С первого удара

      - Джуди, сейчас не самое подходящее время. Вы должны уйти. Ник, он… не в духе, и мне нужно обработать его рану! — торопливо попросила Тина, доставая из шкафа аптечку и металлическую мисочку. Туда она положила какой-то порошок, бинты, флакон с физраствором и марлевый тампон. - Извините, мне нужно…       - Позвольте мне самой! — шепотом сказала Джуди, протянув вперед обе лапки, чтобы взять у нее миску. Но лиса только испуганно уставилась на нее.       - Джуди, вам мало того, что он мог разбить вам голову? А он может, да будет вам известно! Так что, пожалуйста, не мешайтесь и… приступайте к своим обязанностям.       - Тина, где антисептик? — услышали они голос, полный боли и злости.       - Позвольте мне загладить свою вину перед ним, Тина. Я заварила это, я хочу исправить ошибку!       Крольчиха дотронулась до миски и настойчиво обхватила ее своими мягкими, но все еще трясущимися лапками. Лиса вопросительно посмотрела на девушку.       - Но Джуди… — начала она, неосознанно выпустив миску из лап.       - Я его не боюсь! — покачав головой, сказала Джуди, так серьезно, что лиса даже отпрянула перед такой настойчивостью в тихом и тонком голоске.       Зайдя в кабинет лиса, Джуди увидела, что дверь в душевую открыта. Услышав шум бегущей воды и вздохи облегчения, Джуди приблизилась к двери и увидела Ника, чуть ли не полностью склонившего голову над раковиной, с выставленной под быструю струю воды раненную лапу. Сверху лилась чистая прозрачная вода, а снизу, смешиваясь с кровью, розоватым потоком стекала вниз, в отверстие, унося кровь прочь. Ник устало выдохнул, продолжая промывать лапу.       - А вам все мало? — тихо спросил он, унюхав крольчиху.       - Я пришла… извиниться перед вами, сэр. И помочь вам!       - Вас я меньше всего хочу видеть. Оставьте миску на столе и выметайтесь из моего кабинета. Мне вторая лапа еще пригодится, так что большое вам спасибо за то, что временно лишили меня правой лапы, а мне еще кучу бумаг подписывать. Так что вы достаточно мне помогли! - проворчал он, перекрыв кран, и вода остановилась. Сняв с крюка серое полотенце, Ник вытер лапу, стараясь не запачкать полотенце кровью. Потом прошел мимо все еще стоящей возле дверного косяка крольчихи и направился к шкафу с коробочкой с сухими салфетками.       - Я же сказал, оставьте антисептик на столе и приступайте к своим обязанностям, иначе я вычту 10 баллов из вашего запаса! - сказал Ник, приложив пару сухих белых салфеток к ране. Джуди поставила миску на стол, но не стала уходить прочь. Вместо этого она подошла к Нику, обхватила его раненную правую лапу, осмотрела ее. Костяшки были разбиты, и из обеих ран сквозь кровь проглядывалась плоть и оголенная кость, от вида которой Джуди замутило и у нее закружилась голова, но стекающая вдоль лапы кровь и мысль о том, что сержант отнюдь не железный и непробиваемый даже принесла ей облегчение.       - Хоппс, я сейчас не в настроении, — устало ответил он, пытаясь отдернуть лапу. Джуди никак не отреагировала на его ворчание; вместо этого она, продолжая держать его за лапу, подвела ближе к миске, одной лапой опустошила ее. Склонив раненную лапу над плошкой, она все еще свободной лапкой открыла флакон с физраствором и омыла рану. Ник, закусив нижнюю губу, смотрел на крольчиху, все еще пораженный ее настойчивостью. От ее прикосновения ему стало неловко, поскольку он прежде никогда не позволял брать его за лапу, что уж говорить о женском внимании, которого он избегал.       Многие его подчиненные могли предполагать, что он испытывает влечение к мальчикам или у него преждевременные проблемы по половой части. Но обе эти гипотезы были ошибочны. На самом деле, проблема лежала куда глубже, чем кто-либо мог предполагать.       Корни тянулись к тяжелому детству Ника. Он был незапланированным ребенком. Его родители еще студентами познакомились на вечеринке у общего друга и, как это часто бывает, под влиянием алкоголя, уединились вдвоем в спальне, пока внизу все веселились. Отцу пришлось бросить колледж, чтобы заботиться о беременной подруге, но ее родители настояли на том, чтобы они поженились, хотя Джек, отец Ника, не был в восторге от этого. Не сказать, что мама Ника была уродкой. Наоборот, была просто красавица, и, в отличие от своего мужа, она очень хотела ребенка, а о мыслях об аборте не могло быть и речи: его родители настояли на этом. Они сняли небольшую квартирку, Джеку пришлось устроиться на завод и работать по 12 часов, чтобы прокормить супругу и еще неродившегося малыша, но с рождением Ника жизнь стала просто невыносима. Мальчик много кричал, и чтобы тот замолчал, пристрастившийся к алкоголю лис чуть ли не душил его, а мама пыталась защитить ребенка, но и ей доставалось. Но от этого Ник только сильнее кричал. В полицию она не могла обратиться, потому что боялась его. Тот говорил, что утопит сына, если она сделает хоть один звонок. 3 года Нэнси жила в страхе за сына, а однажды, когда малыш был в детском саду, а муж должен вернулся с ночного дежурства с очередной новой работы, он накричал на нее за пригоревшую рыбу и только подумал о том, что ее и заколоть ножом можно за ее стряпню, как нож как по желанию оказался в его лапах, а он сам гнался за вопящей от ужаса женой до самой парадной, но вовремя одумался и откинул нож еще на пороге, а сам, уже с пустыми лапами, продолжил преследовать жену, кидая ей вслед проклятия, что она испортила ему жизнь, оставив ребенка, и из-за нее он вынужден пахать как проклятый, без перспективы, без стержня, без будущего. Хотя еще не известно, кто кого лишил будущего.       Напоследок, он крикнул ей, чтобы духу ее не было в доме, как всегда угрожая убить сына. И с тех пор Ник маму никогда больше не видел. Отец часто оставлял малыша с посторонними женщинами, в основном, с пожилыми соседями, но иногда он приводил в дом посторонних самочек, и пока сыночек спал в кроватке, использовал их в своих целях. Но поскольку он никогда не приводил дамочек домой трезвым, конечно, не подозревал, что Ник не спал. Боясь разозлить отца, он прикусывал кулачок и со слезами на глазах слушал, как папа «делал тетям больно». Ни одна из подружек-однодневок ему не нравилась. Хотя была одна, которая даже согласилась посидеть с маленьким. Он не помнил ее имени, но помнил, что у нее были крепкие, но нежные лапки. За то время, пока она бесплатно сидела с Ником, она всегда готовила ему вкусную кашу и водила на прогулку в парк. И впервые за долгое время без материнской заботы, малыш чувствовал себя счастливым. А дедушка с бабушкой, разумеется, ничего не знали, потому что Джек умело врал им, что Нэнси либо захворала и отдыхает, или она подрабатывает в кафе, а сын – в детсаду или с няней. Хотя пару раз он привозил сына к родителям. Про синяки говорил, что малыш упал в садике с горки и все такое.       Что насчет девушки, к которой Никки привязался, то он вскоре потерял и ее. В одну из ночей, когда Джек особенно был не в настроении, он слишком жестко уложил партнершу на лопатки, что та закричала и разбудила Ника. Тот в испуге вылез из кроватки и побежал к кровати.       - Не бей маму! Не бей маму! — кричал он, за что получил такой оплеухи, что потерял два молочных зубика. Девушка, пока Джек был занят сыном, выбежала из квартиры и начала бить во все двери. Приехала полиция, забрала буйного лиса, а ту девушку, как и мать Ника, никто не видел. Опекунство над мальчиком взяли, конечно, родители Джека.       С тех пор прошло много времени, но травма, полученная с детства, так никуда не делась. Он старался не быть похожим на отца, но общество оказалось слишком жестоким по отношению к нему. В младших и средних классах за ним закрепилось прозвище «сирота», и ему на каждом шагу пытались это напомнить. Из-за этого он озлобился на всех и решил, что если и защищать себя, то только через внушение страха, даже если не будет никакого уважения. «Уважение можно купить, а страх – только внушить», — услышал он как-то от одного конгресс-зверя и решил последовать его примеру. Занялся на полном серьезе вольным карате, начал драться в школе, на деньги, после участвовал в подпольных боях, но никогда не позволял хозяевам поставить себе условия. Поэтому владельцы подпольных клубов были в полной зависимости от парня, которому тогда едва стукнул 21 год. Отучившись в полицейской академии, Ника приставили в соседний департамент, но к тому времени он считался в городе опасным авторитетным офицером, перед которым трепетали самые отъявленные бандиты. И что он вытворял при поимке преступников, было почище вытащенных и облизанных игл дикобраза. За это его перенаправили в первый департамент, который он держит в страхе по сей день.       Что касается физической близости, то он в самом деле никогда не позволил ни одной девушке быть к себе ближе, чем на два фута, не считая рабочих дел. Помня о продажных женщинах, он распорядился, чтобы все сотрудницы прибирали волосы, или гривы, не носили юбки или платья выше колен. Но он не жалел об этом. Все, чему он отдался – своей работе и боевым искусствам, которые совершенствовал до невозможного уровня, а секс, как и сказала Калли, действительно было ему чуждо. Если не познал чего-то ранее, было ли жалеть о том, чего у вас не было, ведь так?       Постепенно он превратился в настоящего тирана, котором буквально божился никогда не стать. Но, по иронии, он стал хуже своего отца-деспота.       Кроме секса, Ник притупил чувство душевной боли, которая, как анестетик, вколотый хирургом, постепенно заблокировало и физическую боль. Но после появления этой крольчихи, действие «анестетика» сходило на «нет».       Пока он молча стоял, позволяя этой упрямице обрабатывать ему раны, Джуди вылила смешанный с кровью физраствор, набрала воды, взяла полотенце и прошла в комнату.       - Зачем вы это делаете? — спросил ее Ник. Джуди уже читала инструкцию на пакете. Услышав его вопрос, она удивленно посмотрела на него, точно видела в первый раз.       - Хотите, чтобы инфекция попала в рану? — ответила она вопросом на вопрос, пожав плечами. Разорвав одним рывком пакет, она высыпала все содержимое в миску и смешала.       - Я не про это. Я ведь вам все равно за ваше поведение спишу 10 баллов!       Он чуть улыбнулся, как всегда своей фирменной улыбочкой безумца.       Можете списать все 15 баллов и еще 3, потому что я снова собираюсь сделать вам больно. Поэтому, сэр…       Она взяла полотенце, которым он до этого вытирал смоченную под проточной водой лапу, чуть натянула его и выставила вперед.       -Будьте так любезны вцепиться своими острыми зубками в это и потерпите. Когда все закончится, я куплю вам клубничный рожок! — полусерьезно заявила она, прикладывая полотенце к его губам.       Он, все еще одаривая ее строгим взглядом, нехотя разжал зубы и вцепился в махровую ткань.       -Вы начинаете наглеть, Хоппс. Или я слишком сильно замахнулся, что задел ваш маленький мозг? Тогда тем более вынужден списать вас в вечный рез… ШШШШШШШШШШММММММММ.       Закончить он не успел, потому что Джуди опустила его лапу в разбавленный антисептик, который тут же зашипел и начал пенится, мигом найдя место ранения. Стараясь отвлечься от боли, Ник застучал свободной лапой по рабочему столу и приложил он чуть больше сил, разнес бы его к чертовой матери.       - Все, уже почти все! — успокаивающим тоном сказала Джуди, вытащив его лапу из миски и просушив салфеткой. Анестетик подействовал быстро. На месте ран появилась припекшаяся корка крови.       В кабинет вошла Тина.       - Я нашла мазь… — начала она и застыла в дверях. - Извините, я, наверное, не вовремя, сэр.       - Очень даже кстати. Спасибо, Тина! — ответил Ник, вырвав свою лапу из лап крольчихи и, подойдя к Тине, взял у нее тюбик с мазью. - Но наперед - стучи!       Лиса кивнула и, бросив один короткий взгляд на крольчиху, вышла из кабинета.       - А это уже становится заразным. Сначала вы мне дерзите, потом врываетесь без предупреждения в мой кабинет. А что завтра? Весь коллектив будет так себя вести?       Джуди слышала его слова, но ей, как правильно подметил ее куратор, нет никакого дела до дисциплины. По крайней мере, когда у нее была уже своя задача. Она вытащила из упаковки наполовину использованный бинт, и пока он говорил о возможности проявления в его отделе мини-революции, а потом и полной анархии, она, ухмыляясь, подошла к нему, взяла тюбик и так же осторожно взяла его свободной лапой за запястье правой лапы, а той, что держала тюбик, прошлась по запекшимся бугоркам.       - Если вас это успокоит, сержант, то это - первый и последний раз.       Она подняла на него глаза. - А больше я вам проблем не доставлю!       - Могу снова добавить вам нагрузок, чтобы выбить эту дурь из вашей головы!       Забинтовав лапу и завязав узелок, Джуди отпустила его лапу.       - Еще раз прошу прощение за принесенное неудобство. Как и обещала…       Она вытащила из кармана купюру в два доллара и положила ее на кресло для релаксации.       - Как и обещала, за проявленную смелость в нелегком бою!       - Не слишком ли щедро на одно мороженое? —спросил Ник, осмотрев повязку.       - Зачем одно? Возьмите себе и Тину угостите. Это - моя ей благодарность.       Она повернула голову в сторону стола, где все ее лежали те злосчастные трусики. Девушка уже хотела развернуться, чтобы взять их со стола, но вспомнила, что все случилось из-за того, что она так проявила к нему неуважение.       - Разрешите вернуться к своим обязанностям! — попросила она, отойдя к двери спиной.       - Идите уже! — тихо сказал Ник, едва заметно улыбнувшись той же призрачной, больше похожей на мираж, улыбкой. Он подошел к столу, упаковал белье в коробку, положил ее в пакет и кинул Джуди.       - Мне это в моем кабинете не нужно! — добавил он с ноткой строгости. Поймав пакет, Джуди напоследок кивнула и вышла. Возле дверей она столкнулась с Тиной, которая пыталась подслушать их разговор. Лиса с облегчением выдохнула, обрадованная тем, что девушка была в порядке.       - Все в порядке? — спросила она крольчиху, мимолетно бросив взгляд на пакет, из-за которого, как она поняла, все это завертелось.       - Да, все тип-топ! — ответила Джуди, уже направившись к выходу. - Тина, я… спасибо вам, но это – не совсем мое!       Она протянула ей пакет. Лисица открыла коробку и с удивлением посмотрела на белые трусики. Джуди уже ожидала, что секретарь обидится на крольчиху за то, что в обеденный перерыв вынуждена была бегать по магазинам женского белья и искать подходящий размер. А теперь эта неблагодарная крольчиха отказывается от причитающейся ей «подачки», а у нее, Тины, обхват бедер чуть меньше, чем у Джуди, так что ей эти трусики тоже не нужны. Но злости на лице лисицы никакого не было. Вместо этого, она с удивлением осмотрела белье и, точно стрелой пораженная, посмотрела на крольчиху.       - А при чем тут я?       Тут пришла очередь Джуди удивиться.       - Но ведь вы покупали их, разве не так? В обеденный перерыв вас, разве, не посылали в магазин?       Положив трусики в коробку, лиса сказала:       - Обеденный перерыв у меня на то, чтобы обедать. А за покупками я хожу по выходным. Более того, такие покупки…       Она потрясла коробкой перед носом.       - …я офис я не приношу! Сами понимаете, — кивнула в сторону двери и шепотом, так тихо, что Джуди едва услышала. – Начальство!       - Начальство! — понимающе закивала Джуди. - Я одолжу у вас папку для документов? Для отчета?       - Да, конечно!       Тина достала из выдвижной тумбочки новую, недавно купленную папку для бумаг, и протянула крольчихе. Та спрятала пакет внутрь и, попрощавшись с лисой, вышла. Сотрудники офиса, завидев ее, с облегчением выдохнули, а спорившие меж собой волки обменялись кто деньгами, кто раздраженным рыком.       Тина прошла в кабинет к начальнику. - Даже не спрашивай ничего, я прошу тебя! — тихо сказал он, садясь за свой рабочий стол. Тина, удивленно наклонив голову, посмотрела на него. Потом развернулась в пол-оборота, будто хотела послушно уйти. Но вместо этого она закрыла дверь за затворку в дверной ручке и для большей убедительности, что их не потревожат, надавила на дверь.       Услышав щелчок, Ник понял, что это – надолго, и откинулся на спинку стула.       Тина подошла к его столу с противоположной стороны и, скрестив на груди лапы, с улыбкой посмотрела на сержанта.       - Что? — спросил Ник, не поднимая на нее глаза.       - Сдаешь позиции! — ответила лиса, присев на край стола. - И давно тебя потянуло в магазины женского белья?       - А тебя разве не учили не подслушивать, когда у меня посетитель?       - Симпатичный посетитель. Глупый, но симпатичный!       - Кролики по природе все такие, и Хоппс – не исключение. Но чести это ей не делает…       - Хотя не всякий кролик выдержит твои угрозы и добровольно пойдет в твое логово.       - Ты сама сказала - «глупый кролик»!       - Но я еще сказала «симпатичный», не находишь?       - А я нахожу время для любования курсантами? Я, вообще, хотел, по-твоему, чтобы меня приставляли к тем, кто не способен постоять за себя?       - Но ведь он тебя попросил об этом! Он в тебя верит, Ник!       Ник посмотрел на нее. Тина смотрела на него.       Выдохнув, лис подошел к занавешенному окну, из которого был виден парк.       - Но я в себя не верю, Тина. Я не могу учить. Триш, вот у нее с этим больше опыта. Она может найти к ним подход. Я все делаю в одиночку, потому что мне так комфортно!       Лиса подошла к нему со спины, положила одну лапу ему на плечо, второй заботливо пригладила его левую лапу в области локтя.       - Актер из тебя – никудышный, Никки, ты об этом знаешь? Одиночка, все один, я не могу, это выше моих сил!.. — жутко переигрывая, сказала Тина, закинув голову кверху, а потом и вовсе высунула язык и сделала вид, что ее душат невидимые лапы.       - Не переигрывай! — сдерживая улыбку, Ник шлепнул ее раненной лапой по ее пальцам, и, разумеется, почувствовав, как натянулась кожа на ранах, и прикусил губы от боли. - А она – молодец! Умело перевязала тебе лапу, даже несмотря на твои острые зубы и характер! — заметила Тина, обхватив своими пальчиками с наманикюренными коготками его запястье, совсем как Джуди, когда только-только осматривала его раны.       - Тебе больше нечего мне сказать, как только расхваливать эту травоядную пигалицу? — спросил Ник, вопросительно посмотрев на лисицу.       - Почему? Есть конечно: за какие это заслуги ты ей трусики покупаешь? Да еще нагло врешь, что я ей купила их? У меня несколько другие интересы, не как у Калли. Кошечка-то всеядна, а я предпочитаю классику. Бережно, почти по-матерински, погладив поперек забинтованной лапы, она посмотрела на него. Ростом Ник был выше ее на целую голову. - Она застала меня врасплох. Не смог ничего лучше придумать! — постарался оправдаться Ник.       - Это – ладно, простительно. А за что?       - Это тебя не должно касаться. И дай мне забыть этот инцидент, раз и навсегда, — тихо сказал Ник, устало плюхнувшись на кресло, случайно смахнув хвостом купюру.       - Возьми перерыв и сходи за мороженым, - сказал Ник, сложив лапы на животе, перевязанная поверх здоровой. - Хоппс передала, за «компенсацию».       - Она, кстати, уже в курсе, — ответила Тина, подняв с пола купюру и расправила ее.       Ник закатил глаза.       - Да тебя с таким языком и в разведку нельзя брать!       Тина, смелым движением, коснулась его бедра и чуть подвинула в сторону, а сама присела на край.       - Ник, да хватит тебе в маньяков играть! Скоро 30 лет, а все один…       = А тебе так не терпится от меня избавиться, а? — повернувшись к ней спиной, пробурчал Ник.       - Не дури, не маленький!       - Ха! Я-то маленький?       Ник повернул в ее сторону голову и нервно мотнул хвостом.       - Хочешь правду? Пожалуйста, я докажу: я с тобой уже больше 5 минут разговариваю, а ты что делаешь? Поворачиваешься ко мне спиной, увиливаешь от ответа, строишь из себя затворника, капризничаешь. Ты – зануда, Ник!       - А тебя это смущает?       Устав слушать ее нотации, Ник повернулся к ней, согнув одну лапу в колене под острым углом. Тина протянула к нему лапу и пригладила взъерошенные на макушке шерсть. Ник, прикрыв глаза, позволил себя погладить.       - Кому ты еще, кроме своей сестры, таким нужен? — спросила Тина, продолжая заботливо гладить его.       - Ну, будешь мне постельное белье менять, кормить с ложечки. Я же это какое-то время делал! 4 года.       - А мне эти твои 4 года обойдутся лет в 20, а то и больше, братик! Нет-нет, увольте. Этим будет заниматься твоя жена, Никки. Так что пока молод, бросай свои игрушки и оглянись вокруг. Взять хотя бы эту Джуди.       - С ума сошла?       - А что? Очень даже красивая, милая, заботливая, несмотря на то, что ты – полный осёл!       - Ты сама сказала, что я строю из себя маньяка, но я не садист, чтобы уложить крольчиху в постель! — шепотом зашипел на сестру Ник, боясь, что их могут еще подслушать лишние уши.       - А трусики ты додумался ей купить, да? Или ты планируешь их нa ней разорвать в самый ответственный момент? — улыбнулась Тина, понимающе понизив голос до шепота. Тут в ее глазах что-то блеснуло и она моментально изменилась в лице.       - Или ты уже что-то успел натворить? А, Никки?       - Тебя это не касается! — с обидой в голосе, отрезал Ник.       - Таааак! — дразнящее протянула Тина, что из ее рта донесся негромкий писк и придвинулась чуть ближе к нему. - А не из-за этого ли в спортзале списали бревно по причине…       Она резко вдохнула и прикрыла рот обеими лапками.       - А ну как колись, чем вы там занимались?       - Тина, отстань от меня. Иди работать! Я тебе за что деньги плачу? — неправдоподобно отмазался Ник, чуть оттолкнув сестру от себя       - Кстати об этом!       Тина посмотрела на купюру и, резко поднявшись с кресла, подбежала к двери, не боясь, что она стояла спиной к брату.       - Тебе как всегда? Черничное?       Недолго думая, Ник ответил.       - Нет. Возьми мне клубничное.       - С каких это пор?       Ник опустил глаза. - Захотелось.