С первого удара

Джуди тоже слышала хруст ломающейся кости. Ощущение боли пришло не сразу, а даже если и была боль, то Джуди не обращала на нее внимание первые 5 секунд, из-за того, что страх за себя доминировал. А когда она, почти оседлав Джека, в неестественной для девушки манере начала осыпать его лицо ударами обеих лап, то боль в левой лапке стала более отчетливой. И она продолжала нарастать, пока не стала совсем невыносимой. Но Джуди терпела до последнего, и только выдавив из него желанное признание, она остановилась. Но адреналин уже кипел у нее в крови, а когда к ней подошел Ник, чтобы увести подальше, она хотела и с ним проделать подобное. «Рассчитаюсь с тобой за звукозапись!» — в мыслях кричала она на него, кусая губы от боли, когда снова и снова отбивалась от его успокаивающего жеста больной лапой. Калли проводила бедняжку до травмпункта, где ей тут же вправили запястье на место и наложили гипс. — Месяца отдыха, а лучше и двух, будет достаточно, чтобы косточки срослись, но от физической нагрузки придется воздержаться, девочка! — сказала овечка с кофейной шерсткой, которая снимала рентген. Через полчаса, когда Джуди, с гипсом на левой лапке, и накачанная успокоительным, сидела в кресле комнаты отдыха в просторном и тускло-освещенном зале, зашел Ник. Она учуяла его одеколон и лениво подняла на него глаза. — Привет! — хрипло сказала она, почти что прошептала: успела немного надорвать голосовые связки, когда, вовсю колотя своего собрата, кричала, чтобы он признал, что она не шлюха. Ник не ответил ей. Джуди улыбнулась. Никакой реакции. Только чувство вины в глазах и печаль от вида покалеченной крольчихи, за которую он несет ответственность. — Привет! — ответил он, подойдя к ней поближе. Еще через 5 минут они ехали в его квартиру, где он предложил ей отдохнуть после тяжелого дня. Тем более, что на улице уже вовсю хлестал дождь. Но Джуди не чувствовала усталости из-за переизбытка эмоций. И еще потому, что боль в лапе не давала. Когда Ник вошел в комнату, забыв еду на полу возле двери, она все еще продолжала сидеть на подоконнике, подтянув под себя лапки. В комнате было мрачно несмотря на молочные стены, но Нику не составило труда разглядеть девушку. На входе он поежился от царившей в спальне его сестры прохлады. «Странно, что я еще не испускаю клубы пара!» — усмехнулся про себя Ник. За окном в очередной раз сверкнула молния, и только спустя 5 секунд Ник услышал раскаты грома, но ему показалось, что этот звук прошел сквозь него вибрирующей волной, окатив с головы до кончика хвоста. — Ох! — едва слышно произнес он. Не хотел, но легкий щелчок в горле, последовавший за этим выдохом, сам вырвался из его рта. Джуди, все это время сидевшая на подоконнике, резко повернула в его сторону голову. Поначалу ее глазки потеряно смотрели то в одну точку, то в другую, пытаясь высмотреть посторонний объект. Ник, в отличие от нее, четко видел ее, будто при свете дня. На ней была все та же форма, в которой она дралась со своим собратом, но футболку ей пришлось снять. Этот травоядный с недавних пор начал отращивать когти, так что уже вторая футболка просилась в мусорку. Но пока что она, небрежно сложенная, лежала на краю кровати. На Джуди оставался лишь спортивный топ на тонких бретельках. Левую лапку девушка бережно прятала между животом и коленками. — Извини, я не слышала, как ты вошел, — хрипло сказала Джуди, когда Ник чуть приблизился к ней, и она смогла теперь посмотреть ему в глаза. — Ты заперла за собой дверь? — спросил он. Тут же выражение на лице Джуди сменилось целых три раза: сначала он увидел непонимание, потом осознание чего-то, что ее напугало, а после — смущение. Лис посчитал эту резкую смену настроения забавным и улыбнулся. — Я… не хотела. Так… случайно… — Все в порядке! — ответил он, встав напротив нее. Когда Джуди облегченно чуть выпрямила лапки, он снова увидел на ее левой лапке гипс. Когда она выпрямляла затекшие коленки, раздался легкий треск в суставах, но Нику показалось, что он снова слышит треск ломящейся косточки. — Готов… Он сглотнул, почувствовал, как в горле начинает нарастать неприятный, горький на вкус комок. — …готов поспорить, что ты хочешь есть. Он вернулся к двери, где все еще лежали тосты. Кофе немного остыл, но все еще оставался ароматным. Джуди, действительно, проголодалась, но не могла заставить себя съесть больше чем половину сэндвича. Ник заметил, что за последнее время она сильно похудела. Если летом она показалась чуть пухловатой в щечках и мясистой в ногах, до того, как за нее всерьез взялись они с Триш, то сейчас перед ним была лишенная энергии крольчиха, которая была почти что в двух шагах от дистрофии. Щечки у нее почти что втянулись внутрь, кое-где четко проступали скулы, такие же острые, как и его ребра. — Будешь так мало есть, тебя всю придется закатывать в цемент, чтобы… Он понял, что снова сморозил глупость и поспешил закрыть рот. — Аппетит еще не проснулся! — ответила Джуди, пожав одним плечом, тем, где была здоровая лапка. — Это из-за сегодняшнего? Девушка не ответила, но Ник подозревал, что так и есть, просто она боится в этом признаться. Он снова вспомнил слова Триш. «Она не будет жаловаться, потому что боится тебя разозлить». С трудом проглотив надкушенный сэндвич и поежившись от дискомфорта в горле, вызванного сухим трением хлеба о мягкое нёбо, она кивнула: она продолжала прятать от него глаза. Ник сделал еще один шаг. Теперь почти что нависал над ней. И если бы он еще чуть ближе потянулся к ней, локоть ее левой лапы уперся бы ему в грудь, а одно из колен послужило бы ему опорой для его нижней челюсти. Ник посмотрел в окно: ливень постепенно утихал, но не было ни единого намека на то, что дождь прекратится именно этим вечером. В крайнем случае, поздним утром следующего дня. «Не хотел бы я оказаться сейчас по ту сторону дома!» — подумал Ник, тяжело выдохнув. Он посмотрел на девушку. Та все еще продолжала смотреть на белую поверхность гипса. Пальцами здоровой лапки она медленно проходила коготками по шершавой поверхности, ненамеренно собирая гипсовую крошку под ногтями. Она выглядела как провинившаяся студентка перед учителем, который возлагал на нее большие надежды, готовил к чему-то грандиозному, но она не справилась с этим и теперь покорно ждала его замечаний в свой адрес. «Боится тебя разозлить», — услышал он строгий голос Триш и уже хотел что-то сказать Джуди, но слова застряли в горле. Он мог бы сказать, что она не должна себя корить за то, что произошло, и что он несет ответственность за перелом. К тому же, он не имел никакого права делать на нее ставки. Волкас, младший офицер, предложил эту идею довольно давно, и Ник по большей степени ходил на эти «собрания» ради денег. Чем крупнее и опаснее был зверь, тем выше ставка. Ник любил немного попугать, и, когда наблюдатели делают ставки на него, он делает вид, что совсем выбился из сил и что можно отдавать победу крупному хищнику. И иногда он доигрывал свою роль до конца, заставляя деньги игроков переходить от одного обладателя к другому. Соперники знали его «слабые места», и уже хотели снова отправить его в нокаут, но Ник уворачивался и побеждал их. С тех пор о нем думали только как о хитром лисе, который не умеет играть честно. Он мог многое сказать ей, чтобы утешить. Но когда он увидел, как одна бретелька упала с ее левого плеча. И он проследил за траекторией ее движения. Он не заметил, как его глаза задержались на ее плоской груди. Но на самом деле, грудь у Джуди не была такой плоской, как он посчитал сначала, до последнего не веря, что она — девочка. По размеру ее груди походили на половинки некрупного персика, который только-только размягчается и наливается сладким соком. Подумав о персиковом соке, Ник нервно сглотнул, чувствуя, как горло сжимается, а щеки пробирает жар. Ему серьезно захотелось пить. При каждом вдохе ее грудь вздымалась вверх, при выдохе — опускалась. И этот естественный процесс жизнедеятельности… в нем было нечто завораживающее. Он и прежде замечал, как она часто и глубоко дышит, когда устает после силовых тренировок. А сейчас все было иначе. Почему? Что изменилось на этот раз, что он не может поднять на нее глаза? Джуди не смотрела на него. В то время, когда Ник боролся с искушением поднять лапу и удостовериться, что по ощущения она такая же мягкая, как и фрукт, она отвела взгляд в окно, все еще разглядывая тонущий в дожде город. Ник почти что впал в гипноз, из которого ему удалось выйти только, когда Джуди поёжилась от холода, а ее соски затвердели и начали походить на крупные, набухшие от сока виноградины. Поняв, что его фантазии зашли слишком далеко, Ник негромко втянул в себя воздух и хрипло сказал: — Дать кофту? Джуди повернула голову и посмотрела на него. Поначалу ее глаза казались мутными от самогипноза, в который она себя вогнала, пристально смотря на дождь, а взгляд — неясным и несосредоточенным. Но через секунду все нормализовалось, и взгляд уже не казался таким потерянным. — Мм? — промычала она, устало нахмурив брови, так что ее маленький, уже продрогший носик чуть дернулся. — Ты вся дрожишь. Дать кофту? — сказал Ник, и его слова были правдой только наполовину. В первую очередь он не мог больше делать вид, что не смотрит на ее грудь, а оторваться от нее ему стоило большего усилия, чем если бы она стояла перед ним в таком виде пару месяцев назад, до того, как он начал видеть ее все чаще и чаще, и по мере того, как он начал привыкать к ее компании, он начал осознавать, что хочет быть к ней чуть ближе с каждым днем. В тот день, когда он позволил себе положить лапу ей на плечо, он полагал, что делал это без какого-либо намека на шаг в развитии отношений, пусть какая-то его часть хотела продемонстрировать свое официальное превосходство над ней, какое бывает между боссом и подчиненными. И опять, правда здесь была лишь наполовину, потому что его смелый жест также значил, что она ему симпатична. Эта часть хотела быть к ней ближе, знать все, что может узнать парень о девушке в первые дни их близкого знакомства. А они были знакомы чуть меньше чем полгода, не считая 2 месяцев равнодушного общения и игры в коварного сержанта. Но он так и не смог до конца познакомиться с ней, не успел узнать о ней больше, пусть она и успела ему рассказать, что отношения у нее с родителями после смерти сестры-близняшки были тяжелыми, а сама она, чувствуя себя потерянной и никому не нужной, решила сбежать от них и завершить начатое. Джуди Хоппс по-прежнему оставалась для него загадкой, закрытой книгой, до которой еще нужно дотянуться, чтобы прочесть. Не дождавшись ответа, Ник вытащил из шкафа тонкий шерстяной бежевый джемпер Тины и протянул Джуди. Она натужно улыбнулась и уже хотела взять джемпер, как Ник, чуть закатав его, сам осторожно надел его ей на голову. В первую очередь нужно было аккуратно просунуть левую лапу в рукав, стараясь не причинять боли. «Не волнуйся, я постараюсь покончить с этим уже скоро, девочка!» — подумал он, просовывая уже правую лапку. Джемпер был чуть великоват, на размер-другой, но сидел неплохо. — Спасибо! — сказала Джуди, протягивая к нему здоровую лапку. Ник даже не пошевелился, но позволил ей коснутся его запястья. Почувствовав исходящий от нее холодок, прошедший по всему его телу, от запястья до кончика хвоста, Ник поежился, но кивнул. — Не делай так, Ник! — тихо, почти что всхлипнув, сказала Джуди, хотя в ее глазах не было ни одной слезинки. — Что именно? — спросил он, чуть подавшись вперед. Он надеялся, что его вопрос прозвучит увереннее, но его ожидания не оправдались. — Не вини себя в том, что случилось! — пояснила Джуди. — Что произошло — то… — Тебе самой не надоело? — резко спросил он, и почти сразу, как он закончил свой вопрос, за окном сверкнула молния, которая отразилась в его левом глазу, отчего Джуди едва слышно прикрикнула. — Ник? — Тебе не надоело выгораживать всех, кто определенно провинился перед тобой, Джуди? Девушка чуть ослабила хватку, но не отпустила его лапу: за нее это сделал Ник, и Джуди снова почувствовала, что лишается моральной опоры, которую она ощущала от него все это время. Теперь все, что она могла чувствовать от него — холод, более крепкий и ледяной, чем исходящий от нее из-за долгого просиживания на подоконнике. — Ты прекрасно знаешь, что я виноват в том, что ты сломала лапу. — Сэвидж сломал, а не ты! — поправила она, чуть привстав и выпрямившись. — Но я тебя подговорил на схватку с ним. Курсантам запрещено принимать участие в боях с профессионалами, а я забыл это! — Я сама хотела этого. Ник замолчал, понимая, что его нравоучение переходит в крик. Он безотрывно смотрел на нее, увидев, что она, беззащитная и хрупкая, ждет, пока он закончит свою мысль и оставит ее в раздумье над своим дальнейшим будущим в этом департаменте. — Ты захотела, потому что я подал тебе эту идею. В лучшем случае ты бы просто пережила этот момент, проклиная Сэвиджа. В конце концов он бы просто исчез из твоей жизни. Но из-за меня все обернулось… -В худшую сторону? Это ты хочешь сказать? — не выдержала Джуди, и теперь сама кричала на него, чего она не могла позволить себе еще с того дня, когда вспылила на него из-за той «компенсации» в виде дорогого нижнего белья. И прежде, чем Ник успел возразить, она продолжила: — В худшем случае все могло обернуться тем же, что он сделал с той несчастной уборщицей. Моя вина лишь в том, что я подвернулась ему в баре и дала повод для того, чтобы он прижал меня в одной из кабинок и сделал с мной все, что ему захотелось бы. Вспомнив вечер, когда Ник, к счастью для Джуди, и для себя, как потом он понял, защитил ее, он чуть опустил уши, будто допустил ошибку и теперь стыдился того момента, когда дал понять им троим, что только он имеет право на Джуди, как самый сильный член группы, когда речь идет о том, кому достанется конфета. — Я уцелела тогда благодаря тебе, хотел ты этого или нет. Но если бы мне снова пришлось выбирать, с кем уйти в ночь после всего этого, я бы выбрала тебя. Она остановилась, сглотнув слюну: в дыхании уже чувствовалась сипение, которое возвращается к ней каждый раз вместе с астмой. «Не сейчас!» — подумала Джуди, злостно прогоняя в мыслях свою болезнь. «Нужно собраться и не думать об этом. И, наконец, сходить к врачу». Но потом вспомнила, что врачи только разведут лапами, или копытами — они всякий раз — разного вида — и скажут, что ее астма — это психологический феномен, а психологи посоветуют меньше волноваться и побольше дышать на свежем воздухе. Например, в Малых Норках — настоящий спа-курорт для той, кому надоело, что ее, попеременно, то принимают, какая она есть, то отталкивают. «Тогда лучше терпеть и работать над собой», — решила Джуди и сделала глубокий вдох. Вскоре, она почувствовала, что дыхательные пути чуть расширились и стало чуть легче дышать, но из-за нарастающего между ними напряжения много дышать не получалось. Ник ничего не ответил, только грустно посмотрел на нее. Джуди уже решила, что в этой схватке она одержала победу. Извинений от Ника она не ждала, но надеялась, что он услышал ее. И когда он поднял вверх лапу и коснулся ее правой щеки, она почувствовала, как по телу, приятно покалывая, прошла волна удовлетворения. Он медленно провел большим пальцем по уголку ее рта, что вызвало у Джуди целый букет приятных ощущений, потому она, не способная совладать с нахлынувшими эмоциями, прикрыла глаза и приподняла подбородок. Она услышала его осторожный шаг по направлению к ней, а в следующую секунд вторая лапа легла на ее левую щеку. Ник чуть сжал пальцы, но в движениях продолжал оставаться мягким и осторожным. Забывшись от таких ласк, Джуди наслаждалась победой. — Со мной тебе будет куда опаснее, чем ты предполагаешь! — неожиданно услышала она чуть ли ни у самого уха. Она открыла глаза и увидела, что он стоит совсем рядом, на расстоянии поцелуя. Но его сегодня не суждено было получить. Увидев, что девушка внимательно, пусть и в полудрёме, смотрит на него, Ник добавил: — Нашла бы ты себе кого-нибудь, кто смог бы защитить тебя от такого, как я. И прежде, чем она смогла хоть что-то ответить, отпустил ее, сказав, что приготовит им ужин, и ушел, так и не обернувшись. Джуди осталась одна. Его слова сильно задели ее чувства к нему, но еще больнее было видеть, как он отвернулся и просто ушел, даже не объяснившись. Он чувствовал к ней что-то, и она это знала. Но резкая перемена в его мнении о ней и его отношение пугало ее. В таких ситуациях не грех и поплакать, но слезы все не шли, даже если как следует наморщить носик и прищурить глаза: как бы ей не хотелось, у нее не получалось. Минут пять она сидела неподвижно. Ей показалось, что она вернулась в прошлое на несколько месяцев назад, когда в Зверополисе было достаточно жарко. Она вспомнила себя по грудь в воде и смотрящую вслед уходящему от нее Нику. Он снова поставил перед ней непосильную для ее здоровья задачу, сделать несколько сальто под водой, и у нее опять начались приступы астмы. Триш была рядом и протягивала ей лапу, помогая выбраться из бассейна, а Джуди застыла на месте, не способная пошевелить лапками. И в ее глазах стоял все тот же вопрос, который она прежде несколько раз пыталась задать ему, глядя в лицо: "Что я сделала?" И теперь она, зная, что бесполезно вытягивать из него ответ и на этот раз, пыталась сама догадаться, что на этот раз сделала, что ее снова отгораживают от себя. «Ты ведь знаешь, что он — не тот, кто тебе нужен! Вы оба имели неприятный опыт быть отстранёнными от родных, но ни ты, ни он — вы не найдете утешение друг в друге. Хищник и жертва по природе слишком разные и вы априори не сможете быть вместе», — говорил ей внутренний голос, ее пессимистическая часть, которая всегда пряталась за юбку мамочки и говорила ей, что кролик-полицейский — не для нее, и что ее болезнь никогда не позволит ей добиться того, к чему склоняла ее старшая сестра. «Тем не менее, он сам настаивал на том, что хочет узнать меня получше! Иначе к чему эти совместные тренировки, посиделки в кафе и совместный просмотр фильма?» — сдерживаясь от устного монолога с самой собой подумала Джуди, подняв глаза в сторону двери. Где-то внизу, она это слышала, Ник шумно бил молотком по чему-то мягкому. Скорее всего, это была курица, потому что молоток слишком часто попадал по твердой кости, разламывал ее на мелкие осколки. Ее собственные мышцы в запястье заныли при мысли о ломающихся куриных косточках, она представила себе, в какую бы отбивную можно было превратить ее собственные конечности, если бы тупая поверхность молотка прошлась по ней. Бум… бум… бум… Удары сменялись недолгими паузами. Из-за того, что дождь начал потихоньку утихать, она с каждым разом могла слышать удар молотка все четче и громче. Тем более, что кухня располагалась прямо под ней. Снова представив перед собой мертвую куриную тушку, Джуди поежилась будто от холода. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что в комнате стало чересчур тесно, несмотря на то, что для нее она была куда больше, чем комната в общежитии. — Забавно, когда понимаешь значение фразы «стены давят»! — усмехнулась девушка, выдавив скромную улыбку. И, будто услышав ее тихий смех, за окном сверкнула молния. «Эта была слишком близко!» — заметила она, автоматически повернув голову к окну. Через пару секунд прогремел гром, настолько мощный, что пробрал ее до самых пят. Сегодня все было против нее. От безысходности крольчиха прижала дрожащие лапки к груди и положила голову на колени, предварительно спрятав носик. Стук молотка по куриному мясу стал менее ритмичным, чем ей казалось в первый раз. Все громче и громче. Внизу что-то треснуло. Что-то сухое и твердое. — Черт! — прорычал Ник и в следующую секунду новый шум достиг ее чутких ушей. На этот раз шум походил на звук падающей алюминиевых столовых приборов. В мыслях Джуди представила себе Ника, ненароком разрубившим разделочную доску, а потом он со злости отшвырнул лежащие рядом столовые приборы. Что происходило дальше, ее фантазия начала пошагово рисовать образ ее наставника: вот он все же ставит курицу в духовку, подбирает приборы, бросает их в раковину, открывает воду, долго моет лапы (по-видимому, он успел уже пораниться и теперь спешил промыть рану, пока она, Джуди, не спустилась и не заметила царапину или синяк, что бы то ни было). Далее, пока готовится курица, он берет доску, выкидывает ее, достает новую и нарезает заранее вымытые овощи. Джуди с трудом заставила себя выйти из этого 3D гипноза и слезла с подоконника. Аппетит так и не вернулся к ней после тех, так и недоеденных, сэндвичей, и она сомневалась, что сможет разделить вечернюю трапезу с Ником, даже если ей придется пихать в себя салат в его присутствии, пока он будет жадно уплетать мясо. С другой стороны, ей нужно было поесть, но за ней закрепилась привычка есть мало или не есть вообще, пока она находилась в гостях. К тому же, при мысли о том, что ей придется спуститься и снова ощутить на себе его холодный взгляд, будто он ее видит в первый раз, желание забиться в темный уголок постепенно нарастало в ее маленькой головке. Но и здесь, окруженная холодом и темнотой, она чувствовала себя чужой. "И что мне тогда делать?"- спросила она себя, не надеясь на то, что ответ придет так скоро. Но он пришел. И не в ее мыслях, как это было до этого. Теперь ответ слетел с ее губ, и когда он приобрел звук, ей показалось, что это-лучший вариант. - Просто уйди! - услышала она свой голос и сделала первый шаг в сторону двери. - Сейчас? - спросил Ник, когда она подошла к разделявшему столу и тихо сказала, что ей нужно поехать домой. Он не ожидал, что она попросит его отвезти ее домой, да еще в такую погоду. -Почему не подождать до завтра? Салат уже готов, а картошка... Джуди покачала головой, сложив лапки на животе. Ник прекрасно понял, что она не хочет оставаться с ним в одном доме, особенно после сказанного ей в спальне. "Но так было нужно!" - попытался он себя успокоить. Джуди увидела, что его рубашка взмокла и кое-где на рукавах проглядывали капельки куриной крови. Большую часть он смыл. "Жаль... красивая рубашка. Теперь -только химчистка", - с облегчением подумала Джуди, то опуская глаза, то поднимая их, но теперь она старалась избегать прямо взгляда хищника, которого от нее отделял защитный барьер: его глаза горели неприятным желтым цветом. "Совсем как в наш первый день знакомства", подумала Джуди и попыталась сосредоточиться на чем-то другом. Но повсюду на столе была кровь и кусочки кожи. - Ясно! - пробурчал Ник, нервно вытирая лапы кухонным полотенцем. Так длилось несколько секунд, в полном молчании. Он закусил губу. - Тогда я только найду ключи и... - НЕТ! - выкрикнула Джуди и сама же подскочила, испуганная громкостью своего голоса. Лис растерянно уставился на нее. - Я… я сама доберусь. Метро ведь еще работает, - объяснилась она, пожав плечами, но ее ответ не показался таким убедительным. Ник нахмурился и, устав от нервного «душения» полотенца, положил его на стол. Джуди снова отвела глаза. - В такую погоду? – спросил он, расставив широко лапы ладонями вдоль поверхности стола. Джуди подняла на него глаза. - Ты ведь сам настаивал на том, что я должна держаться от тебя подальше, тогда почему теперь не отпускаешь? Она сделала шаг вперед, сократив расстояние между ним. Он выжидающе смотрел на нее. С каждой секундой тот Ник, которого ей удавалось задержать рядом с собой таял под маской безразличного и равнодушного до всего лиса. «Еще немного, и он снова скажет свое коронное «не по уставу»!» - подумала Джуди, и мысль о том, что от нее снова закрываются, взволновала ее, а когда она волновалась, астма была тут как тут. «Если хочешь поставить точку в этом разговоре, то давай быстрее, пока он не передумал. Пока ТЫ не передумала! Так что давай быстрее! Быстрее». - Просто скажи, что я сделала, что от меня снова закрываются те, кто небезразличен? Только потому, что я прошу чуть большего? Прошу, чтобы со мной разговаривали? Она заметила, как губы Ника разжались на слове «небезразличный», и он будто хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык, да так сильно, что из уголка рта тонкой струйкой полилась кровь. Совсем немного. - Почему я не могу знать, что я сделала? – спросила Джуди. Но он ей не ответил. Он знал, что она несправедливо заслужила такого отношения с его стороны. И если бы он мог, он сказал бы ей то же, что и она ему. Что она – небезразлична ему, куда больше, чем она могла себе представить, несмотря на то, что он тщательно скрывал это. Потому что боялся. Боялся, что его шаг будет мимо, и он лишится даже возможности думать о том, что такая девушка как она будет рядом с ним, несмотря на разницу в виде и… «Возрасте? Черт возьми, у нас ведь не разница в 30 лет! И вообще, речь ведь не о возрасте, даже если я рискну заикнуться об этом, это ведь глупо!» - подумал он, отведя глаза, так и не решившись ответить на ее вопрос. Он знал, что все, что сейчас делал – пытался защитить ее от себя. Потому что, как сказала Триш, «в следующий раз ты ее погубишь своими прихотями. И тогда ее смерть будет на твоей совести, если ты испытываешь к ней хоть каплю уважения!» Уже не в силах терпеть скрежет в горле, Джуди, сдерживая слезы обиды, начала стягивать с себя свитер здоровой лапкой. - Что ты… - Со мной все будет в порядке, сержант! – буркнула она, освободившись от свитера. Ее спортивный топ задрался, на миг оголив ее грудь, при виде которой Ник виновато отвел глаза, но он все же успел разглядеть их формы: маленькие, как он и предполагал, как персики. Но сейчас его мысли были заняты другим, более важным: она провела между ними черту и снова обращалась к нему «по уставу», как он все это время их всех учил. - Я не зря прошла физподготовку и претерпевала холод и жару, поэтому мое здоровье вас ни в коем случае не должно беспокоить! – добавила она, обойдя стол и положила свитер на стол. Она проигнорировала его лапу, мягко упавшую на ее левое плечо, и продолжила аккуратно складывать свитер. И она почти что сложила его, как вторая лапа легла на ее второй плечо, пальцы небольно, но крепко сжали их, и она медленно развернулась к нему. Ник присел перед ней на одно колено, совсем как в суши-баре, пытаясь успокоить ее, уставшую и измученную тренировками. Его тренировками. - Ну зачем ты так? – тихо спросил он, осторожно приподняв ее за подбородок освободившей левое плечо лапой. - Скажешь мне, чем я заслужила такое обращение? - с надеждой спросила Джуди. Но он молча смотрел на нее, тем же взглядом, к которому она привыкла: настоящему и искреннему. - Ты говоришь, что я постоянно выгораживаю виноватых, а сам в это время только и делаешь, что винишь себя в случившемся. Так куда же тогда денется чувство вины, если каждый будет тянуть его на себя? Задумавшись, Ник поводил большим пальцем правой лапы по ее плечу: непроизвольный жест, такой же, как объятие. Понимая, что не сможет сдержаться, Ник положил свою ладонь ей на уже взмокшую от слез щеку, но Джуди, позволив его пальцам чуть стереть слезы, но потом отошла в той манере, какой он всегда требовал уходить от него. Напоследок она все же остановилась и, быстро приблизившись к нему, так близко, что он чуть не пропечатался своим носом ей в ключицу, поцеловала в лоб и прошептала: - Если тебе так будет лучше, то пусть так и будет. Только не ходи за мной! И быстро ретировалась назад. Быстро взяв с вешалки плащ и даже не подумав о том, чтобы укутаться в теплый шарф, выбежала из квартиры. С полминуты Ник сидел неподвижно, пытаясь уложить в голову то, что сейчас сделала Джуди. Он уже привык получать от нее поцелуи, но то, что несмотря на ту гадость, что он сказал ей, Джуди все равно смирилась с его решением и просто проглотила это, да еще и подарила такой по-особенному теплый поцелуй, он понял, что допустил самую грубую ошибку в своей жизни – позволил ей уйти в дождь со сломанной лапой. «Твою мать, Триш!» - закричал он и, не потрудившись надеть куртку, взял ключи и выбежал из квартиры. Он опоздал на несколько секунд. Пока он ждал поднимающегося лифта, Джуди уже вышла к магазину, где Ник покупал еду для их первого совместного ужина в воскресенье после похода в Дом Единения. Проезжающая мимо машина с энергично двигающимися дворниками остановилась. - Мисс, вас подбросить? – спросил водитель, пожилой бобер в клетчатой красной рубашке. - Мне бы до метро, а дальше я своим ходом! – сказала Джуди, садясь в машину. - Припозднилась ты, дочка! – добавил водитель. Увидев, что крольчиха дрожит как желатиновый десерт, он включил печку. Джуди пошарила по карманам, нашла бумажник с последней пятидолларовой купюрой. - Убери свои деньги, дочка. Я тебя сам за «спасибо» довезу до дома. Куда тебе? Джуди попросила высадить ее у первого полицейского департамента. Машина уже успела скрыться за поворотом, когда Ник, поймав свет в поле зрения, быстро сел в машину и двинулся следом, стараясь не попадаться в поле зрения водителя. Он припарковался неподалеку от переулка, выходящего прямо к общежитию. Дождь стих, превратившись в мелкую морось, но он все равно мог видеть, как Джуди выходит из машины, быстро благодарит водителя и бежит домой, пару раз пробежав по луже. Когда она скрылась за главным входом, Ник вышел из машины и направился вслед. Выискав окно ее спальни, он стал ждать. Когда в ее комнате зажегся свет и ее хрупкий силуэт показался в окне, он с облегчением выдохнул. Она выглянула в окно, всматриваясь во тьму. Потом провела пальцами по щекам, стирая слезы, отвернулась и отошла от окна. Понимая, вламываться к ней в комнату и просить прощение, бесполезно, Ник нехотя поплелся назад. Он едва не забыл о курице, которая уж покрылась легким, но не опасным пригарочком. Открывая крышку, Ник через пару секунд почувствовал, как сильно она накалилась и уже обожгла его пальцы. Он резко отдернул лапу, так резко, что ударился о толстую колонну, удерживающую балкон второго этажа. «Зараза!» - закричал он, в ярости стукнув обожженной лапой по столу и в следующую секунду, упал на колени и впервые за долгое время, заплакал, как ребенок.