С первого удара

Они с Дженни сидели на кухне за небольшим прямоугольным столиком. Дженни, для того, чтобы мягко подготовить отца к разговору, собрала в саду несколько георгинов и поставила их в вазу, заварила чай для отца, покрепче, как он любил. Себе она налила цикорий и побольше молока. Он спросил, ходила ли она на могилу к сестре, и не потому, что это было его желание. Он как никто другой понимал, как Дженни была привязана к ней, хотя и не скажешь, что они погодки. Она всегда вела себя так, будто между ними разница лет пять или семь. Когда Джуди не стало, Дженни замкнулась в себе: вечерами сидела на кровати и нервно покачивалась вперед-назад. И если бы в своей комнате. Она переехала в комнату Джуди и перестала выходить с ними на контакт. Даже на работе попросила отпуск, хотя ей нравилась ее работа. Со стороны так казалось, по крайней мере. Когда они с Бонни спрашивали, как прошел ее день, она говорила, что день как день. На протяжение ужина она молча ела, а потом как девочка бежала в комнату к Джуди, и он слышал, как они спорят, смеются, но никогда они не ругались. Между ними всегда было взаимопонимание, сколько он себя помнил. Джуди – вот для кого она всегда была доступна. С уходом Джуди связь пропала: она просто оборвалась. И если казалось, что они с Бонни переживают эту утрату, то на самом деле это Дженни. Когда она сказала, что хочет поехать в Зверополис вместо Джуди, то он не мог поверить своим ушам. - Джен, и речи быть не может об этом! Ты ведь даже не подготовлена для жизни в большом городе. Не говоря уже о полицейской подготовке! Оставь эту идею! - Папа, этого хотела Джуди, и… и я этого хотела всегда. Отец с удивлением посмотрел на нее, хотя в душе он подозревал, что она была нацелена на нечто большее, чем внеурочные занятия с малышней. - Джуди всегда говорила, что и я могу пойти по ее стопам, но мама… Джейн выдохнула, опустив глаза на свою чашку. Цикорий начал уже остывать, но сейчас не это было главным. - …ты ведь знаешь, что мама хотела для вас только самого лучшего, милая. Да, иногда она слишком даже много берет на себя. Дженни отхлебнула немного цикория. Горький осадок задел ее нежные окончания, заставив поморщиться. «Иногда не только цикорий бывает горьким, ведь так, Джуди?», - мысленно спросила она сестру. Какое-то время они посидели молча, перебирая в голове идеальные слова в свою защиту. - Неужели тебе здесь так плохо, что ты готова взять и убежать? Твою маму схватит повторный инфаркт, если и с тобой что-то случится. Но, сначала, она убьет меня за то, что я отпустил тебя! - В том, что Джуди нет рядом, и моя вина, папа! – дрожащим голосом ответила крольчиха. Она хлюпнула носом и Стью Хоппс понял, что его дочь вот-вот заплачет. – Я отпустила ее. Дженни подняла на него глаза, и из них по щекам скатились крупные слезы, каждая размером со зрелую малину. Отец потянулся к ней, чтобы дотронуться до ее запястья, успокоить ее, но едва он предпринял эту попытку, он будто почувствовал, что уткнулся в невидимую стену, не подпускающую его к ней. Сначала он предположил, что дочь закрывается от него, зная, что он будет настаивать на своем: настаивать, чтобы она осталась там, где ей безопасно. Но ведь она просила помощи, просила услышать ее, и он хотел это сделать. Едва он хотел снова протянуть к ней лапу, смелость точно испарилась. Что-то стояло между ними и не подпускало его, заставляло передумать, как бы ему ни хотелось помочь ей. Все, что он мог сделать для нее, это выслушать ее условия и уступить ей. Но он привык добиваться своего, даже если в душе был в чем-то неправ. Джейн вытерла слезы и подняла лапки над головой, как ее научила Джуди при приступах, но отец не знал об этом и воспринял этот жест символ независимости и свободы выбора. Ему не раз приходилось сидеть в библиотеках и читать занимательные книги по истории. И он узнал, что у каждого отдельного вида животных, от травоядных до хищников был свой символ, тотем, выражающий свободу и независимость, и, как правило изображался какой-нибудь зверь или предмет, имеющий вытянутую форму. И он появился у них еще до того, как цивилизованность дошла до самых отдаленных уголков планеты. И в наши дни лишь некоторые индивиды или носят нечто подобное, или изображают этот символ для привлечения удачи и помощи извне. Даже нацеленные на успех спортсмены, готовясь к чему-то сложному, но важному для них шагу, вытягивали вверх лапы. Позже некоторые именитые спортсмены объясняли эту традицию тем, что так они устанавливают связь с Вселенной, что-то вроде мини-станции, принимающей сигнал. Что бы то ни было, этот символ давал право изображающему его на нечто вроде права вето, внешнюю защиту. И Стью предположил, что она просит помощи у Джуди, хотя то, что сделала Дженни на самом деле никаким образом не было связано с древними ритуалами и шаманствами. Так Джуди научила ее расслаблять мышцы легких, нормализовать циркуляцию крови и открывать все возможные входы для кислорода. Через два-три вдоха и выдоха Дженни опустила лапки и как ни в чем не бывало отхлебнула еще немного цикорного напитка. Горечь все еще была, но уже не такая сильная. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? – шепотом спросил отец, поймав ее взгляд. - Ты ведь знаешь заведующую отделом регистрации рождения и смерти граждан? Стью кивнул. - Мне нужно, чтобы она переписала свидетельство о смерти. И тут до Стью дошло, в чем состоял план дочери: не просто поехать в Зверополис поступать на полицейскую службу, а еще и присвоить себе имя ее сестры. - Но в местных газетах уже все написали о смерти именно Джудит Хоппс. - Тогда не раздувай шумиху о ее… неожиданном воскрешении. Кто проверял? - Но мы с матерью уже опознали тело и указали в заключении, что именно Джуди… Его голос дрогнул: ему было невыносимо тяжело лишний раз напоминать себе, что он потерял своего ребенка. - Скажешь, что слишком был шокирован смертью, что не сразу понял, что в свидетельстве о смерти была допущена ошибка. Скажешь, что, как выяснил позже, дочки поменялись одеждой, и я…то есть Джуди… осталась дома, а Дженни захотелось развеяться, потому что слишком сильно устала на работе и не видела отпуска уже два с лишним года. И, как любящая сестра, я уступила ей, себе же на беду. Но вы поздно заметили подмену: были заняты похоронами, понихидой и прочими делами, что не сразу заметили подмену. - Но что я скажу матери? Она ведь не дура, поймет кто есть кто! – сказал Стью, все еще раз взвесив. - Скажи, что Шарлота, моя одноклассница, подалась в Солнечные Зайчики на север, и там как раз отстроили новую школу и там открылась вакансия преподавателя. Рекомендательные письма я достану, получу зарплату, плюс отпускные. Денег у меня достаточно и хватит на то, чтобы поселиться в комнате в общежитии, если, конечно, стажерам не предоставят места. - А если она захочет туда поехать, или позвонить? Она, если захочет, может и пешком до туда пойти, хотя до Зайчиков как три круга до Зверополиса и обратно. - Ну придумай что-нибудь, пап! – с толикой злости и усталости произнесла Дженни. – Сам знаешь, личные звонки на работу – против правил и у меня могут возникнуть из-за этого неприятности. Пусть звонит на сотовый, но я буду говорить, что работаю и у меня хорошие друзья, которые поддерживают меня. По легенде, буду жить вместе с Шарлотой или еще кем-нибудь из коллектива, и они сами следят за здоровьем. Только держи ее в неведении, я очень тебя прошу. «Говорит так, как будто передо мной Джуди», - подумал Стью, осушив стакан с чаем. - Но ты знаешь, что в Зверополисе полным-полно хищников. И не все они настроены дружелюбно к приезжим, милая! И ты будешь предоставлена там сама себе. При мысли, что она будет сама по себе, крольчиха захотела сказать, что пусть отец забудет, что она сказала, потому что риск действительно был. Но тут в голову ей просочилась новая мысль: ощущение свободы от всех и вся. - Ты уверена в этом? Уверена, что хочешь этого? Дженни вспомнила слова сестры, что не заработай по ее вине астму, Дженни бы спокойно поступила вместе с ней в академию и они бы стали отличной командой. «Сестры Хоппс раскрыли политический заговор», «Сестры Хоппс – гордость полиции!». «Я обещала себе, что увезу тебя с собой в этот город. В Малых Норках ничего не достигнешь... Я лишь хочу, чтобы ты, наконец, сделала выбор сама». - Джуди говорила, что наш выбор зависит только от нас самих. Она подняла глаза и с надеждой посмотрела на отца. - И так считаю и я, папа! Тот кивнул, сжав губы и постучав указательным пальцем по поверхности стола. - Прежде, чем я что-то скажу или сделаю…не знаю, буду я жалеть об этом или убеждать себя, что поступил правильно, мне бы хотелось кое-что еще сказать, пока есть возможность. Собравшись с силами, он все же протянул обе лапы к ней, и ему удалось поймать ее запястья. Дочь внимательно слушала его. В комнате стояла тишина, настолько плотная, что тиканье часов на стене казалось оглушающим. Дженни чуть навострила уши, чтобы не пропустить ни единого слова, которые она могла бы прослушать от волнения. Наконец, отец сказал, что хотел сказать: - Я буду скучать по Дженни! Крольчиха плотно сжала губы, поморщилась, будто решая в голове задачку со звездочкой. Не в силах смотреть на замученного горем отца, она опустила глаза и новые слезы упали на отполированную поверхность дубового стола. Дрожа, она кивнула. - Я тоже! – еле слышно прошептала она. Стью медленно провел пальцами по ее обнаженным запястьям, будто говоря, что такова жизнь: что она сурова, но все же она продолжается, нравится нам это или нет. Он сам был готов расплакаться, но вместо этого он убрал одну лапу с лап дочки, раздраженно потер подушечками глаза и, сделав глубокий вдох, встал со стула. - Идем, Джуди. Нам еще нужно многое исправить. И начнем мы это прямо сейчас. Первым делом они пошли к заведующей отделом, взяв все необходимые документы. И повезло, что заведующая была хорошей знакомой отца и она, внимательно выслушав Стью, задала лишь пару вопросов: «Вы точно уверены, что перед вами Джуди?», на что он, положив лапу на сердце, сказал, что свою малышку он ни с кем не перепутает. А то, что произошло, произошло под влиянием эмоций и переживаний, и они с женой были в таком состоянии, что не сразу заметили подмену. Второй вопрос был адресован молодой крольчихе, но более объективный: «И что же тебя, милая, так потянуло в полицию? Да еще в такую-то даль?». На что та сказала, что это – мечта всей ее жизни, и так она хочет выполнить свое обещание в память о сестре. - Видите ли, в детстве по моей вине она сильно и долго болела, и я понимала, что вина была всецело на мне. Я поклялась ей, что буду защищать ее и всех, кому больше не на кого надеяться. Но я не уберегла ее и просто обязана исполнить свою обещание перед обществом. Вы понимаете меня? Она говорила так уверенно и настойчиво, что на долю секунды даже Стью поверил в то, что перед ним – Джуди. «Может, так и нужно было? Дать ей это имя при рождении? Может ли быть такое, что и мы с Бонни провинились в неправильном выборе имени, и теперь мой долг в том, чтобы отпустить её?», - подумал кролик, у которого на голове уже проглядывалась проседь, подписывая бумаги. Через полчаса крольчиха- заведующая принесла им новое свидетельство, где в графе «Имя» светилось «Джейн». «Вот так и оживают мертвецы!» - подумала Джуди, нервно улыбнувшись уголком рта.