вместе,- грубо осаживаю парня. - Не валяй дурака, ты знаешь, о чем я. - Знаю, - грустно шепчу. - У тебя то-то случилось? - У меня? – с недоумением спрашиваю я, - Мне казалось, что не я корень всего это… - Чего всего? - Нашей жизни, Томо, - оставляю чай и падаю на пол. - Я по тебе скучал, - не громко говорит Томо, медленно ведя ладонью по моей груди. Тело предательски покрывается мурашками. - Убери руку. - Но тебе ведь нравится, - серьезно говорит парень. - Нравится, - выдыхаю я. Смысла врать нет. Он знает правду. Мы и так слишком много друг другу врем. - Можно я тебя обниму?- вкрадчиво спрашивает парень, будто раньше ему требовалось на это разрешение. Киваю головой и мальчишка ложиться на меня сверху, обвивая руками. - От тебя пахнет табаком, - Томо ведет носом по моей щеке, а меня только что не трясет. - От тебя тоже. - Ше, ты меня любишь? Скажи это, мне нужно слышать. - А ты меня? - Люблю. - А мне кажется, что нет, - с трудом выдавливаю из себя признание. - Не глупи, - Томо оставляет короткий поцелуй на колючей щеке и прижимая всем весом, нежно целуем в изгиб шеи, от чего я мычу. - Мне тяжело, - стараясь держать себя в руках, шепчу я. - Тогда пошли на кровать, - тянет меня за руку и я сдаюсь. Трус и слабак.       Мне, почему то, тяжело смотреть в его глаза, но мне этого хочется больше всего. Мне нужно найти там огонь, нужно увидеть, что это не простая привязанность. Размеренно толкаюсь, опираясь руками по обе стороны от его головы. Жадно целую. Как же я скучал по жару его кожи, слизываю капельки пота, что стекают по виску и теряюсь. Сбиваюсь с ритма, голова идет кругом, слишком много ощущений. Взмахиваю головой, вижу, как он закусывает губу, стараясь не кричать, и довожу нас до пика. Он кончает первым, даже не касаясь себя, а я продолжаю гонку, вырывая из себя стоны на грани наслаждения и отпускаю себя. Тело разрывает на тысячи осколков, дыхание тяжелое и я кусаю его в плечо, ощущая металлический привкус. - Прости, -шепчу я, отдышавшись. - Ты для меня все, - отвечает Томо и я поддаюсь порыву, ища в кармане валяющихся на полу джинс, тот самый кулон. Надеваю цепочку на его шею и прижимаю к себе, как можно сильнее сжимая в объятиях. - Что это? - Пообещай, что никогда не бросишь меня? Томо улыбается. - Ответь, - тихо требуя. - Обещаю. - Да, Томо, я тебя люблю.       Спустя пятнадцать минут, я засыпаю с дебильно улыбкой, прижимая к себе парня и так хорошо мне не было давно, а быть может еще никогда.       Но в моей чертовой жизни не бывает все гладко. За счастье надо платить и я это понял, когда утром, обнимая парня со спины, растянув ворот футболки, увидел на плечах Томо не только свой укус, но и почти зажившие царапины. Это были не мои отметины, и я понял, что это конец. Мостик, который я строил, провалился в пропасть.