О мифах и магии

Снейп, в халате на босу ногу, замер на нижней ступеньке лестницы; воздух был влажный, холодный и липкий. В гостиной кто-то ёрзал на месте, легонько вздыхая и переворачивая страницы. «Гермиона», — напомнил мозг. Он взбежал обратно вверх по лестнице, не ответив на раздавшееся снизу «Снейп?», и появился снова несколько минут спустя, уже в свитере и брюках. Гермиона сидела в своей импровизированной постели на диване, закутавшись в одеяла, похоже, всё ещё в пижаме, а колени её были завалены книгами, которые она стянула с полок в его кабинете. — Я тут подумала, — начала она, едва Снейп вошёл в комнату, нетвердо держась на ногах спросонья и мечтая о чае. Она даже не взглянула на него, полностью погруженная в книги, — пожалуй, нам стоит сформулировать несколько гипотез, затем определить метод, которым их можно проверить, и… — Она вскинула на него глаза. — Простите, — слабая улыбка — кажется, она больше не пытается прятать свои передние зубы. — Сначала чай. — Сначала чай, — согласно пробурчал Снейп и пошёл ставить чайник. Окна на кухне покрылись инеем. Он поскреб стекло ногтями (нужно постричь) — заиндевело изнутри. — Может быть, у нас будет снежное Рождество, раз мы так далеко на севере, — сказала Гермиона, и Снейп вздрогнул. Он и не заметил, что она последовала за ним. — Может быть, — смилостивился он и вынул из шкафчика две кружки. Больше он не сказал ничего и не хотел ничего слышать от неё — ни слова об этой кухне с фурнитурами времен пятидесятых, держащимися на честном слове и нуждающимися в замене. О ламинированных столешницах и фисташкового цвета двухкамерном холодильнике, который с треском провалился бы сквозь порог любой шкалы энергоэффективности. Холодильник включился, как только вскипел чайник. Снейп всё ждал, что Гермиона посмотрит на него (агрегат заваливался на бок — одна из его ножек подломилась ещё в Снейповом детстве) и скажет: «Вы разрушаете озоновый слой, между прочим» или «Вы бедный?». Но она только благодарно приняла кружку, даже не посетовав на то, что к чаю нет молока. — Надо было заскочить в магазин по дороге домой вчера вечером, — сказала Гермиона. — Извините. — Нет, это я виноват, — ответил он, чувствуя себя ужасно благопристойно, как на светском приеме. В слишком узкой кухне было ни развернуться, ни присесть. — Вернёмся в гостиную? Снейп придвинул стул к освоенному ею дивану и сделал несколько ходок туда-обратно по дому, потому что сначала она напомнила ему принести её дневник, затем спросила, нет ли у него дорожных атласов. Наконец они уселись друг напротив друга, держа каждый свою кружку со стремительно остывающим чаем, разложив перед собой разнообразные по тематике, никак друг с другом не связанные книги. — Я не понимаю, — сказал Снейп, раскрыв прошлогоднее издание атласа «Великобритания: от А до Я». — Я и сама не вполне понимаю, — призналась Гермиона, прикусив губу. — Прямо перед тем как уснуть вчера ночью, я подумала о чём-то, но когда проснулась сегодня, мысль уже испарилась. Я обычно держу записную книжку у кровати, но тут… — Она кивнула на дневник, лежавший под Снейповой кружкой. — Забирайте, — сказал Снейп, высвобождая дневник. — Не сейчас, — ответила Гермиона. — Погодите. Мысль вернётся. Они прихлёбывали чай в относительной тишине, пока не допили даже осадок вместе с чаинками. В гостиной было прохладно, но подкручивать радиатор они не стали. Снейп спросил себя, не стоит ли разжечь камин, а потом — когда в последний раз прочищался дымоход. Яркая тревожная картинка (что было странно, поскольку его воображение никогда не отличалось особой изобретательностью) вспыхнула перед глазами: Гермиона спит на диване, невидимая под грудой одеял, как принцесса на горошине наоборот, вся охваченная пламенем, а огонь распространяется с камина на корзинку с растопкой, пожирает сухую бумагу в кабинете, перекидывается на ковры и засаленную обстановку. Но нет — на стенах столько сырости (она и об этом промолчала), что огонь наверняка погас бы, не успев разгореться. — Нашли что-то забавное? — спросила Гермиона, и Снейп дёрнулся. — Нет, — ответил он, открывая атлас на карте Северного Уэльса. Всего минуту спустя она высоким звонким голосом объявила: — По-моему, мы должны дать этому какое-нибудь название. — Этому? — спросила Снейп. — Вы знаете, о чём я. — Гермиона отпихнула в сторону одну книгу и придвинула к себе другую. — Я тут подумала… может быть, нам нужна какая-то первооснова, что-то, что мы можем принять как факт, пусть оно и кажется нелепым. Может быть, нам нужно предположить, гипотетически, что оно — эта магия — реально существует, и мы имеем к ней какое-то отношение, но, наверное, по какой-то причине всё забыли. Поэтому первый наш вопрос — почему мы забыли? И второй — как нам всё вернуть? — А мы хотим всё вернуть? — Снейп никак не мог угнаться за её мыслью. Магия? Вот о чём она думала? Мистические силы? Девчонка-то чокнутая. С большим таким приветом. А он её сам пригласил в свой дом, на свой диван… — Только не изображайте шок и трепет, — проворчала Гермиона, прочитав выражение его лица так же легко, как читала его огромные скучные книги. — Вы увязли так же глубоко, как я. — Что? — Ну с чего бы нам не хотеть вернуть магию? — возмущённо выпалила она. — Представляете, каково это — иметь такие способности, такие возможности, помогать людям… — Она умолкла, воззрившись куда-то вдаль, и Снейп почувствовал покалывание в пальцах правой руки. Фантомная боль. Так у лишившегося ног солдата отрезанные ступни чешутся даже спустя много лет после ампутации. Гермиона не договорила, но Снейп так и слышал окончание её предложения: «Представьте себе, каково это — обладать такой властью?» — Впрочем, это всего лишь предположение. Мы не знаем, что это значит. Совсем не знаем. Мы знаем только то, что это нечто вне нас и что мы почему-то это чувствуем, а другие люди нет. — Она рассмеялась. — Может быть, мы колдуны. — Гермиона… — предупредил Снейп. — Послушайте, — вздохнула она, — человек тысячелетиями тянулся к метафизическому. — Но это не религия. — Нет, — согласилась она. — Это что-то… другое. Называть это магией вроде как глупо, но как ещё? — Сила? — предложил Снейп. — Мне не нравится это слово, — сказала Гермиона. — Им легко злоупотребить. — Зачем этому вообще давать название? — спросил он. — Почему мы должны называть это магией? — Ему не понравилось, как слово сложилось у него во рту. Оно казалось детским, ограниченным и навевало мысли о полиэстеровых накидках, цилиндрах и махании палочкой. — Потому что, — помрачнела Гермиона, — давая этому название, я чувствую себя не такой чокнутой, как думают все вокруг. — Она с силой захлопнула книгу, так что её кудри взлетели от напора воздуха. — И, осмелюсь добавить, вы наверняка чувствуете то же самое. Поэтому мы будем говорить «магия». Согласны? — Да, — ответил Снейп, не в силах убрать ворчание из своего голоса. — Ладно. Снова закололо в пальцах. Зудело в самых кончиках.

***

По очереди они проделали обычные утренние процедуры: приняли душ, позавтракали (Снейп нашёл в морозилке хлеб), между делом поглощая черный чай. В какой-то момент они вместе поднялись в незанятую спальню («И это вторая спальня? — впервые хоть как-то прокомментировала состояние дома Гермиона, войдя в комнату. — Какого тогда размера у вас?» Тут она сообразила, что именно брякнула, умолкла и с пылающим лицом плюхнулась за его компьютер. Снейп не стал объяснять, что это когда-то была комната его родителей и что он сомневается, что в таком месте вообще можно спать — её это совершенно не касалось). Снейп запустил для неё свой ноутбук, и Гермиона сидела, прижимая ладони к клавиатуре, задумчиво жуя нижнюю губу. Вдруг она вздрогнула и выдохнула: — У вас есть Интернет? — Да… Курсор взлетел к иконке на экране, двойной клик. Пальцы нетерпеливо метались по клавишам, пока она ждала загрузки. — Простите, — сказал Снейп. — Надо бы новый приобрести. Гермиона оставила это без внимания. — Я помню, — сказала она и, ничего не объясняя, ввела в строку поиска название паба на Чаринг-Кросс-Роуд. — У этого паба и площади Гриммо должно быть что-то общее, — произнесла она, когда сайт начал со скрипом оживать. — Я посмотрела в Интернете перед тем, как вышла из дома. Площадь Гриммо — помните, то место, где мы стояли? Между номерами одиннадцать и тринадцать. Я думала, там нумерация идёт через один и чётные номера на другой стороне улицы, но нет. Нет никакого номера двенадцать. — Возможно, стены между домами просто снесли, — ответил Снейп, еле поспевая за неуправляемым полётом её мыслей. — Одиннадцатый и тринадцатый одинакового размера, а на остальных повсюду А и Б… там дома делят на квартиры, а не объединяют их. — Точно, — согласился Снейп. — Но это может быть просто ошибка в нумерации. — Да, но я подумала… — продолжила Гермиона, нетерпеливо ожидая проявления страницы паба. Она раздражённо переходила по ссылкам, пока не добралась до страницы «Контакты», и тогда, торжествующе улыбаясь, ткнула указательным пальцем в экран. Снейп склонился ближе под неловким углом, стараясь не касаться её, и она сдвинула палец вниз, чтобы он мог прочесть: «Скрещенные ключи, Лондон». — Номера нет, — сказала Гермиона. — Нет даже названия улицы. Только почтовый индекс. — Но он на Чаринг-Кросс. — Снейпу казалось, будто он находится в состоянии свободного падения. Он терпел неожиданное поражение в том, что каким-то образом превратилось в битву умов. — Он немного отстоит от дороги, возможно, паб построили раньше, чем дорогу, — протянула Гермиона. Она вернулась к результатам поиска, пробежалась по спискам телефонов, но нашла тот же адрес. — Но хоть какой-то указатель ведь там быть должен, — продолжила она. — Хотя бы «Переулок такого-то» или «Такой-то проезд». — Выпрямившись, она потёрла пальцем переносицу. — Мы с вами, не сговариваясь заранее, повстречались именно в этих двух местах — неужели вы не согласитесь, что это что-то да значит? — Итак… одного из этих мест не существует, а у второго нет нормального адреса, — отозвался Снейп. — И это что-то значит. Гермиона проворчала, раздосадованная его нерешительностью: — Это действительно что-то значит, профессор. Пауза. — Как вы меня назвали? — Что, простите? — По-моему, вы только что назвали меня профессором. — Правда? — Гермиона невозмутимо перешла по ссылке на другую страницу. — Ну, вы же говорили, что работаете в академической сфере… — Я не профессор, — возразил он, хотя от самой этой мысли внутри потеплело. — Ну, извините. И как мне вас тогда называть? — Северус. Просто Северус. — Как это по-древнеримски, — рассеянно заметила Гермиона. Она потрясла мышкой; нога её под столом подёргивалась. Сколько в ней энергии, сколько энтузиазма — и как только Снейпу за ней угнаться? — Ладно, Северус, — сказала она, упражняясь в произнесении его имени. — Вы захватили дорожный атлас? У меня идея. И снова эта её улыбка, и Снейп, к огромному своему удивлению и вопреки всем своим сомнениям, понял, что ему крайне не терпится услышать, что же такое задумала Гермиона Грейнджер.