Возьми себя в руки

Чимин просыпается посреди ночи. Посреди ночи, в смысле, часов в шесть утра, потому что легли они, в лучшем случае, два часа назад. Около трех Юнги выволок надувной матрас для всех, кроме Хосока, который отбуксировал Ви в сторону своего дома в паре кварталов. Чимин поворачивается на бок, отчего матрас ходит под ним ходуном, и хмуро садится. Он оказывается зажатым между Чонгуком и Юнги, потому что Намджун свалился с матраса, триумфально оставив на нем только левую ступню. Чимин моргает, трет глаза и оглядывается, находя Джина мирно лежащим на диване со сложенными на животе руками. Юнги под боком поворачивается, умилительно причмокивая губами, и перекидывает руку через бедра Чимина, тыкая носком ботинка в голень. Светлые прядки аккуратно спадают со лба на глаза. Просто очаровательно, думается Чимину. Он тихонько слезает с матраса, скидывая простыню, и идет в туалет. Пройти туда можно только из единственной спальни в квартире. Эта холостятская берлога даже спроектирована так, что буквально кричит о том, как сильно тут никого не ждут, даже подселить сюда соседа было бы проблематично. Чимин выходит из туалета обратно в спальню и, окончательно проснувшись, заинтересованно осматривается. Он уже заглядывал сюда до этого, но тогда они были пьяны в щепки, и было много чего интересного помимо турне по квартире. Но теперь Чимин присматривается с осторожностью; пробегается пальцами по синтезатору, колонкам, стоящим в странном порядке, суть которого ему была не особо понятна. Буравит взглядом маленького мишку на одной из колонок. На столе - целая туча карандашей, ручек, клавиатура и, даже несмотря на их аккуратную организованность, обилие вещей создает впечатление творческого хаоса. Поперек спинки стула переброшена куртка. Легкий ветерок обдувает чиминовы волосы и, подняв голову, парень замечает потолочный вентилятор и еще кое-что. На верхней полке стоят баскетбольные трофеи и, кажется, несколько медалей, довольно старых на вид. Может, из старшей школы. Чимину интересно, играет ли Юнги до сих пор или забросил, и эта мысль почему-то вызывает у него улыбку. Для классного баскетболиста Юнги – ну просто лилипут. Кровать у него одноместная, маленькая, такую покупают обычно те, кто не планирует заниматься сексом. Чимин, слегка расстроившись, вздыхает и плюхается на нее сверху, откидываясь назад, смотрит в потолок. Наверное, он нарушает границы, да и плевать. Он ведь пьян, значит можно. Чимин переворачивается, зарываясь носом в чужую подушку. Даже если кто-то спросит – он просто напился и творит фигню, с кем не бывает. Подушка Юнги серая, мягкая, самую малость царапает лицо – наверное, набита перьями. Интересно, серый – любимый цвет Юнги? По крайней мере, это похоже на правду. Чимин медленно вдыхает, втягивая запах юнгиновой комнаты: стирального порошка, освежителя воздуха и легкие едва заметные нотки чего-то такого, что, по догадке Чимина, на самом деле просто запах Юнги. Его естественный запах… Чимин очень-очень пьян. Ну и не выспался конечно – никаких других причин тут нет. Но, несмотря на железное оправдание, Чимин все равно почему-то подскакивает на месте как пойманный преступник, когда слышит знакомый голос. - Ну, привет. Младший приходит в сидячее положение так резко, что голова идет кругом от тошноты. - Привет! – почти кричит он. Юнги стоит в дверях, скрестив руки. Он выглядит жутко помятым, немного сонным и уютным, и Чимин не уверен, что ждать от таких своих мыслей. - Я все еще пьян, - заверяет он. Юнги поджимает губы (или так просто кажется Чимину, который ни черта не видит в этом полумраке) и подходит ближе. - Да ладно? - Чимин кивает, и Мин садится рядом с ним на кровать. – В вещах моих копаешься? - Нет, - отвечает младший, сглатывая тяжелый ком в горле. Юнги злым не выглядит, но и равнодушным тоже. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и смыкает ладони позади шеи. Чимину приходится спустить ноги на пол, чтобы оказаться поближе. От парня глаз не оторвать: у Юнги потрясающая линия плеч, изгиб челюсти, мягкие контуры скул… Он вздыхает, и Чимина затягивает в нелегкую борьбу с давящим в груди узлом. - Ты раньше в баскетбол играл? – хрипло, скрипяще, словно заржавелый механизм, спрашивает Чимин. - Ага, - ответ Юнги летит куда-то в пол. После секундной паузы он откидывается назад, подпираясь ладонями за спиной, – в старших классах, - Чимин бесстыдно пялится на то, как чужой язык скользит по губам, - да и до сих пор иногда играю. - Понятно. Юнги смотрит в потолок. Явно безопаснее, чем смотреть на Чимина. - Слушай, а у вас с Хосоком… - Юнги замолкает, отчего младший неожиданно вздрагивает, - что-то есть? - Че? – пугается Пак. А потом вспоминает, как они с другом полчаса отжигали под стремную музыку нулевых. – Ой, нет. Хосок, вообще-то, по девочкам. Старший отзывается каким-то полу смехом, полу вздохом и прикрывает улыбку рукой. Чимин широко улыбается и добавляет тише: - У меня нет никого. - Да? Во рту пересыхает. - Да. Юнги медленно поворачивает голову и смотрит из-под темных ресниц красивыми карими глазами. У Чимина гребаное сердце уходит в разнос и долбит-долбит-долбит. А потом рука Юнги как-то оказывается на его бедре, вторая съезжает по одеялу и останавливается на талии. Чимин смутно вспоминает ночевку в средней школе: как проник в комнату к однокласснику, целовал крепко, шарил под футболкой, касался члена ладонями. И чувство то было опасным, захватывающим. Сейчас все в тысячи раз лучше. Чимин дышит тишиной, завороженный тем, как Юнги наклоняется ближе, греет дыханием шею, затем подбородок – и это так неожиданно, так невероятно горячо, что у Чимина мозги разносит фейерверками, выжигает к чертовой матери да безвозвратно, пока с губ не срывается: - Ты ведь в курсе, что я просто хочу тебя трахнуть, правда? Губы Юнги оказываются около его собственных через долю секунды, горячие, зовущие, самого милейшего розового оттенка, что Чимин когда-либо видел... А потом старший вдруг отскакивает назад, словно его ударили по лицу. - Блять, - тихо выругивается он. Чимин не успевает придумать хоть что-нибудь, чтобы сгладить ситуацию (стоп, а с чего вдруг оно ему надо?), потому что Мин подрывается и выходит в гостиную. - Юнги, подожди! Чимин бежит за ним из комнаты, из-за его голоса постепенно просыпаются остальные спящие. Юнги рубит ситуацию на старте - распинывает Намджуна с просьбой «проследить, чтоб никто ничего не спиздил» и вылетает из квартиры. Дверь захлопывается за ним с сокрушительным «бум!». Чимин стоит в комнате Юнги с чувством острой нехватки ее владельца и тремя парами сонных, растерянных глаз, смотрящих на него. И неловко улыбается. Джин трет глаза, глядя куда-то между Чимином и закрытой дверью. - Какого черта ты наделал? - А? – почему-то отзывается Чонгук. Чимин проглатывает распирающий глотку ком и вздыхает. У него огромный гейзер сожалений разрывается в животе, и руки почему-то дрожат. - Нам лучше пойти домой, - говорит он. По дороге домой Джин к нему не лезет. Они едут в автобусе через несколько мест друг от друга и молчат. Чонгук все это время играет в телефон и только потом решается спросить: - Чимин, ты в по… И прежде, чем мальчишка успевает закончить, Чимин сгребает его к себе за плечо и лучезарно улыбается, спрашивая: - Что? Чонгук теряется. - Ничего, - блеет он, - совсем ничего. Чимин лежит в кровати. Он ведь сказал Юнги правду: если секс его не интересует, то Чимину стоит просто забить. Он бы всем посоветовал просто забить, так жить проще. Нехитрый вывод почему-то совсем не успокаивает бурлящее внутри чувство вины. Парень сдувает челку с лица и утыкается носом в подушку. Ему не должно быть так хреново. А лучше пусть Юнги сейчас будет хреново, чем это зайдет для него на тот этап, о котором он потом пожалеет. Нужно было с самого начала сказать ему все как есть. И желательно в трезвом состоянии. Чимин разворачивается, вытаскивает телефон из кармана и пролистывает список контактов, пока не доходит до имени Мин Юнги. Мозг требует, чтобы Чимин не звонил. Это ведь глупо. Что он вообще ему скажет-то? Чимин – из глупых. Он всегда поступает, как считает правильным. Попытка не пытка. Он все-таки звонит Юнги. Слушает гудки, задержав дыхание, один, второй… И все обрывается. Юнги сбросил звонок. Чимин изо всех сил пытается отвлечься, чтобы не болело. На этих выходных у него снова съемка с Вудом. - У нас сейчас типичная сцена с трепетным послушным пассивом, - объяснял он по телефону. – С тебя минет. Норм? - Не вопрос, - ответил тогда Чимин. Он смотрит на себя в зеркало вудовской ванной. Тональник, смешанный с другим оттенком, размазан у него по лбу. Чимин широко улыбается, показывая зубы и растяжку губ – выглядит довольно вымученно, словно его лицо пластиковой пленкой обтянули. Снимает улыбку с лица, возвращая нейтральное выражение, и вздыхает. Снова пытается: наклоняет голову вниз, смотрит на себя сквозь ресницы. Красавчик же. Он прикусывает губу. Черт, да он просто огонь. Чимин заканчивает с макияжем, наносит консилер, подводку, тушь, мягко обрисовывает пудрой – матовой, чтобы не выглядеть как расфуфыренная дешевая кукла. Потом облизывает губы и думает, что в макияже нет особого смысла, если в конце концов какой-то мужик кончит ему на лицо. Но Чимину так лучше. Для Чимина-в-кадре так лучше. Он выходит, садится на ободранный дерьмовый диван в вудовском гараже и сосет член, будто от этого зависит вся его жизнь. Попыток он не бросает. Старается не думать об этом слишком часто, но в какой-нибудь удобный момент снова пытается дозвониться: после пар или когда выходит из душа или перед сном. Дни проходят, Юнги не отвечает, но Чимин все равно звонит. Странно, что парень до сих пор не заблокировал его номер. В понедельник на паре по обществознанию Чимин его не находит, и потому тухло киснет на задних партах, сложив руки на груди, и бесится. А потом звонит еще раз сразу после пары. До пятницы ничего не меняется. Он все еще звонит. В три ночи воскресенья – ладно, фактически, понедельника – Чимин не может уснуть. Ворочается, шебуршит, путается ногами в простыне, а где-то в другой стороне комнаты невозмутимо храпит Джон. Чимина это обычно не бесит, потому что есть у него талант засыпать в любых условиях, но сегодня ему кажется, что если он не сбежит из общаги, то непременно придушит соседа подушкой. Чимин слезает с кровати, ныряет в шлепки и спускается по лестнице в гостиную. Кто-то до сих пор не спит, и Ви среди них. - Время охуительных свершений! – говорит он, высунув язык, и показывает большие пальцы. Чимин с улыбкой бросает тот же жест. Выглядит как-то совсем не искренне, и Пак ругает себя за идиотизм, потому что – ну что может быть искреннего или неискреннего в больших пальцах? Он вздыхает. Бред какой-то. Шлепает на кухню, пытается найти в холодильнике что-нибудь поесть, но ничего не привлекает. Окончательно поверженный, Чимин выходит на задний двор. Снаружи так холодно, что он едва не порывается вернуться обратно, но решает позвонить Юнги еще раз. Как там – попытка (еще одна) не пытка, да? Он плюхается в зеленый пластмассовый стул, подтягивая колени к груди, и набирает номер. Это, кажется, защитная позиция, но он не хочет об этом думать, проще свалить все на холод. Только после того, как он слышит в трубке крайне раздраженное «чё надо?», до него доходит, что Юнги-то, наверно, спал. Чимин откашливается. - Прости, я тебя разбудил? - Ты мне звонишь и звонишь и звонишь. До тебя совсем, блять, не доходят намеки, Пак? Чимин проводит языком по зубам. - Ну… - и замирает. Юнги, кажется, не хочет с ним разговаривать, но почему-то… - я просто хотел извиниться. Мне очень жаль. Тишина. Зачем он вообще ему звонил? - Я не хотел тебя обижать, - шепотом произносит он. Звук юнгинова дыхания шелестит в трубке, и Чимину вспоминается, как парень наклонялся к нему, как рассветное солнце отражалось в его глазах, призрак дыхания на щеке… Идея вспыхивает в голове в ту же секунду. - Ты дома? Долгая пауза. Юнги крепко задумывается, прежде чем ответить. - Ага. Чимин улыбается – совсем слегка, но чувствуется это гораздо более искренним, чем все, что он делал до этого. Он не понимает, с каких пор эти мелочи стали для него такими важными. - Так, замри, - говорит он, - никуда не уходи. В три часа ночи автобусы не ходят, поэтому Чимин бежит обратно в общагу, хватает Ви за плечо и выпаливает: - Можешь отвезти меня кое-куда? Ви сначала упрямится, мол, чувак, три часа ночи, какие поездки, но, когда Чимин шепотом объясняет, что едет к Юнги – со вздохом соглашается. Машина Ви останавливается перед зданием через 15 минут. - Презерватив нужен? – устало спрашивает парень. - Нет, - отвечает Чимин с некоторой гордостью, - я не собираюсь с ним трахаться. - Ого, - от Ви несет сарказмом только отчасти, - это что-то новенькое. - Сам знаю. Чимин выпрыгивает из машины в прямом смысле и очень пытается не думать на тему того, впустит ли его Юнги. Он добегает до подъезда и вверх по лестнице, при себе только телефон, кошелек, ключи да и все. Перед дверью квартиры на него снова накатывают сомнения. Он этого правда хочет? И главное: чего он собственно хочет? Чимин бросает поиск ответов и стучится в дверь. Рефлексия – для лузеров. Юнги открывает дверь через минуту. - Что, никаких цветов? Младший открывает рот, сожалеюще складывая ладони перед собой - он ведь не подумал, что для Юнги все так… Мин опережает чушь, которую парень готов сказать, и объясняет: - Это шутка, дебил, - и все-таки пропускает Чимина в квартиру. Тот останавливается в гостиной, поворачивается к старшему и сгибается в поклоне. - Прости меня, я…бесчувственный мудак, - Юнги заметно кипит, но Чимина это не останавливает, хотя именно тупая прямота привела его туда, где он сейчас застрял. – Я сказал правду, но мне надо было изначально объяснить все как есть. Я должен был…должен был избежать такой ситуации. Он смотрит в пол, потому что это проще, чем смотреть в чужое лицо. - Я не хотел, чтобы ты подумал… - Все в порядке, - внезапно обрывает Юнги. – Я ничего не подумал. Чимин выпрямляется, покусывая губу. Впервые делает это не специально. - Я тоже виноват, - добавляет парень. Чимин отвечает после долгого молчания. - Ага. Ему не верится, что Юнги действительно так думает, потому что ничьей вины, кроме своей собственной, он тут не видит. Мин вздыхает. - Блинчики будешь? Чимин поднимает глаза, слишком поздно осознавая, что все это время буравил пол. - Чего? - Я с голоду подыхаю, - объясняет старший. Он выглядит безразличным, как и всегда впрочем. Но сердце Чимина словно расправляет крылья и порхает под горлом. - Эм… - он не раздумывает, просто подвисает от неожиданности, - давай, - и сглатывает, - я не против. - Отлично. Они с Юнги растягиваются на диване, каждый на своей стороне, только ноги сталкиваются где-то в середине, и пялят телевизор. На экране – реклама средства для окон, но Юнги канал не переключает. Чимин и не просит. Следующий час они проводят за поеданием шоколадных блинчиков и смеются над ведущим «магазина на диване»: Чимин с полным ртом блинов передразнивает «Звоните сейчас и получите второй в подарок», Юнги подхватывает с неизменной кирпичностью лица про «божественный спрей для окон». И они оба хохочут так громко, что кусочки блинов вылетают у Чимина изо рта. Ему хорошо. И интересно, хорошо ли сейчас Юнги. Чуть позже Чимин спрашивает: - Ты ведь на пианино играешь? - Ну вроде того. Среднечково. Чимин смещается на другую сторону дивана, пока не оказывается с парнем лицом к лицу. - Поиграешь для меня? Юнги тащит его в спальню, бросая что-то вроде «лень перетаскивать синтезатор в гостиную», и для Чимина в какой-то момент это кажется отмазкой, но он мгновенно выпинывает эту мысль из головы. Так, он здесь не для того, чтобы спать с Юнги, а чтобы извиниться. И чтобы стать его другом. Он садится на чужую кровать (просто больше некуда) и слушает, как Юнги тихонько клацает по клавишам. - Си минор, - объясняет Юнги, - потом фа-диез. - Да нет же, сыграй мне песню какую-нибудь, - просит Чимин, откидываясь назад на ладони. Мин в долгом молчании смотрит и расплывается в хитрой улыбке. - Ладно, - и начинает играть. Мелодия простая, но очень приятная и абсолютно не похожая на то, что могло бы понравиться Юнги, но… - Мне нравится, - говорит Чимин. Юнги давится смешком и с чувством, отдачей начинает подпевать: - И я пою…бэйби, бэйби, бэйби, оооо….. Чимин подскакивает. - Блять, - и ругается, - да ну тебя нахрен. Юнги смеется, убирает руки с клавиш. - Сыграй мне настоящую песню, - ноет Чимин, - качественную, а не это… - У Джастина Бибера качественные песни, - невозмутимо парирует Юнги. Чимин очень долго сверлит его взглядом, прежде чем парень снова расплывается в улыбке. – Ладно, я прикалываюсь. - Хорошо. Иначе я не знаю, смог бы ли я дружить с тобой, если тебе нравится Бибер. - Что за бред, - Юнги упирается ладонями в бедра и хмурится, - конечно нравится. Он же музыкальный гений. Чимин смотрит в упор. - Знаешь, иногда так сложно сказать, когда ты шутишь, а когда серьезно… Мин улыбается, и от этой улыбки в груди разгорается теплом. - Сыграй мне свою песню. - На синтезаторе? - Ну, ты понял, - Чимин наклоняется вперед, - рэп зачитай. - Нет. Чимин дуется. - Почему? - Оно так не работает, - Юнги встает, идет к книжному шкафу и, наклоняясь, ищет что-то на нижних полках, Чимин не видит что. - В смысле, не работает? А как ты выступаешь? - Это разные вещи. Младший отклоняется, чтобы разглядеть, что там ищет Юнги – диски. - С чего бы? - Нужна толпа, сцена… - объясняет Юнги. До Чимина внезапно доходит, что сейчас, наверное, часов пять утра. Понедельник. Первая пара в девять. - А не один идиот, который пялится на меня и делает выводы про ориентацию по тексту. - Прости. Юнги отмахивается и бросает диск на кровать. Потом еще и еще. - Тебе нравится хип-хоп? Чимин пожимает плечами. - Мне нравится под него танцевать. - И потом добавляет: - обещаю больше не делать выводов про ориентацию, - звучит немного жалко, но Чимин не жалеет о сказанном. Юнги встает, забывая про брошенные на кровати диски, наклоняется к парню близко-близко, так что тот теряется в его глазах на секунду – черных настолько, что зрачок едва заметен. Если прищуриться, то глаза Юнги – точь-в-точь как у олененка. - Станцуй для меня. - Что? – столбенеет Чимин. Юнги кивает. - Вот видишь. Пак едва сдерживается, чтобы не бросить какую-нибудь фразочку вроде «Один на один я танцую только стриптиз», потому что это, во-первых, неправда, а во-вторых, совершенно не сочетается с целью его прихода сюда. - Ага, - соглашается он, сглатывая. Было бы очень странно танцевать для Юнги. Для нетанцующего Юнги. Очень странно. Чимин сворачивает появляющиеся мысли. Мгновенно. Смотрит на часы, светящиеся красным на столе. 5:35 утра, а ему даже самую малость не хочется спать. И он на всякий случай – или на случай, вдруг Юнги забыл – говорит: - У нас пара через четыре часа. Юнги смотрит на него странным взглядом и пожимает плечами. - Какой из дисков ты хочешь послушать? Кажется, это становится ответом на несказанный вопрос Чимина о том, стоит ли ему уходить. Из протянутых ему альбомов все три – неизвестные, но он выбирает тот, который с самой яркой обложкой. - Ладно, - отвечает Юнги. Он наклоняется, выставляя свою плоскую, но очень милую задницу на обзор Чимину, и сует диск в компьютер, который с первого взгляда Чимин не приметил. Наверное, он подключен к колонкам. Когда музыка начинает играть, Юнги падает на кровать к Чимину и ложится на спину. Через секунду младший решает, что ему, наверное, можно лечь рядом. И он ложится, глядя в потолок. Слушает музыку: она тянучая, немного нестройная, отдает эхом, хотя чего еще ожидать от рэпа. - Это не английский? Юнги согласно угукает. - Корейский. - Понятно. Юнги же говорит по-корейски, вспоминается вдруг. Бабушка пыталась учить Чимина корейскому в детстве, но не особо получилось, а родители тоже не особо его знают. Чимин не вслушивается в музыку. Он смотрит в потолок и иногда искоса глазеет на Юнги. И вздыхает глубоко внутри. Ему непонятно, зачем он хочет то, чего не может заполучить. Около шести утра Юнги вытаскивает диск. - Это мини-альбом, - объясняет он, но Чимин все равно смотрит на него непонимающе, - там всего пара треков. - Вот как, - сонно отвечает Чимин, сворачиваясь на кровати. Старший отворачивается, постукивая пальцем по столу. И зависает. Чимин очень, очень сексуальный. Юнги втягивает нижнюю губу и грызет ее нещадно. Но парню ведь ничего, кроме секса, не надо. Он уже смирился с этим, друзьями быть тоже неплохо – Чимин забавный, непредсказуемый, и было бы неплохо, если бы такой человек был в жизни. А видеть Чимина в своей жизни ему нравится. Но черт, какой же он горячий. А еще милый, веселый, смотрит с ним рекламу в три часа ночи и… Юнги обрывает свою мысль. Глупую мысль, бесполезную. Но говорить Чимину уйти – тоже не хочет. Он ставит другой диск в дисковод. Чимин за спиной слегка сопит. Мин поворачивается, окидывая взглядом свисающие с кровати ноги и их владельца, который свернулся калачиком и обнимает его, Юнги, подушку. От этой картины почему-то тяжело дышать. Он ставит будильник на 8:15 и ложится рядом. Они лежат на противоположных концах, Юнги – без подушки, вслушивается в тихую музыку (он специально поставил этот диск, чтобы если уж не он сам, то Чимин смог поспать) и чужое дыхание, засыпая. Мин наблюдает, как младший ворочается, и от этих движений футболка задирается на животе; вслушивается в неразборчивое тихое бормотание и в его голове возникает только одна мысль. Пиздец, он попал. Утром – хаха, два часа спустя – Чимин подскакивает от воя сирены. Ему требуется около минуты, чтобы понять, что это не совсем сирена сейчас разрывает его уши, а будильник Юнги. Чимин тянется через него, замечая, что они лежат полностью одетые, колонки жужжат (музыка давно кончилась) – и откапывает будильник в одеяле. Когда он выключает его, перед глазами все пляшет от недосыпа. Юнги так и продолжает спать под боком. Чимин остался у него на ночь. Он смотрит на лежащего рядом парня. Чимин не привык видеть его спящее, такое расслабленное лицо – обычно он хмурится, морщится, кривится от злости или раздражения. Мертвецки спящий он выглядит невероятно мило. Да, звучит жутковато, но тем не менее – мило. Чимин ложится обратно на бок, подкладывая серую подушку себе под голову, и рассматривает парня. Он не против быть друзьями. В этом нет ничего такого. Юнги ведь интересный, веселый, бросается классными саркастичными комментариями как чертов профи. А его милая глуповатая улыбка просто ослепительна. Случись так, что они бы все-таки переспали, Чимину от Юнги больше ничего и не нужно, кроме этого маленького списка. Так что без секса они просто как бы пропускают один этап. Слабый утренний свет, поломанный занавесками, аккуратно ложится на скулы полосками. Чимин перебарывает желание убрать падающие на глаза прядки – на солнце те блестят и переливаются золотистым, словно ржаные колоски в полях, мимо которых Чимин когда-то в детстве проезжал с родителями. Ностальгия приятной негой отзывается в животе. Чимин лениво пускает мысли по течению. Среди них нет той, благодаря которой он бы понял, что Юнги не просто так поставил будильник. Ему нравится просто думать о чем-нибудь отстраненном, глядя на лицо спящего Юнги. Он, наверное, в очередной раз пересекает некую границу, но почему-то плевать. Если кто-то спросит – он выключил будильник и вырубился и вообще ничего не помнит. Зато помнит другое и картинка плывет сквозь сознание, словно вода: как круто Юнги смотрелся в своей бомбезной кожанке; как его губы раздраженно изгибаются; как его голос сухо хрипит по телефону; юнгиново «приведи максимум пятерых»; как Юнги выплевывает воду обратно в стакан, когда слышит, что Чимин снимается в порно; как Джин тихо произносит, что для того, кого хочется просто трахнуть, Чимин прикладывает слишком много усилий… Он смотрит на Юнги. Все медленно и верно становится на свои места. У него чувства. У него чувства к Юнги. Чимин шлепает ладонью по губам. Мысль вспыхивает в его голове снова и снова и снова, пока не становится естественной и очевидной. Это же так просто. Какой же он придурок. Есть и плюсы: Чимину достаточно десяти секунд, чтобы понять, что делать после такого озарения. Он трясет старшего за плечо. - Эй! Проснись, Юнги! Мин открывает глаза, щурясь. - Блять... - ругается он, и это выглядит невыносимо мило. - Давай встречаться. - Че? – Юнги трет глаза. - Серьезно. Я хочу с тобой на свидание, - выпаливает Чимин, - много-много раз. Проморгавшись, Юнги все-таки наводит адекватный фокус на младшего. - Чего? – уже четче спрашивает он. - Нам не обязательно заниматься сексом, - продолжает младший, - в смысле, было бы неплохо, но когда-нибудь потом. Наверное. Необязательно нестись прямщас трахаться на столе. Можем подождать с этим. Юнги умилительно хмурится и после паузы просит: - Тебе придется повторить все с самого начала. - Давай встречаться, - повторяет Чимин, но уже не так бодро, - пожалуйста. Юнги садится. - С чего вдруг? – он облизывает пересохшие губы. – В смысле, почему сейчас? С чего вдруг передумал? Звучит так, будто он защищается, и Чимин не может его за это винить. - Потому что ты милый. И я хочу тебя поцеловать. И есть блинчики в три часа ночи, и творить странную херню, типа набухиваться и смотреть детские программы и… Мин жестом заставляет замолчать, Чимин подчиняется. Стыдно до невозможности. Когда он в последний раз вот так выкладывал свои чувства? - Такое и друзьям можно. Чимин сглатывает. Разумные доводы уже кончились, поэтому он просто выпаливает: - Ты мне нравишься. Очень нравишься, - и кладет голову на колени Юнги. Просто чувствует, что именно так – правильнее всего. Юнги смотрит на него сверху. - Я подумаю, - поддается тот. Чимин предчувствует свою победу. Старший смотрит на часы. – Нам через 15 минут надо быть на паре. Чимин подпрыгивает. Понедельник. - Черт, - говорит он, а потом повторяет уже раздраженнее, - черт! Мы же не успеем… Юнги подходит к столу, подбирает ключи и звенит ими в руке. - У меня есть машина. - О, - Чимин воодушевляется, - а вот это неплохо. Чимин и Юнги вваливаются в класс через две минуты после начала пары и садиться приходится на переднем ряду, остальные заняты. Начавший лекцию профессор смотрит на них в упор. Чимин яростно жестикулирует, прося ручку и листочек, на что Юнги вырывает лист из тетради – г р о м к о – и передает вместе с дерьмовой, высохшей ручкой, которую нашаривает на дне рюкзака. Чимин стоически держится на протяжении двух слайдов презентации, а потом начинает хихикать. Юнги смотрит на него, профессор – нет. Чимин прижимает руку ко рту и очень-очень старается заткнуться нахрен. Но когда Юнги начинает смеяться следом, Чимин понимает, что ему пиздец. Он шлепает старшего по плечу, но только провоцирует того шлепнуть его в ответ. На что Чимин просто сгребает его правую ладонь своей и сжимает, отчаянно пытаясь вслушиваться в лекцию. Юнги пинает его под столом. - Мне надо писать. Медленно, с глубоким вдохом, Чимин ослабляет хватку. Но Юнги руку не убирает, оставляя ладонь под чиминовой. И, торопливо повернув ее тыльной стороной к столу, переплетает их пальцы, сжимает ладонь Чимина и все-таки берется за ручку. - Ладно, - произносит Юнги. Они с Чимином сидят в коридоре около аудитории. У них даже получилось досидеть до конца лекции и не вылететь из-за приступа неконтролируемого смеха, который кончился, как только они вышли за дверь. - Что? – спрашивает Чимин. Юнги хватает его за плечо так крепко, что пальцы наверняка отпечатаются на коже – то ли чтобы устоять на ногах, то ли чтобы Чимин не сбежал. - Я согласен. Веди меня на свидание, мистер мудак. - Чего? – тянет Чимин сквозь смех. Кажется, у обоих мозг от недосыпа воспалился. - На свидание меня, блять, веди, - повторяет Юнги и смотрит. В другой ситуации Чимин бы подумал, что его слова звучат агрессивно. – Вот прям щас. Хотя вообще, думает Чимин, пока пялится на Юнги усталыми, сонными глазами, что ситуация значения не имеет, потому что чужой взгляд реально кажется агрессивным. - Куда? - Да куда угодно, - отмахивается Юнги. Чимин вспоминает прикосновение его ладони к своей. Как он сжал его руку. - Ну, в смысле… куда ты хочешь пойти? Он не помнит, когда последний раз ходил на свидание. К тому же он спал всего два часа и на руках у него только ключи, телефон, бумажник, листок с, кажется, бесполезным куском лекции и дерьмовая ручка Юнги. - На свидание, - парень пожимает плечами. Чимин залипает на секунду и тоже пожимает плечами. Чимин ведет его в Старбакс, и они садятся у окна. - Идиотизм, - говорит Юнги, - мы бы могли прийти сюда просто так, а не на свидание, - он укладывает ладони на стол, - более того, мы уже приходили сюда на не-свидание. - Ага, - после паузы отвечает Чимин, - но только на свидании я могу сделать вот так. Он тянется через стол и кладет свою ладонь поверх юнгиновой. Парень тут же вспыхивает, заливается краской, чем заставляет Чимина расплыться в улыбке. - Ты сам-то слышишь, что несешь? Чимин отхлебывает свой фрапуччино. - Хамло. Юнги руку не убирает, поэтому Чимин сжимает его ладонь, наверное, чересчур крепко, пока парень не поддается и не переплетает их пальцы.