Vicious

На следующий день уже ничего не напоминало о беспокойной ночи. Романо ушел ранним утром к себе, заставив Испанию чуть позже размышлять над тем, были ли те теплые объятия на самом деле или лишь показались ему. Откуда ему было точно знать? Ведь Ловино по-прежнему не разговаривал с ним и вообще всем своим видом показывал, что до сих пор держит злость и обиду. Мог ли он при таком раскладе прийти ночью и успокоить?.. Верилось в подобное почему-то с трудом. А Романо вновь пришлось мучиться. Он не мог спокойно смотреть на утомленный и даже уставший вид Испании. Привык видеть его практически все время неунывающим, с сияющими глазами и доброй улыбкой. Именно доброй, даже искренней, мягкой, нежной, но никак не дурацкой, как Ловино считал до этого. Сейчас, видя уныние Антонио, он осознавал это и замечал, что ему не хватает той самой улыбки. Он даже решил для себя, что многое бы отдал за то, чтобы увидеть ее вновь. Вот только как на это намекнуть? Как и чем помочь? Ведь голос так и не вернулся к Романо, и он по-прежнему не мог сказать хоть что-нибудь в утешение или хотя бы просто спросить напрямую. Иногда он даже подходил к Испании, долго-долго смотрел на него, вызывая тем самым недоумение, открывал рот и, поняв, что голоса все так же нет, быстро уходил прочь. А Антонио так и продолжал думать, что Романо не говорит с ним потому, что просто не хочет. Он был бы рад поразмышлять над тем, как убедить юношу сказать хоть что-нибудь и вновь услышать родной голос, но все его мысли были только о том, что он видел ночью. Его не отпускали эти ужасные воспоминания вперемешку с таким же ужасным вымыслом. Они терзали его даже сейчас, отзываясь в голове неким эхом и вставая перед глазами в виде обезображенных образов. Ко всему этому прибавлялось сильное утомление, вызванное тяжелой, почти бессонной ночью. Некогда яркого и солнечного Испанию можно было узнать лишь с огромным трудом. Именно это и вызывало такую сильную тревогу у Ловино. Обоим предстояла дорога домой... Они собирали вещи по отдельности, не желая попадаться друг другу на глаза. По дороге в аэропорт молчали и не переглядывались. А еще было то, о чем они не знали - уже в аэропорту за ними наблюдал Англия. Вернее, не то, чтобы наблюдал... Просто заметил их в толпе и отметил про себя, что его заклинание, судя по тому, что пара не ругается и вообще не разговаривает, продолжает отлично работать. Но не стоит думать, что он был намерен оставить все так, как есть. Он вовсе не был тем, кто ломает людям жизни, насылая на них проклятия. В то же время Артур не собирался снимать заклинание. Это Испания и Романо должны были сделать сами. От них не требовалось многое: им нужно было всего лишь искупить свои грехи. Вот только по поводу того, как именно они это сделают, не было особых правил и ограничений. Это было и поблажкой, и трудностью одновременно, и оба должны были воспользоваться первым и преодолеть вместе второе. То, что у них выйдет - это будет результатом их усилий и не более. Англия отказывался от любой ответственности и помощи... Антонио и Ловино сели в самолет. Их ожидал долгий, невыносимый перелет, но зато после него они окажутся в стенах родного дома, который, несомненно, связывал их и мог благотворно повлиять на них. Кто знает, быть может, там им удастся прийти к новым выводам, заново пересмотреть все то, что с ними происходит, иначе взглянуть на свои наказания и понять суть наказания ближнего. Ведь именно это должно было приблизить их к той самой разгадке, к тому самому искуплению, которое им так необходимо. Но ничего не случается мгновенно. Просто потому, что было бы неинтересно жить, получая что-либо при первой же возможности и без каких-либо усилий. Любое достижение гораздо более приятно, если оно далось не просто так, а за усердную работу. Подобная работа предстояла и Испании с Романо. Именно поэтому ничего не встало на место сразу же, как только они добрались домой. Продолжалось их молчание и избегание друг друга. Они слишком устали, чтобы обеспечить себя и ближнего чем-то большим... Духовные силы каждого были на исходе. Но вскоре они обязательно все исправят. Прибыв в этот дом, они получили надежду, которая закралась в их сердца и приятно согревала. В их общем доме не было такой же сильной тревоги. Здесь было спокойнее и безопаснее, здесь были их совместные воспоминания и уют. Вот только сейчас ни один, ни другой не могли оценить этого в полной мере. Сейчас они могли лишь вновь разойтись по разным комнатам и позволить себе долгожданный отдых.