Заполнить пустоту

      Утро принесло Гарри сплошные разочарования, несмотря на то, что в окно заглядывало солнце, играя солнечными зайчиками. Начать с того, что вчерашние события не оказались страшным сном или хотя бы бреднями тяжелораненого героя и, заканчивая осознанием: учеба в Хогвартсе, отряд Дамблдора, поиски крестражей, и даже побег из поместья Малфоев не подготовили его к побегу из больницы при полном отсутствии магии. Ни аппарировать, ни вызвать эльфа, ни наложить на себя какие-либо чары юноша не мог. Пришлось признать, что без магии он почти беспомощен.       От тяжелых мыслей болела голова. Гарри привычно потер шрам, перед глазами все расплывалось. Он попытался оглядеться и обнаружил на тумбочке возле кровати свои очки. Тут же их надел, ощутив мимолетную даже не радость, а крохотную искру тепла от привычной вещи и от того, что предметы вокруг перестали расплываться. Следовало умыться и позавтракать, чтобы были силы если не на побег, то на роль несчастной, растерянной жертвы. Только вот ни завтрака, ни ванны, ни простого умывальника в палате не наблюдалось. Оставалось ждать, когда к нему кто-нибудь придет или самому отправиться на поиски.       Гарри выбрал второй вариант. Тело протестовало, оно не хотело покидать койку, саботируя попытку встать головокружением, дрожанием мышц. Преодолевая сопротивление, держась за все, что попадалось под руку, юноша сделал первый неуверенный шаг к двери, затем еще один и еще. Казалось, вожделенная дверь на другом конце Большого зала Хогвартса, а не в пяти шагах, дойдя до нее, Гарри будто совершил один из подвигов Геракла. Он тяжело оперся на дверь, и произошло нечто странное. Руку как будто обожгло, она окуталась золотистым сиянием, впрочем, тут же впитавшемся в кожу.       Это было невероятно. Гарри никогда ни о чем подобном не слышал и даже не читал, впрочем, его знания никто, в том числе и он сам, не мог назвать обширными. Слабость отступила то ли под действием этого сияния, то ли от адреналина, щедро разбавившего кровь. В любом случае следовало воспользоваться моментом, уж это за время войны он уяснил. Юноша осторожно открыл дверь и выглянул в коридор, порадовавший пустотой. Видимо недобитого героя держали подальше от простых пациентов, да и целители, наверняка, были заняты теми, кто более восприимчив к колдомедицине, а таких после битвы было немало.       Гарри прикрыл дверь, дал себе минуту на размышление и еще раз осмотрел палату, уже с тем расчетом, что сейчас ее покинет. Палата ничем порадовать не смогла, кроме тапок, сиротливо прячущихся под кроватью. Не Мерлин весть какое богатство, но все же лучше, чем совсем ничего. Видимо пижамой, тапками и очками озаботился кто-то из друзей или семейства Уизли. Гарри про себя хихикнул, а может и сам министр, это было бы забавно. Например, отдал свою детскую и сам трогательно одел перед тем, как лишить магии. А вот это уже напоминало истерику, следовало взять себя в руки и поспешить, неизвестно, как скоро о нем кто-нибудь вспомнит.       Тапки обулись сами собой, рука привычно попыталась нащупать палочку, но быстро опустилась. Гарри снова выглянул в коридор. Удача по-прежнему была на его стороне, коридор пустовал. Мимолетно пожалев, что у него нет плана здания, молодой человек решительно вышел из палаты, придав своему лицу типично малфоевское выражение уверенности. Добравшись до ближайшего окна, Гарри осторожно в него заглянул. Ему просто неприлично везло, он находился на первом этаже крыла здания, и окно выходило во двор, а не на улицу, что добавило бы проблем. Оставалось только открыть его и выбраться наружу. Гарри порадовался, что сейчас май и на улице относительно тепло.       В этот раз тепло и свечение так не ошеломили, да и исчезли гораздо быстрее. Гарри открыл раму, пусть и с трудом, залез на подоконник, чуть не потеряв тапки, еще раз огляделся и скользнул на улицу, сразу прижавшись к стене, чтобы его не заметили из окон выше, не дай Мерлин. Теперь следовало пересечь двор, вот только юноша в пижаме и тапках, мягко говоря, бросался в глаза. Оставалось порадоваться, что не в простыне или наволочке как домовой эльф. Ехидная мысль о наволочке повлекла за собой цепочку ассоциаций, закономерно приведшую к Кикимеру.       — Кикимер, — прошептал Гарри, просто так, ведь зов, не подкрепленный магией, не мог быть услышан. Каково же было его удивление, когда рядом возник эльф. Впрочем, если бы не хлопок аппарации, он бы его не заметил. Кикимер был почти прозрачным, да еще и мерцал. Гарри удалось разглядеть, что эльф вновь постарел, белоснежная наволочка превратилась в грязную тряпку, а еще он был в ужасе, и этот ужас вызывал сам Гарри.       — Хозяин?!       — Тихо. Сделай так, чтобы нас было не видно и не слышно, — взял себя в руки бывший волшебник.       — Слушаюсь, хозяин. Бедный Кикимер думал, что остался совсем один, что хозяин умер. Кикимер совсем его не чувствовал, — бормотал эльф, а в голове Гарри как разлаженный оркестр вопили мысли, выделить из этой какофонии хоть одну дельную не представлялось возможным. Оставалось следовать ранее составленному плану, а именно выбраться из магического мира, но прежде нужно озаботиться документами и деньгами, значит нужно попасть в Гринготтс, пока его не хватились.       — Кикимер, доставь меня, пожалуйста, в банк Гринготтс.       — Слушаюсь, хозяин. — Эльф крайне неохотно взял Гарри за руку, в тот же миг окутавшуюся теплом и светом. На ступени здания они упали. Эльф задыхался и трясся как в лихорадке, но у него хватило сил отползти, когда юноша попытался к нему прикоснуться.       — Кикимеру больно. Больно, когда хозяин прикасается, — прохрипел эльф, и Гарри тут же убрал руки.       — Ты можешь отправиться на Гриммо, 12?       — Кикимер постарается.       Эльф исчез, а Гарри отправился в банк. Ноги чувствовали ступени, а вот перед глазами картинка постоянно расплывалась. Дойдя до того, что напоминало дверь, юноша к ней прикоснулся. Свет и тепло полились в него нескончаемым потоком, тут же перестали ныть раны и порезы, прибавилось сил, но самое главное дыра внутри его магического ядра начала заполняться. Ослепленный и дезориентированный, он был бесконечно счастлив, пока кто-то не оттолкнул его от двери. Гарри в ярости зарычал. Руки сами собой сжались в кулаки, зубы оскалились, в глазах появилась кровавая пелена. Он готов был разорвать существо, посмевшее прервать этот поток магии, этого искрящегося счастья.       Взять себя в руки удалось с большим трудом. Ярость ворочалась в пустоте души, мешая думать, сильнее была только жажда. Жажда магии, такой теплой, такой сияющей. Нужно только протянуть руку. Гарри сосредоточился на дыхании, пытаясь очистить мысли и заблокировать чувства, с благодарностью вспомнив уроки окклюменции. Хотя придти в себя больше помогли воспоминания о презрительной гримасе непосредственно профессора Снейпа. В голове сама собой возникла как минимум дюжина едких комментариев о мальчишках, копиях своего отца, не умеющих себя контролировать и сходящих с ума по малейшему поводу.       Через пару минут, непозволительная роскошь для беглеца, Гарри смог оглядеться. Он по-прежнему стоял на ступеньках банка, вот только перед ним было не привычное белое здание, а столб света, по крайней мере, никаких деталей выделить он не мог. Рядом стоял с десяток гоблинов, точнее они его окружили, ощетинившись оружием. Ни юноша, ни охранники не двигались. Гарри остро не хватало глаз на затылке, а еще лучше мантии невидимки и палочки, но самое страшное, чуть наполнившееся магическое ядро теряло свое драгоценное содержимое. Он чувствовал каждую покидающую его каплю магии, и готов был рыдать как скупец над златом. Вот только магия для него была еще дороже.       Сколько бы они так простояли, неизвестно. Внезапно в столбе света образовался проем, из которого вышел сам управляющий лондонским отделением. Гарри автоматически попытался вспомнить его имя, и не смог, в его памяти представительный гоблин значился как господин управляющий. Повинуясь его знаку, охранники расступились. Гоблин не стал подходить слишком близко, вместо этого он стал внимательно рассматривать юношу.       Сердце Гарри попыталось ускорить бег, но увидев, как дернулось ухо управляющего, он взял его под контроль, не стоит показывать свое волнение. Да, он стоит посреди улицы в пижаме и тапочках в окружении гоблинов, и что? Если ты не смутишься сам, никто тебя смутить не сможет. Гарри неосознанно выпрямился и посмотрел на управляющего свысока в прямом и переносном смысле. Его лицо застыло маской. Сейчас никто бы не мог сказать, что он полукровка, выросший у маглов, как будто все наносное исчезло, и проявились черты предков, среди которых, не стоит забывать, были Певереллы. Да и сам он был Мастером Смерти, с магией или без, а перед нею все равны.