С первого удара

      В полупустом сидячем вагоне поезда, направляющегося в Зверополис, несмотря на мягкие сидения и чистые занавески было слишком неуютно, и Джуди, которая ещё каких-то два дня назад носила совсем другое имя, решила выйти на смотровую площадку на втором этаже. Проходя мимо спящих пассажиров, состоящих в основном из двух пожилых кроликов и одной молодой крольчихи, она вышла на винтовую лестницу, которая вывела её к узкому коридорчику, а оттуда – к небольшой смотровой площадке с куполообразной стеклянной крышей, сквозь которую Джуди могла видеть звезды. Вагоны впереди, казалось, прорезали вставший на пути темный лес, и на какое-то мгновение небо пропало из виду и весь поезд утонул в непроглядном мраке. Позади Джуди были ещё смотровые площадки, но те, с каждым вагоном по мере приближения к хвосту, становились всё больше и больше. Где-то позади себя она оставила Малые Норки: дом, работу, родных. Было грустно расставаться, и было страшно. Страшно делать первый шаг навстречу неизвестному, но, в то же время, чувство удовлетворения от возможности вырваться и, как птица, расправить крылья, превосходило страх. Но слезу она всё же проронила.       Солнце лениво уже поднималось над холмом, отгоняя тьму, из которой поезд выбрался. Что бы ни лежало впереди, оно ещё пребывало во сне, а Норки уже готовились проснуться.       Джуди вытащила из кармана небольшую коробочку – MP3 плейер, надела наушники и включила его, совершенно не посмотрев на список песен. Как назло, песня, которая заиграла в наушниках, навевала грусть, хотя в ней не было ничего грустного. Песня была о парне, который не знал, как признаться девушке в любви, но он знал, что влюбился в неё раз и навсегда. Но ничего романтического Джуди в ней не видела. Первый куплет напомнил ей о том, как она, без какой-либо цели, вела дневник, потому что у неё было так много, что рассказать, но не было слушателя.       Теперь она была сама по себе. Возможно, где-то там, куда она ехала и найдется кто-то, кто поймет её, но она не будет достаточно смелой, чтобы излить этому ещё неведомому другу душу. Нет, не будет.       Каких-то 20 минут назад она ещё стояла на перроне в ожидании поезда, а отец стоял рядом, по правую от неё сторону. Он держал небольшую черную дорожную сумку в лапах, и небольшое напряжение на его лице говорило, что весит сумка несколько больше, чем, как он предположил, его дочка может унести. На деле, сумка была не такой тяжелой, но для хрупкой девушки, которая ни разу не покидала пределы родного городка… - Я справлюсь! Не драматизируй, пап! – сказала Джуди, когда они выходили из дома. Отец настоял, что эту ношу какое-то время понесет он. В Зверополисе она будет сама по себе. - Я мог бы позвонить твоей тете Нэнси, мне это не в тяжесть. А вообще нужно было заранее определиться с жильём. - Я уже проверила: на время стажировки они первые 2 месяца предоставляют место в общежитии в нескольких километрах от департамента. Если будет совсем плохо, я перекантуюсь у тети Нэнси. - Я всё же позвоню ей, попрошу тебя приютить. Попробую договориться, чтобы она первое время брала с тебя хотя бы за коммунальные, а потом, как устроится, хоть у неё снимать будешь. Я не думаю, что она такая жадная, чтобы обдирать тебя. Я буду высылать. - Об этом и речи быть не может, папа! – зашипела на него Джуди, сверкнув глазами. Я уже взрослая и вполне сама могу себя прокормить. - Прости, Дже… Джуди. Я просто… никак не могу отвыкнуть от мысли, что ты уже не ребёнок.       Где-то вдалеке они услышали гудок: поезд приближался и у них на прощание оставалось все меньше и меньше времени. - Позаботься о маме, и, если так выйдет, что она догадается, что я сделала, попытайся её успокоить.       Но они знали, что она еще не скоро опомнится. Со смерти старшей дочки Бонни ушла в себя, куда глубже, чем они с отцом, и ей было всё равно, как дела у младшей, хотя вся её забота была посвящена только ей. Со дня на день она должна была вернуться домой, и, возможно, ничего не изменилось, даже если бы Джуди в полицейской форме прошла перед её носом с дорожной сумкой, точно призрак. Но рисковать не было смысла. - И как долго продлятся эти курсы? – спросил Стью, бросив взгляд налево, откуда должен был прибыть поезд, который увезет от него его девочку, и тогда у них с Бонни уже никого не останется. - До следующего февраля. Это – стажировка, пап, а потом будет видно, кто останется в центре, а кого направят на окраину. - Не подумай ничего плохого, это – просто мое мнение, Джуди, - сказал он, сглотнув. Они с дочкой переписали свидетельство о смерти, но он до сих пор с дрожью в голосе произносил это имя. – Но мне было бы спокойнее, если…как только тебя примут на службу, и ты пройдешь практику, то тебя направили бы сюда. Но это как получится. Если тебе будет комфортно там, я буду рад за тебя и…       Поезд подъехал и мягкое шипение, которое он издал при остановке, перебил его. Никто не вошел, никто не вышел. Время было всего три часа ночи, а на востоке уже появилось зарево, да еще и фонари горели, поэтому все было видно. - …Я в любом случае горжусь тобой, дочка! – закончил Стью, когда двери отворились. – Давай, обними папку на прощание!       Джуди послушно обняла его, сильно стиснув его шею в объятиях. Тот даже сделал вид, что она его сейчас задушит. Но объятие это длилось недолго, потому что стоянка поезда занимала только 2 минуты, поэтому Стью пришлось буквально оттолкнуть Джуди от себя, пока та не передумала. И прежде, чем за крольчихой закрылась дверь, он салютовал ей. Она салютовала в ответ, хотя её этому никто не учил. Поезд тронулся, но так медленно, что она еще какое-то время не сводила с отца глаз. По его дрожащим губам она видела, что тот близок к тому, чтобы разреветься, хотя держался он до последнего кремнем.       И теперь поезд, подъезжая все ближе к Зверополису, достиг скорости 150 км/час. По мере приближения, одна климатическая зона сменяла другую. Сначала она достигла субэкваториальной, самой жаркой зоны, но утром снаружи царила прохлада, однако вне всякого сомнения к обеду воздух прогреется, и температура достигнет отметки в 30-35 градусов по Цельсию. Сахара-Сити - район, плотность населения которого составляла в среднем примерно 10-20 зверей на квадратный километр, а у границ с Тундра-Тауном, плотность населения возрастала до 100-150 зверей. И едва поезд пересек эту границу, холод, властвующий снаружи, заставил даже Джуди поежиться, несмотря на то, что поезд был снабжен толстым покрытием, поэтому в любую погоду внутри было комфортно, и температура не поднималась выше 20 градусов. Джуди уже подумала, что сюрпризы на этом уже закончились, но, когда поезд въехал в зону Тропического леса, ее диву не было предела: вдоль дороги росли огромные сочащиеся влагой тропические деревья. Не те, мимо которых она проезжала, но больше и раскидистее. И каждое из них буквально светилось, благодаря установленным на стволах слабо мерцающим фонарям.       «Это не фонари! Это же окна!» - с изумлением подумала Джуди, едва сдерживая смешок. Она попыталась разглядеть эти многоквартирные сооружения, но поезд уже набрал приличную скорость, чтобы проехать максимально незамеченным для все ещё дремавших жителей этого района. Он мчался вперед, не задерживаясь ни на минуту, чтобы полюбоваться красотой и продуманным обустройством отличающихся друг от друга районов, потому что машинист каждый день видел все это, и, возможно, когда его только-только принимали на работу, он в течение нескольких месяцев стажировки привыкал к этому великолепию. Но теперь он, скорее всего, был сыт этим по горло, после нескольких лет работы. «Интересно, а не поздно ли в машинисты поддаться и каждый день все это видеть?» - подумала про себя Джуди. Но новая мысль проникла в её голову, и она не была связана с обязательством перед сестрой.       «Вот выдержишь полтора года практики, тебе выделят служебную машину, и ты будешь патрулировать все эти районы! Просто не нужно бояться, а идти вперед. Если тебе удалось вырваться из-под домашней опеки, то сможешь все!»- И эта мысль заставила Джуди улыбнуться.       Впереди был сам деловой центр, потрясающий грандиозностью или своеобразностью зданий. Здания, мимо которых пролетал поезд, не были похожи друг на друга: одно было вытянутым и скрюченным по диагонали, точно цепочка ДНК, а другое, по правую сторону, под рельсами – круглое, сделанное из стекла и железа и напоминало камеру для Skype, только окна-камеры не хватало. Прямо по курсу на пути пассажирского поезда встал бесконечноэтажный, по определению Джуди, небоскреб и поезд рвался к нему. У нее перехватило дыхание. Неужели, машинист пропустил развилку и свернул не туда? «А если машинист заснул? И все, кто сейчас спит в своих купе или в креслах, так и не проснутся?»       Джуди поняла, что поезд едет слишком быстро, и она физически не успеет не то что разбудить хотя бы одного пассажира, но и сама спастись. Даже если бы ей это каким-то чудом и удалось сделать, они бы не успели сойти с мчащегося навстречу гибели поезда.       Задержав дыхание, Джуди приготовилась к столкновению. Нос поезда находился за два вагона от смотровой площадки. И когда, по ее расчетам, поезд должен был столкнуться с прилегающей к рельсам стене, никакого столкновения не произошло: поезд просто прошел сквозь стену. Когда небоскреб дошел до смотровой площадки, Джуди вскинула голову. Дугообразный тоннель, сквозь который прошел поезд, изнутри был освещен тремя рядами голубых гирлянд. Когда поезд в этом месте прошел сквозь небоскреб, Джуди посмотрела назад, чтобы посмотреть, как выходит хвост поезда, который со стороны больше походил на червяка, вылезающего из сочного яблока. А когда поезд поехал по неровной колее, то хвост начало просто вилять из стороны в стороны, что ещё больше заставило поезд походить на червя. И от этого Джуди, не выдержав, расхохоталась.       Дальше поезд шел ровнее и куда медленнее, чем каких-то полчаса назад. Подъезжая к вокзалу, Джуди услышала объявление по громкоговорителю: диспетчер оповещал встречающих, если таковые были, о прибытии пассажирского поезда.       «Конечная, но не окончательная остановка!» - подумала Джуди, спускаясь вниз за своей сумкой. Въезд в вокзал напомнил крольчихе о въезде в то отверстие в небоскребе: аркообразное, но, в отличие от него, вокзал весь буквально горел от избытка лампочек. Сойдя с поезда, Джуди в первую очередь прошла в зал ожидания вслед за остальными сошедшими. Время на часах над входом к платформам показывало 4:15. Слишком рано для работы общественного транспорта или метрополитена. «Иногда я жалею, что меня здесь никто не встречает!» - подумала про себя Джуди, изучив расписание прибытия и отбывания поездов. Зверополис, действительно, поражал своими габаритами и был слишком большим для такой миниатюрной крольчихи, как она.       Вокзал был куда оживленнее, чем она предполагала, но звери вокруг неё, отличные друг от друга как видами, так и габаритами, сонно шли туда-сюда. На втором этаже половина ларьков была открыта, в том числе и газетный киоск, в котором она купила подробную карту делового центра. У нее было достаточно времени, чтобы изучить карту и немного потянуть время.       Пусть она и была провинциалкой, но не «деревней»: разумеется, она знала о существовании Зверополиса, как знала и о том, что здесь живут хищники и не все они настроены дружелюбно к приезжим. Каждого заботила его или её собственная жизнь, работа и бытовые проблемы, и, разумеется, ее не собирались встречать с цветами и баннерами с надписью: «С приездом в наш город, Джуди!». При жизни сестра показывала ей выложенные в Интернет фотографии Зверополиса с разных ракурсов, в разное время суток. И они много читали про общественный транспорт, расценки, возможные проблемы, с которыми могут столкнуться приезжие туда. В одной библиотечной книге Джуди как-то прочла такую фразу: «Не позвольте Зверополису напугать или удивить себя: это и необычный город, славящийся своей доступностью для любого животного, вне зависимости от вида, размера и намерений, и самый обычный крупный мегаполис, каких полным-полно». Но пока что иллюзия гостеприимства не покидала разум наивной крольчихи.