С первого удара

Последний пазл в ее воспоминании сложился, когда она подошла к тому месту, где находилась ее сестра. После церемонии награждения, несколько затянувшейся из-за речи мэра, речи отличившихся выпускников, в том числе Джуди, они с сестрой поехали домой, что та переоделась в темно-синее платьице. Сокурсники подъехали за Джуди часов в семь вечера. Они планировали поехать в клуб «CocoNight» и последний раз оттянуться, прежде чем они сами будут отгонять обкурившуюся или пригубившую слишком много алкоголя. Дженни помнила, что, когда она провожала свою сестру к воротам, та несколько раз резко останавливалась, как будто забывала что-то дома, но не могла решиться, брать это с собой или нет. - Ты что? – спрашивала тогда Дженни, каждый раз, когда её сестра смотрела себе под лапы и что-то вспоминала, как ей тогда показалось. Последний раз, когда Джуди остановилась, у самых ворот, а машина с ее сокурсниками стояла в каких-то 10 футах от нее, та прошептала, резко повернувшись к сестренке: - Ты точно хочешь, чтобы я поехала? На миг Дженни показалось, что Джуди чего-то испугалась. Она смотрела на сестренку, а ее глаза будто просили «Я хочу остаться с тобой». Дженни никогда не думала, что увидит сестру такой… испуганной. Джуди никогда ничего не боялась: она всегда была боевой, немного упрямой, но страх… Это не про нее. Страх переняла Дженни, и не нужно гадать с трех раз, от кого. А Джуди никогда ничего не боялась. Дженни могла бы сказать, что если она не хочет, то может не ехать, но резкий звук клаксона сбил ее с хода мыслей. Водитель крикнул Джуди, чтобы она поторапливалась, иначе к бару будет не протиснуться. Джуди даже не повернулась в его сторону - Тебя ведь друзья ждут, Джу. Ты ведь так ждала этого дня. Повеселись, а когда вернешься, расскажешь, как все прошло. Джуди выдохнула, чуть опустив плечи, будто хотела спросить: «А ты?». Когда клаксон прозвучал во второй раз, она мягко положила лапки на виски Дженни, чмокнула в лоб. - Я тебя люблю, сестренка! – тихо сказала она, уже кинувшись ей на шею. Дженни чувствовала, что Джуди уже шмыгает носом и вот-вот расплачется, и уже хотела сказать, что она, Дженни, хочет, чтобы та осталась, но Джуди уже побежала к машине и сев в нее, уехала, обернувшись на прощание. Больше Дженни ее не видела. Живой. Незадолго до того, как полиция приехала к ним домой, сообщить о неприятном известии о Джуди, Дженни спустилась на кухню выпить холодного молока: она проснулась от невыносимой духоты, хотя все окна в ее комнате были открыты, и ночь не была такой уж теплой. Поначалу Дженни показалось, что под ее окном кто-то притаился. Она была слишком взрослая для того, чтобы снова повестись на сказки о черном лисе. «Просто воображение немного шалит!», - сказала себе под нос крольчиха, нервно хохотнув. «Ты просто подойдешь к окну, выглянешь и убедишься, что там никого на самом деле нет. А даже если Джуди вернулась раньше, то она точно будет навеселе и ее реакция не будет такой быстрой, как в детстве. Тогда почему мне так тяжело дышать? Снова астма…». Но, несмотря на знакомый свист в дыхании и сдавленное горло, она все же подошла к окну и выглянула наружу. Никого, как она и ожидала. Дженни посмотрела в сторону речки, за которой простирались луга, наполовину потонувшие в предрассветном тумане. - В котором рыскает черный лис в поисках свежей кроличьей плоти, - процитировала слова сестры Дженни. Она нервно рассмеялась. - Я – слишком взрослая для этого лиса, и ему не будет по вкусу мое мясо. Он поедает маленьких непослушных крольчат, которые не спят ночью. Они не спят ночью, не укрываются одеялом, не отворачиваются к стенке. Кролики, такие как я. Я ведь не сплю. Я стою у окна и жду, когда придет этот лис и покажет себя, а я смогу, наконец, убедиться, настоящий он или нет. Так что давай, лис, покажись. Посмотрим, настолько ли ты дерзкий, чтобы напугать крольчиху с астмой! И, разумеется, никакого лиса она не увидела под окном. Она бросила последний взгляд на океан тумана и уже отвернулась, чтобы спуститься вниз попить воды или чего-нибудь похолоднее. Хотя на долю секунды ей показалось, что уголок ее глаза уловив какое-то движение около правой створки. И когда она повернулась, чтобы посмотреть своему страху в глаза, снова… ничего. Из комнаты она вышла спиной вперед и не повернулась, пока не закрыла дверь. На кухне она налила себе молока, сделала два маленьких глотка и позволила напитку охладить ее глотку. Какое-то время она постояла возле кухонного столика между холодильником и раковиной, повернувшись спиной к стене, а лицом – к овальному неосвещенному выходу. Она какое-то время в ожидании смотрела туда, в темноту, попивая мелкими глотками молоко. Иногда ее воображение рисовало силуэт хищника, проникшего в их дом. Хищника, ожидающего ее на том конце дверного проема. Вот она видит даже его сверкающие красным огнем глаза, но потом, присмотревшись, она понимает, что это всего лишь отражение кнопок на холодильнике – индикаторах температуры. Дженни бросила взгляд на чуть светящиеся часы над входом. 2:45. Время, когда ночь еще не закончилась, но намек на утро уже был, а Джуди еще не приехала. «Наверное, приедет часам к 9 утра!», - подумала Джейн. Она помнила свой школьный выпускной, но вместо того, чтобы пойти кутить с одноклассниками, она получила аттестат, и они с сестрой поехали в Бобриную Пущу, где на целую неделю разбилась ярмарка: там поставили чертово колесо, автодром, тиры, палатки с сахарной ватой, корнстиками, попкорном – все, что только можно было себе представить при слове «ярмарка». Домой тогда они вернулись довольные, почти без денег, но с полными лапами сувениров. Джуди даже умудрилась обыграть «однолапого бандита» и выиграть для сестры новый смартфон, за который этому аппарату нужно скормить ни один доллар. Дженни, чтобы как-то отблагодарить сестру за такой шикарный подарок, пообещала мыть полы и посуду за нее и отдавать свой десерт, но Джуди и слушать ее не хотела. Разве что просила не сдавать ее родителям, если она надумает убежать с друзьями в какой-нибудь бар или развеяться с новым другом. И после таких ночных прогулок Джуди всегда приходила вовремя, часов в 4 утра или в 5 – главное, до того, как просыпались родители. И сейчас у ее сестры было незначительное, одноразовое, но отныне неизменное смещение часов: 8 часов утра – именно на этом времени они и остановились, хотя мама и настаивала на 6 утра, но постоянное ношение спрея от слишком озабоченных кроликов и электрошокера на случай встречи с хищниками, вообразившими себя слишком крутыми для пушистых кроликов. Разумеется, это все предрассудки матери. Поэтому Джуди, предположительно, должна была вернуться часам к восьми, девяти – максимум. Дальше должен был последовать звонок и предупреждение о местонахождении на случай непредвиденной задержки. Дженни уже собиралась пойти к себе в комнату, но, когда она сделала всего несколько в сторону двери, как резкий, пронзительный удар в живот заставил ее резко остановиться. Стакан с молоком выпал из ее лап и громким треском разбился об пол, расплескав содержимое и оставив белое кляксообразное пятно с кусочками стекла, больше походившими на лед. Удар возник из ниоткуда, будто она стояла на ринге, и невидимый противник со всего размаху ударил тебя обеими задними в живот. Дженни пошатнулась и упала на колени. Постепенно дыхание нормализовалось и к тому времени, когда на шум бьющегося стекла на кухню прибежали родители. Они помогли ей подняться в комнату, убеждая, что не стоит жалеть разбитый стакан. Дженни легла в кровать, но боль в животе не отпускала ее до тех пор, пока к их дому через несколько часов не приехали полицейский и не сообщили им ужасную новость: их старшая дочь погибла в автомобильной аварии. И теперь больно было не только Дженни. Как выяснилось при вскрытии трупов пятерых ребят, среди которых было тельце ее сестры, они находились в состоянии сильного алкогольного опьянения. Однако содержание алкоголя в крови водителя было незначительным. Полицейские предположили, что между пассажирами возникла перепалка и водитель был вынужден отвлечься, чтобы заткнуть их, но не справился с управлением и машина, выехав на встречную полосу, где на беду проезжал грузовик дальнобойщика. Переднюю половину автомобиля буквально вкатало в блин под капотом крупногабаритного грузовика, отчего пассажир и водитель погибли мгновенно, а остальные погибли от кровоизлияния в мозг при ударе: они не были пристегнуты ремнями безопасности. «Ты точно хочешь, чтобы я поехала?» Джуди, будто чуя свою смерть от автомобиля, просила Джени удержать ее, а та позволила ей уехать. А удар, который она почувствовала… «Наверное, это последнее, что почувствовала Джуди – удар руля о живот. И его почувствовала я». Дженни попросила родителей похоронить сестренку не на местном кладбище, а между лесом и лесной опушкой, объясняя свой выбор тем, что они там очень любили бегать. Отец согласился, а мама… Она слегла в больницу, едва они пришли на опознание и находится там до сих пор. Так что домашние обязанности взвалились на плечи Дженни. Но походы на место покоя ее сестры были обязательным утренним и вечерним ритуалом, не важно, как много предстояло сделать. Каждый день она шла туда не с пустыми лапками: всегда с цветами или протертой сахарной морковкой, которую она постепенно вкапывала в могилу, точно кормила вечно голодного отдыхающего под толстым слоем рыхлой, полной червей почвы. Джуди не переносила червей и иногда думала, а может стоило кремировать Джуди. И лежал бы ее прах сейчас в красивой фарфоровой вазе на каминной полке и никакие бы черви не пробились сквозь деревянный гроб в поисках свежей разлагающейся плоти. Мысли о червях, лакомящихся ее любимой сестрой Джуди затошнило, и она нервно зачесалась, как если бы чувствовала укусы этих тварей на себе. «Если, конечно, у них были зубы», - подумала она про себя. Она подолгу сидела у могилы и разговаривала с Джуди: делилась последними новостями о здоровье матери; о том, что делал отец; как они с учениками шли посмотреть на останки водонапорной башни на севере, в нескольких милях от Норок, а после экскурсии они все вместе устроили пикник на свежем воздухе, как выслеживали тайные тропинку муравьев, описывали цветы, срисовывали их и делали много всего интересного. Иногда Дженни, зная, как сестра относится к таким новостям, представляла себе, как Джуди, пробираясь наружу, волнует уложенную землю на прямоугольнообразной могиле, выползает, бросает на Дженни усталый взгляд. «Если ты сейчас не замолчишь, я кину в тебя подушкой, Фиалка!» - скажет она, ухмыляясь, и Дженни засмеется в ответ. Подвернись ей возможность встретиться с сестрой в такой обстановке, она бы не испугалась ее. Она бы попросила прощение, что отпустила ее тогда, не успела сказать: «А что, если ты останешься, и мы будем пить горячий шоколад с зефиром, смотреть фильмы, которые нравятся тебе и которые пугают меня или просто отравляют мой мозг. Обещаю, мы славно проведем время. Хочешь сбавить веселье алкоголем? Что ж, думаю папа позволит нам пропустить по бокальчику вина, а потом мы вместе поедем в бар, какой захочешь и продолжим веселье, пока не придет время тебе уехать в большой город!». Но этого не произошло. А Джуди смерть как хотела этого, но теперь все мечты рассеялись, как туман тем страшным днем, едва солнце поднялось над тем лугом, а все старания оказались напрасны. Но этим днем все должно было измениться. Поправка, все изменилось еще вчера днем после обеда, но окончательное решение пришло в голову Дженни только по пути сюда. Дело в том, что вчера пришло письмо-приглашение на имя Джуди Лаверн Хоппс. И не откуда-то там, а прямиком из первого полицейского департамента Зверополиса, делового центра. Прознав про успехи крольчихи в время учебы в академии, они приглашали Джуди на прохождение стажировки по новой экспериментальной программе. Дело в том, что первый отдел всегда был недоступен для фанатиков, вроде Джуди. Минимум, на что могла надеяться провинциальная крольчиха, это работа в самих Норках или, на крайний случай, в дальних окрестностях Зверополиса. Скажем, на севере. Но в этом году правление директоров решило дать всем желающим шанс пройти практику в лучших участках, а в случае удачного прохождения их назначали на высокие должности с достойной зарплатой. Разумеется, при жизни, Джуди не упустила возможность и успела подать заявление. И теперь вчера приглашение. - Они не знают! – сказала сестре Дженни. – Региональные новости – молекула в информационном море. Каждый день кто-то умирает таким или иным способом, а группа пьяных подростков (хотя они уже давно перепрыгнули эту черту) попала в аварию – такая же мелкая новость, как 145 упавшее во время сильного урагана дерево. «Опять умничаешь, Фиалка?», - мысленно обратилась она сама к себе от лица покойницы. - Да! Прости! – засмеялась она и не было ни единого сомнения в том, что душа ее сестры смеется вместе с ней. – У меня есть одна идея, но я не знаю, что ты об этом думаешь. Ты всегда говорила, что не простишь себя за мою астму…но я делаю упражнения, и часто запрокидываю над гол лапы, если приступ застает меня врасплох… Так вот, я виновата в произошедшем куда больше, и это – не астма: такое не вылечишь. И я хочу искупить свою вину, Джуди. Я хочу… - …поступить на службу в полицию???? – чуть ли не закричал отец.