С первого удара

      Утром Джуди проснулась, продрогшая от холода: перед сном она оставила окно приоткрытым, а за ночь температура воздуха несколько упала.       Центр Зверополиса стоял на открытой равнине, и в преддверии осени, а затем и зимы, пребывал в умеренном климатическом поясе. Если лето здесь выдавалось теплым и влажным, благодаря ветрам с Тропиков и муссонов с Голубого моря на востоке, то зимой за счет той же близости к морю и холодных ветров, дующих с севера, где в 200 милях начиналась административная граница Арктик – Сити, климатического «близнеца» Тундра-Тауна на юге, было холодно и ветрено. Именно этот ветер незаметно прокрался во все оставленные на ночь форточки, без спросу проскользнул под дверные щели, и горе тому бедняге, кто остался ночевать под открытым небом. Нет, ничего серьезнее насморка и головной боли от смены температуры, но все равно будет неприятно.       Так что Джуди, дрожа от холода, встала с кровати, обернулась одеялом, которое не слишком грело. «Надо новое купить!» - сонно пробормотала она и закрыла окно. Над газоном лежала плотная дымка тумана, из которой отдельными островками выглядывали цветочные клумбы.       Девушка взяла оставленный на подоконнике телефон, который на ощупь оказался просто ледяным. Смс-ка от Ника.       «Дом един., Светлая аллея 58.»       Сообщение было отправлено около полуночи, когда она принимала душ. А сейчас было около 8 утра. Так что Джуди решила, что может еще немного поспать.       «Еще немного» продлилось до 9:50. Умывшись и почистив зубы, Джуди позавтракала кофе и засохшим круассаном, оставшимся еще с пятницы. Иногда Джуди скучала по нормальной домашней кухне, возможности свободно, без пакетов с бумажками, на которых указываешь имя и номер комнаты, чтобы твою скоропортящуюся еду ненароком не съели, расставлять контейнеры, кастрюльки, тарелки с недоеденным ленчем. «Интересно, а если я попрошусь к Мине, она меня пустит? У нее вроде есть свой столик и мини-холодильник? А если нет, то мы бы скинулись? Хотя… ей может будет приятнее проводить вечер с Калли, а я их буду только смущать. Перебьюсь!» - подумала она, допивая кофе. Выискав адрес на карте, а заодно проверив прогноз погоды на сегодня (во второй половине дня обещали слабый дождь), она выискала в шкафу сиреневую кофту с длинными рукавами и глубоким декольте, оголяющим ее чуть выпирающие ключицы, темно-синие джегинсы, а сверху накинула недлинный плащ горчичного цвета с капюшоном.       Место, куда просил ее подъехать куратор, Дом единения, единый аналог любой религиозной конфессии, известной в нашем мире, но разница в том, что здесь, в мире антропоморфных животных, нет понятия «религия», есть вера в мир духов, куда отправляется душа после смерти, где они проходят общее распределение на «свет» и «тьму» (вроде рая и ада), нет «Бога», но есть «Высшая Энергия» или «Сила, Благо», которая отвечает за рождение новой жизни и оберегает каждого индивидуума вплоть до отделения души от тела, после чего «она» сопровождает душу умершего к «Свету» или низвергает во «Тьму».       Дом единения представляет собой теологический институт, или храм, где родственники усопших могут «побыть наедине» с душой того, кого они потеряли. В Малых Норках тоже был свой Дом единения, но это не было место для детей, к тому же родители не часто туда ходили, чтобы помянуть своих родственников. В Доме единения были свои порядки, свои правила: на входе обязательно должна была висеть памятка о том, как следует себя вести в помещении, что было запрещено. В памятке указывалась одна и та же информация: «Дом Единения всех рад Вам! Чувствуйте себя, как дома, но помните, что здесь – НЕ ПОДОБАЕТ вести себя как дома! Поэтому просим обратить Ваше внимание на следующее: 1) Уважайте тишину и покой! 2) Будьте толерантны к другим посетителям! 3) Не мешайте их единению! 4) Не разговаривайте во время их «общения» с родственниками, не задавайте вопросов внутри института! 5) Не проносите в храм еду или напитки, не курите, не слушайте музыку! Для вашего удобства Дом обустроен мягкими сидениями и индивидуальными столиками. Дом живет Вашими пожертвованиями. На входе вы приобретете нужные атрибуты».       К Дому Единения Джуди подошла в половине 12. До Светлой аллеи можно было добраться, сменив два маршрута: метро и автобус, но последний общественный транспорт ходил по расписанию, и он ушел за 15 минут до приезда Джуди. Так что ей пришлось идти несколько кварталов пешком.       На входе в Дом Единения, двухэтажное кирпичное прямоугольное здание с закругленной крышей, передний фасад которого походил на обрезанный по продольной части конус, до ее ушек донеслась мелодия, поначалу тихая и неуверенная, как речь оратора на своем первом выступлении – она тянулась, заикалась, где-то утихала, но потом снова будто оживала и продолжала звучать. Постепенно по мере ее приближения к главному залу, откуда и доносилась эта мелодия, становилась громче и отчетливее. Кто-то играл на органе, очень ловко и утонченно.       Она просунула несколько 10-центовых монет в отверстие в висевшей на стене деревянной коробочке.       Прямо над коробочкой для пожертвований стол широкий низкий столик с маленькими свечками-таблетками и пластиковая коробочка с несколькими спичками. Джуди взяла одну таблеточку и прошла в зал.       Если вам когда-либо приходилось иметь дело с моментальными свиданиями, когда у вас есть всего лишь 30 секунд, чтобы рассказать о себе потенциальному избраннику или избраннице, то вы знаете, какая обстановка царит в таких местах: большой зал, множество столов и удобных стульев, свечи и много незнакомцев. Но если вы пришли сюда в поисках новых знакомых, то вам вряд ли это удастся, потому что всякий сюда приходящий такой же неразговорчивый и сосредоточенный, как в библиотеке, только без книг.       Внутри царил полумрак и почти что мертвая тишина. Пол был мраморным, так что можно было не бояться, что, если наступишь на одну, неуклюже выпирающую доску, то несколько десятков пар глаз упрекающее уставятся на тебя. У входа и в самом конце храма было много пустующих столиков, и присутствующие здесь прихожане сидели в хаотичном порядке, но среди них девушка не видела Ника.       «А может, он уже ушел? Или вовсе не приходил? Тогда зачем я здесь?»       Она все же прошла немного вперед. Столы по мере ее приближения к противоположной стене начали редеть, но встречались кое-где и занятые столики. Джуди уже думала, сесть ли ей или домой пойти. А что? Пожертвование она оставила, можно и свечку поставить на место. Хотя неудобно как-то, заметят ведь, пусть все и смотрят на пламя как загипнотизированные. Но уже не выходе она посмотрела направо и увидела две висевшие вдоль стены плотные занавесочки. Если бы со стороны этих занавесок не повеял холодок, она бы прошла мимо и ушла домой, или еще куда погреться, попить кофе или какао. А в храме было холоднее, чем на улице из-за мраморного пола.       Подойдя чуть ближе, Джуди обнаружила за занавесками небольшую комнату, вмещающую примерно полдюжины столов. Все были пусты, только за одним к ней спиной неподвижно сидел один рыжий зверь. Джуди чуть приблизилась. Знакомый аромат одеколона не обманул, это был сержант. Джуди немного постояла у входа, но долго стоять на мраморном полу было холодно и немного больно в животе, а в паре футов от занавески – ковровое покрытые. Джуди встала напротив круглого стола так, чтобы Ник поймал ее в поле зрения, но и чтобы ее появление не было таким неожиданным, иначе, если к хищнику подойти не с того угла, то он может воспринять близость как угрозу. Хотя он мог ее духи с ароматом жасмина унюхать у самого входа, а если она находилась так близко, то угрозы она точно не представляет.       В полутьме Джуди разглядела на нем черный галстук с золоченным зажимом посередине, отбрасывающим смутное отражение света, исходящего от маленькой свечки; темно-красную рубашку и брюки в цвет рубашки, но на тон темнее. Лапы он широко расставил, но из-под плотной, как занавеска у входа, темной скатерти выглядывала только левая, направленная коленом прямо на крольчиху. Голова спокойно покоилось на сплетенных вместе пальцах, а острые локти, казалось, глубоко утопали в ткани. Зрачки – суженные до размера мышиного носа, а радужки стали медово-золотистыми.       Ник, не отводя глаз от свечки-таблетки, медленно отвел одну лапу и указал открытой ладонью на стул напротив стола. Джуди присела, положив одну лапку на другую, кивнула в знак благодарности, а тот обратно сложил пальцы вместе, не сказав ничего и продолжая безотрывно смотреть на пламя уже затухающей свечки.       Девушка осмотрелась по сторонам. Дверь, через которую она прошла, в высоту достигала более 10 футов, шириной – 8, и с этой стороны не была такой маленькой, как ей поначалу показалось, когда она увидела этот проход за занавесками. Не только высота двери, но и габариты соседних столов говорили о том, что они предназначены для крупных зверей. У противоположной стены позади девушки также висели занавески, как ей показалось, закрывающие окна, за которыми, судя по звуку мерно капающей воды, шел дождь. «Как кстати я надела плащ», — подумала она, переведя взгляд на живописные картины на стенах с изображениями залитых солнцем уголков природы – райскими уголками, которые художники по-своему представляли себе. На одной был изображен водопад с цветущими и благоухающими цветами экзотическими деревьями, на другой – цветущая поляна. Везде, на какую бы картину Джуди не посмотрела, были цветы, солнце и чистое небо – ни одной тени, ни темного уголка, ни одной картины с изображением ночного неба, полного звезд, сияющих бриллиантовым блеском. А все потому, что праотцы завещали писать только светлые картины, чтобы в памяти о своих родных и предках, желать им успокоения только там, где много света. «Наш дух на протяжении всей нашей жизни пребывает во тьме, в телесном заточении, и по окончанию нашего пути душа должна тянуться к свету», — говорили во время проповедей служители дома. Свет – к свету, тьма – к тьме, поэтому в здании всегда царил мрак, как напоминание о том, что тьма вокруг нас, и мы должны очиститься от нее и стремиться к свету. А кто еще может нас наставить на правильный путь, как ни усопшие родственники. Для этого и выдаются свечи, чтобы каждый через свечу смог пообщаться с родными и мысленно задать мучающие вопросы. Если больше не к кому обратиться, то только к мертвым.       «У кого он просит помощи?» — мысленно спросила себя Джуди, забыв, что все еще держит свечку и спички в озябших лапках. Она положила их на стол и, сложив лапки вместе, как можно тише подула на них, чтобы погреться. Сквозь пальцы сразу повалил теплый пар. Не удивительно: температура в здании не превышала двух градусов ниже нуля. Она с жалостью посмотрела на лиса, на котором была тонкая рубашка. Позади него на стене висели металлические крючки, и одно из них удерживало темное шерстяное пальто. Джуди уже хотела встать и взять его, чтобы хотя бы накинуть на плечи парню, но тот протянул к ней левую лапу ладонью вверх. Она посмотрела на ладонь, потом на него. Тот не смотрел на нее. Она положила обе лапки рядом, все еще не понимая, что он хотел от нее. Но он сам выискал у нее свечку и спички, ловко перебирая пальцами. Взяв из коробочки одну из спичек, он поднес головку к пламени. Спичка зашипела, едва пламя «облизало» фосфорную головку, чуть вспыхнула и приутихла, оставив маленький огонек, который под влиянием сквозняка, начал пританцовывать, грозясь потухнуть. Ник протянул горящую спичку Джуди, и когда она приняла ее, он задул свою свечу, закрыв ее ладонью правой лапы. Теперь он во все глаза смотрел на нее, и под его пристальным взглядом ей стало совсем дискомфортно и еще холоднее. Заледеневшими пальцами она все же поднесла спичку к своей свечке, но, несмотря на плавящийся воск, фитиль никак не желал зажигаться. Огонек уже начал затухать, но Джуди быстро взяла еще одну из пластиковой коробочки, но даже когда пламя жадно перебросилось на другую спичку, свеча не хотела зажигаться. Ник не мог ей помочь, потому что каждый должен зажечь свою свечу. Истратив все спички, и так и не добившись нужного результата, Джуди подняла глаза и покачала головой, дав понять, что ничего не получится. Дело даже не в свече или спичках: она просто не знала, как ей обращаться к сестре. На столе, кроме свечей, лежали маленькие бумажные полосочки и карандаш. На полосках нужно было написать имя, кого ты хочешь вызвать, зажечь свечу и положить сложенную в маленький шарик бумажку с именем в огонек. А Джуди не знала, что написать на бумажке, чье имя. Своих дедушек и бабушек она не знала, поскольку они умерли до их с сестрой рождения. Были усопшие родственники, но с ними они не были знакомы. Единственная, кого она могла вызвать - ее сестра. А как ее позвать? Каким именем?       Написать «Джуди Хоппс», так теперь она Джуди. «Джейн Хоппс» тоже не получится, потому что она как бы тоже ей была. Возможно поэтому свеча не хотела зажигаться, потому что нельзя было позвать мертвого, у которого забрали имя, или живого, который не умирал.       Они какое-то время молча сидели, потом Ник встал со стула, снял пальто с крючка, накинул на себя и направился к выходу. Джуди последовала за ним: в комнате без света стало невыносимо холодно. Свечку она оставила на столе: она ей так и не пригодилась. На улице вовсю лил дождь, но было значительно теплее. Джуди посмотрела на своего наставника: тот посмотрел на небо, поправил воротник черного шерстяного полупальто. Он не стал застегиваться на пуговицы – достаточно было просто подпоясаться.       - Вам не кажется, что на улице потеплело? — тихо спросил он, не отводя глаз с темного неба.       - После такого мороза на улице - просто тропики, — ответила Джуди, тихо усмехнувшись. Забавно выходит: когда двум не о чем поговорить, один обязательно упомянет погоду. Но если у тебя такой собеседник, как Ник Уайлд, то вдвойне забавно слышать от него о погоде.       Ник с удивлением посмотрел на нее, будто она что-то не то сказала. Потом снова посмотрел на небо.       - Не знаете, где можно погреться? — спросила девушка, поднеся лапки к губам, чтобы как следует обогреть их.       - Я в своих краях – все знаю, Джуди! Если вы не из неженок, то прошу за мной, под дождь! — мурлыкающе ответил он, посмотрев на нее, как бы бросая вызов.       - А мы, кролики, не брезгливые! — улыбнулась Джуди, первая выйдя из-под защитного козырька. Сделав несколько шагов вперед, она забыла, что оставила сержанта позади себя, и тут же по ее телу пробежали неприятные мурашки, как напоминание о том случае, когда она нарочно повернулась к нему спиной. Но потом на ее плечо легла тяжелая лапа.       - Не гоните чертей, не на тренировках! — тихо сказал он, чуть прижав ее к себе, но потом отпустил, сохраняя дистанцию. Но иногда, когда Джуди обходила лужи, она упиралась своим плечом в его ребра, после чего просила прощение и пыталась увеличить между ними расстояние, но каждый раз оно все равно сокращалось, будто они были сцеплены наручниками или связанны предварительно отмеренной веревкой.       Минут пять они шли по мокрому тротуару, не произнеся ни слова, кроме извинений за случайные столкновения. Они уже миновали несколько ресторанов и кафе, но Ник, казалось, знал, куда им нужно пойти.       - Да дело вовсе не в цене обеда или комфорте. Просто, куда я вас веду, там еда такая, что никакой ресторан в подметки со своими мидиями и пастой не идет. И не думайте, что я вас буду угощать за свой счет!       - Да вы что, совсем меня за нищебродку держите?       Прежде чем Ник сказал что-то, чтобы подколоть ее, она добавила:       - Вопрос - риторический!       Лис скромно улыбнулся, стараясь не выдавать свои эмоции. Позже он завернул за угол и, сохраняя дух джентльменства, открыл перед ней дверь. Но Джуди сама махнула ему, уступая ему дорогу.       - Меня учили старшим уступать дорогу, — объяснила она, прижавшись к стеклянной витрине.       - Меня Тони учил уступать дорогу молодым девушкам! — ответил высказыванием на высказывание Ник, чуть наклонившись.       - А я, может, не хочу, чтобы за мной пытались ухаживать!       - А кто вам сказал, что я за вами ухаживаю? Я всего лишь открыл дверь!       - Ну, так заходите!       - Может, вы пройдете сначала?       Понимая, что сейчас ставит себя в не совсем ловкое положение, желая оставить последнее слово за собой, Джуди все же зашла внутрь первая. Посетители кафе, полного света и ярких насыщенных цветов, окинули их взглядом всего лишь на секунду, просто чтобы посмотреть, из-за кого в помещении повеяло сыростью, потом, завидев знакомую лисью фигуру, они опустили глаза и продолжили свою трапезу. Ник огляделся по сторонам, приметил в дальнем углу кафе мягкие кожаные диванчики и, опять позволив себе властно приобнять свою спутницу, проводил ее к присмотренному местечку. В кафе были официантки, но никто не хотел подходить к капризному копу. Джуди уже собиралась встать, чтобы самой сходить заказать чего-нибудь.       - Сами подойдут! Если нет, то я просто оставлю об их кафе очень и очень нелестный отзыв! — сказал он, сложив пальцы вместе и положив на них голову, совсем как в холодном Доме. Джуди какое-то время послушно посидела какое-то время, пока в животе не заурчало так, что ей пришлось скрючиться, чтобы не позволить желудочным шумам вырваться наружу.       - Ну, это уже ребячество! Я схожу сама. Что вам принести?       Ник повернул голову и равнодушно посмотрел на нее.       - То же, что и вам. Только без морковки и капусты!       Потом он достал из кармана брюк бумажник, отсчитал 10 долларов и положил на стол. Джуди ушла к витринам с едой, так и не взяв его деньги. Через несколько минут она несла поднос, плотно обставленный вкусными блюдами: тарелку равиоли с грибами, равиоли с креветками, две порции салата – с ананасом и курицей для Ника и свекольный с орехами для себя, две глубокие миски с ванильно-карамельным пудингом и два стакана с ароматным мокачино. Ник встал и, подойдя к ней, осторожно взял у нее поднос. Стаканы с кофе Джуди все же взяла, чтобы он случайно не расплескал его.       - Все равно, некрасиво выходит: я вас сюда привел, а платите – вы! — сказал Ник, когда Джуди расставляла еду и убирала поднос на низкий подоконник. Они уже сняли верхнюю одежду, которая насквозь вымокла.       - Считайте, это моя вам компенсация за причиненные неудобства! И забудем на этом, согласны? — спросила девушка, подняв на него глаза. Помимо блюд, она взяла еще дешевых одноразовых влажных салфеток в герметичных упаковках. Она еще протирала лапы, пока Ник положил свою неиспользованную купюру в карман брюк.       - Боюсь, мне этот обед покажется горьким после моих причиненных вам неудобств, — заметил Ник, взяв свою упаковку с салфеткой. «Даже тошно!»       - Не берите в голову! Считайте, что это было частью тренировок. Вы же сами говорили, что мы живем в таком мире, где никто, кроме нас самих, себя не пожалеет!       Она подняла на него глаза.       - Я приняла ваши уроки как должное, и я просто физически не успевала на вас злиться! И не держу на вас зла. Поэтому ешьте спокойно, хотя бы ради того, к кому вы приходили сегодня!       Ник внимательно слушал ее, потом отвел глаза в сторону витрины, проходящих мимо под зонтиками зверей.       - Ник?       Он не сразу посмотрел на нее. Ему еще никогда не было так стыдно перед кем-то. Потом, желая сменить тему для разговора, он чуть улыбнулся и сказал:       - Я просто прикидываю, сколько вы заплатили за обед!       - Вот умеете же вы увильнуть от ответа, сержант! — щелкнув языком, проворчала она, но в итоге засмеялись оба.       Джуди вынуждена была признать: готовили в этом кафе очень вкусно, цены были средние, но все же чуть дороже, чем в «ДжиммиДжамми», где маленький лис мог порадовать новыми блюдами.       Когда они дошли до пудинга, то Джуди решила взять себе на заметку, чтобы подкинуть эту идею Фину.       - Интересно… — начала Джуди, отпив немного кофе. Ник посмотрел на нее в ожидании дальнейшего разъяснения, - …что же вы им наговорили, что официантки не захотели нас обслужить!       - То же, что и девочкам из бистро: учу правильно работать! — спокойно ответил Ник, обхватив стакан обеими лапами. Пустые тарелки стояли в стороне, одна на другой, чтобы на столе ничего лишнего не стояло.       - И вот нравится вам их унижать?       - Честно?       Ник чуть вздернул бровями. Джуди кивнула. Тогда он подманил ее пальцем, чтобы она нагнулась чуть ближе. Он также нагнулся к ней навстречу, почти вплотную подобравшись к ее правому уху.       - Обожаю! — тихо прошептал он и самодовольно посмотрел на нее. Джуди чуть отодвинулась назад, чтобы словить его взгляд.       - И много вам за ваше «обожание» отвечают тем же?       - Никто! — коротко ответил Ник и сделал большой глоток.       - Тогда есть ли в этом смысл?       На этот вопрос Ник ответил не сразу. Сначала он коротко посмотрел на Джуди, так, что ей показалось, что он хочет ей сказать «А это уже не твое дело». Но потом он прикусил нижнюю губу, издав чмокающий звук.       - Я бы посмотрел на вас, если бы с вами обращались так же, как я! — едва слышно сказал он.       Джуди выдержала неловкую паузу, допила кофе.       - И поэтому вы так долго истязаете себя тренировками? Чтобы заглушить эту боль?       - Это и мое хобби!       - Хобби приносит удовольствие и им можно поделиться с другими!       - А разве я это не делаю?       С каждым ответом Ник все больше казался унылым и серым. Еще немного и он снова наденет маску, и уговорить ее снять ей будет тяжелее. Поэтому Джуди пришлось поменять тему для разговора.       - Как вам кофе? — мягко спросила она. И напряжение с лица сержанта заметно спало, и на губах проявилась едва заметная миловидная улыбка. Но Джуди и этого было достаточно.       - Очень вкусный, не такой терпкий как ристретто.       И, подмигнув, отпил еще немного.       - Я так понимаю, вы мне так и простите этот день!       - Ммм… пока не забыл! — Из заднего кармана он достал телефон и быстро-быстро начал что-то выискивать. Найдя то, что искал, он передал телефон Джуди. Она увидела голосовую запись, датированную днем и временем, когда она позорно стояла перед ним на коленях.       - Можете убедиться: это – ваша речь, — пояснил Ник, медленно взбалтывая остатки кофейной гущи, оставшейся на дне стакана.       - Верю вам на слово! — ответила Джуди, не поднимая на него глаза, но она подозревала, что он смотрел на нее. Что он, собственно, и делал.       - А зря! Я никому не доверяю, пока сам не проверю, — тихо сказал он, улыбнувшись фирменной улыбкой маньяка, когда девушка все же подняла на него глаза: до последнего пытался держать ее на расстоянии и показать себя с той стороны, за которой он привык прятаться.       - У вас не слишком много записей за тот день. Моя запись – единственная, которая датируется 29 сентября. Что вы хотите?       - Я даю вам возможность самим стереть ее! Чтобы потом вы не говорили мне, что у лисов нет души!       - Я не говорила этого. Только то, что у меня…       Она снова хотела сказать, что у нее есть сердце, но сейчас вспоминать об этом неприятном инциденте, произошедшем на следующий день, не хотелось.       - Почему сами не сотрете? Ваш телефон – ваша собственность, в том числе и запись…       - В том числе и вы - настолько, насколько сможете продержаться здесь! — осторожно перебил ее Ник, придвинувшись чуть ближе. - Я предлагаю вам следующее: завтра я напишу приказ о вашем перечислении в группу Ван Динн, нагрузка – обычная, достаточная для того, чтобы сдать экзамен и выйти на должность офицера, если вам так не терпится остаться в полиции. Разумеется, видеться в моем отделе будем реже.       - Компенсация за причиненный ущерб, я правильно понимаю? — спросила Джуди, тихо усмехнувшись. В ответ Ник только кивнул, не сводя с нее вопросительного взгляда.       - А запись? Она вам в каком-то смысле дорога?       Ник не ответил. Продолжил смотреть на нее, ожидая, что она все же удалит эту позорную для нее запись.       - И если я удалю ее, не будет ли это значить, что я лишу вас чего-то важного?       Разумеется, это было просто глупое предположение, но Ник серьезно смотрел на нее, как если бы она была его учительницей, которая однажды имела место в его жизни: как-то эта старая «юбка» забрала у 15-летнего Ника янтарные четки, которые ему подарила бабушка и пообещала вернуть, если он перестанет их перебирать на ее уроке математики. К тому времени Ник уже значился главным драчуном в школе, но никогда не был зачинщиком драки; учителя не слишком его любили за его отстраненность и нежелание работать в группе, из-за этого оценки по поведению желали оставлять лучшего.       - Вы просто вырвете ее из моего сердца, Джуди!       Девушку чуть передернуло, когда он обратился к ней по имени, а она уже свыклась с его нейтральным «Хоппс», «зайка», иногда «милая», что звучало несколько вульгарно, стоило ему открыть рот. Она еще раз посмотрела на телефон, но поднять на него глаза она решилась не сразу, по крайней мере, пока она не примет окончательное решение. В конце концов, она положила телефон на гладкую, местами попорченную шероховатыми полосами – следами от ножа, проделанных заскучавшим посетителем – поверхность стола. Ник опустил глаза.       - Тогда я не буду лишать вас удовольствия. И боюсь, это вам придется терпеть меня, и ни к какой Ван Динн я не перейду. Ваши нагрузки – выматывают меня до бессонницы и потери аппетита, но они и воспитывают силу воли и учат терпению. К тому же, если бы вы не изматывали меня до повышения давления, я бы не уложила тех ребят в проулке.       Он не перебил ее: наоборот, слушал очень внимательно, даже не ухмыльнулся, когда она сказала, что не будет удалять запись. Она ближе подвинула к нему телефон и убрала лапу прежде, чем его лапа опустилась поверх ее и приняла телефон с заветной записью ее позорного извинения обратно. Ему было непросто это признать, но она начинала ему нравиться. Но он до последнего решил поступить гуманно и предложил ей перевестись, тем более, что он заманил ее к себе не совсем честным путем, будто силой выкупил. И сейчас он предлагает ей уйти, после того, как она уже успела, несколько раз перекусав губы в кровь, свыкнуться с его армейскими условиями. Но она решила остаться, несмотря на его характер и причудливые пунктики на деловом доминировании, начиная с обращения и заканчивая лапоприкладством. Удовольствия его правила ему не приносили: так он показывал, что он не из тех, с кем можно поздороваться, от души шлепнув по спине, или из тех, кого можно уломать на поход в бар и попросить денег в долг, потому что они теперь – «друганы не разлей вода». Его мало что заботило в остальных сотрудниках и меньше всего его заботили эти «молокососы». Но эта крольчиха не была похожа на других. Когда она сказала, что пошла в полицию ради своей погибшей сестры, которая хотела лучшего для нее, ему стала ясна ее терпимость, когда он натягивал веревку, чтобы растянуть ее мышцы внутреннего бедра: болезненная растяжка, но эффективная, потому что он сам, превозмогая боль, делал то же самое, чтобы достичь идеального шпагата и идеального удара. Такая же упрямая и дерзкая, как и он.       - Дождь закончился. Составите мне компанию пройтись немного? — спросил он, соединив пальцы вместе, как если бы умолял ее оказать ему честь. И она оказала, молча встав с диванчика и сняв свое пальто с крючка.       Ник повел ее по засаженной деревьями длинной аллее вдоль Зеленого проспекта, хотя на дворе стоял октябрь, и лучше было бы назвать проспект Золотым, или Янтарным, поскольку клены прилично пожелтели, чтобы дать повод сменить название проспекта. Они мало разговаривали. Ник иногда спрашивал Джуди о ее родителях, о ее родных краях. Он задавал только один вопрос по каждой теме и не проявлял особого интереса к чему-то конкретно. Ник ни разу не спросил ее о сестре. Ответ Джуди был развернутым и иногда ей было стыдно за себя, что она – такая болтушка...