Заполнить пустоту

      Истекли десять минут, отведенные Малфоям на размышление, все это время Гарри занимался тем же, думал. С иронией отметив про себя, что занятие непривычное и утомительное. Одиночество и относительное спокойствие повлияли положительно, поэтому перчатки он снимал вполне благодушно. Философски размышляя, если хозяева поместья не соизволили пригласить его в дом, что ж, он не гордый, сам войдет. Прикоснувшись к ограде Малфой-мэнора, Гарри как будто оказался на дне подземного озера, под толщей холодной, чистой воды, не знавшей света. Магия, хлынувшая в его тело, в корне отличалась от гоблинской, но так же ошеломляла, заставляла чувствовать эйфорию.       Гарри с наслаждением впитывал силу, чувствуя, как заполняется магическое ядро. Он по-прежнему не контролировал процесс, с головой уйдя в ощущения. Только когда резерв заполнился, он смог отстраниться. Магия тут же начала сочиться как вода сквозь трещину, покидая ядро. Гарри зарычал в бессильной ярости, мгновенно его накрывшей. С каждым разом брать ее под контроль становилось все тяжелее. Мелькала мысль, что и не нужно, останавливали только привычка к борьбе и, пусть тонкий, голос разума: ярость — плохой советчик. Сделав глубокий вдох, юноша толкнул ворота, открывшиеся даже без скрипа, ведь он был наполнен магией мэнора. Дорожки парка сами стелились под ноги, ведя к дому.       Он попытался на ходу трансфигурировать пижаму в штаны и рубашку. Раз уж магию в себе не удержать, следовало потратить ее на что-нибудь полезное. Вот только волшебное преображение чувствовалось всей кожей, раздражало как зуд. Молодой человек не выдержал, коснулся одежды кончиками пальцев, и она снова стала пижамой. Сделав вывод, что может впитывать не только магию защиты, он смирился со своим непрезентабельным видом, хотя Малфоев вряд ли этим удивишь после Волдеморта и толпы пожирателей, «гостивших» у них дома. Гарри специально остановился у декоративного пруда, зеркальную поверхность которого почти не тревожил весенний ветер, чтобы рассмотреть себя.       Наглухо застегнутая мантия и высокие сапоги скрывали пижаму и болезненную худобу, это было единственным плюсом. Когда-то черные волосы щедро разбавила седина. Глаза на изможденном лице выглядели черными провалами. Кожу причудливым узором расчертили белые ниточки шрамов от порезов, теперь о «молнии» на лбу можно было не переживать. Сами порезы затянулись, видимо магия вылечила что смогла. Прибавить к получившейся картине маленький рост и можно обнять и плакать. Гарри отвернулся от собственного отражения. По крайней мере, теперь никто не скажет, что он вылитый отец, профессор Снейп был бы в восторге.       Пешая прогулка явно была не слишком хорошей идеей, территория поместья оказалась огромной, а он устал. С некоторым трепетом в душе, а вдруг и магия аппарации впитается, Гарри переместился прямо в холл, благо он там бывал, а Малфои довольно потешили себя иллюзией, будто они что-то решают. Кстати о хозяевах, благодаря поглощенной магии мэнора юноша прекрасно знал, где их искать. Все трое были в кабинете главы семейства. Гарри решительно пересек холл и направился в кабинет. Мэнор не воспринимал его как чужака и не предупредил хозяев, его появление на пороге стало неприятным сюрпризом. Люциус привычно вскинул трость, перемахнув через стол, закрывая жену и сына. Нарцисса загородила Драко, единственного кто растерялся. Палочек не было у всех троих. Гарри усмехнулся и вышел на свет, льющийся сквозь великолепный витраж, наблюдая за калейдоскопом смен выражений лиц. Вот, наконец, мелькнуло узнавание.       — Мистер Поттер.       — Факт очевиден, незачем его констатировать. Вы весьма негостеприимны, не ожидал от столь аристократичного семейства, — голос Гарри сочился ехидством.       — Что поделать, сложные времена. — Люциус уже взял себя в руки и демонстрировал непоколебимое спокойствие, хоть и не сдвинулся с места, по-прежнему прикрывая семью.       — О сложных временах я знаю как никто. С удовольствием бы их обсудил, если бы не катастрофическая нехватка времени.       — И куда же спешит победитель Темного Лорда? — прорезался голос у Драко.       — Спасти свою шкуру, пока не отняли вместе с магией. — Гарри нахмурился. — Собственно говоря, я заглянул ненадолго, поэтому сразу к делу. Меня назначили новым Темным Лордом. А какой Темный Лорд без приспешников? Вы меня полностью устраиваете.       — Кто назначил? Что?!!! А нас Вы спросить не хотите? — три голоса прозвучали почти одновременно. Гарри ответил только Нарциссе.        — Я полагаю Визенгамот, лично новоявленный министр магии Кингсли Шеклболт, а также орден Феникса, по крайней мере, в ритуале лишения меня магии участвовала сама мисс Грейнджер.       — Вот что бывает, когда дружишь с предателями крови и грязнокровками, мистер Поттер.       — Дружить с полукровками, борющимися за чистокровность гораздо выгоднее, по Вам сразу видно, — усмехнулся Гарри. — Впрочем, мы снова отвлеклись на приятную беседу. Скажите, Вы случаем не в курсе, сколько у нас времени до прихода авроров?       — Неделя. Мы под домашним арестом до слушаний Визенгамота. Поместье заблокировано антиаппарационным куполом. В связи с этим возникает вопрос, как Вы сюда проникли, тем более без магии, как утверждаете.       — Меня перенес домовик. Имейте в виду данную возможность. — Глаза Люциуса заинтересованно блеснули. Гарри готов был поспорить, что в голове прожженного интригана уже выстроились планы по использованию данной возможности. — А по поводу магии… Скажем так, ритуал дал несколько не тот эффект, на который был рассчитан.       — С Вами всегда так трудно, мистер Поттер, — усмехнулся старший Малфой. Зеленоглазый юноша скромно опустил глаза.       — Что поделать, тяжела ноша героя, а ноша Темного Лорда еще тяжелее.       Пикировка доставляла удовольствие, особенно пикантное в свете нынешних обстоятельств. Гарри даже пожалел, что раньше этого не ценил, эмоции застили разум. К тому же, что взять с ребенка? Война, смерть, предательство не только оставляют следы на теле, но и старят душу. Сейчас он ощущал себя ровесником старших Малфоев, даже Драко не раздражал, что было странно.       Гарри проанализировал свои ощущения. С удивлением поняв, что чувствует себя почти как дома, видимо сказывалась магия мэнора рода Малфоев, его представители воспринимались как кто-то близкий, а близким он прощал практически все, за исключением предательства, впрочем, Рону он долгое время прощал и это. Малфои его не предавали, враги не предают, более того, Нарцисса его спасла, пусть и небескорыстно. Юноше показалось, что убрали мутное стекло, сквозь которое он смотрел на это семейство. Сейчас он разглядел красоту и элегантность Люциуса, его острый ум, изящество и утонченность Нарциссы, ее безупречные манеры, которые смог оценить несмотря на недостатки собственного воспитания, бесконечную преданность семье обоих. Впрочем, Драко тоже был предан семье, и это искупало многие недостатки. Малфои держались друг друга, готовы были отказаться от своих убеждений, лгать, предавать, убивать — все ради семьи.       Гарри такая преданность восхищала, вызывала зависть, а еще ее можно было использовать в своих целях. В каждой шутке есть доля шутки. Ему нужны были пусть не приспешники, но союзники. Главным для Люциуса и Нарциссы было благополучие Драко, как сына и будущего продолжателя рода, следовательно, в этом и нужно было помочь. Пара козырей в рукаве у него присутствовали, а уж в том, что Люциус сможет ими правильно распорядиться, юноша не сомневался. Пока он размышлял над странностями своего поведения, Люциус делал то же самое.       Его насторожило гораздо больше свое отношение к Поттеру, весьма доброжелательное с учетом обстоятельств, чем его появление, хотя и это тоже. Беспокоил вопрос, почему мэнор хотя бы не предупредил о чужаке, если не смог остановить. Сила главы рода воззвала к магии поместья, просматривая память, а его острый ум анализировал увиденное, сопоставлял с известными фактами и теми обширными знаниями, которыми располагал благодаря образованию, и в большей степени родовой библиотеке. Малфой-мэнор был построен на природном источнике магии, в отличие от того же Гринготтса, поэтому тут же восстановил то, что впитал Гарри, и хозяева ничего не заметили, пока Люциус не стал искать целенаправленно.       Он сделал правильные выводы, судя по тому, что отодвинулся от молодого человека. Гарри заметил маневр, демонстративно надел перчатки из драконьей кожи, поправил капюшон мантии, в качестве доказательства благих намерений. Чем дальше, тем больше он был уверен, что сделал правильный выбор будущих союзников. Слухи не преувеличивали, Люциус Малфой действительно обладает острым умом, действует быстро, но обдуманно. Осталось только привлечь его на свою сторону и тщательно следить, чтобы их интересы совпадали. И для этого…       — Леди Малфой, за мной Долг Жизни. Я его признаю. Признаете ли Вы, что Драко обязан мне тем же?       — Признаю и готова считать его оплаченным.       — Подкрепите признание магией и я сделаю то же самое. — Гарри сделал пару шагов назад, снял перчатки и капюшон мантии.       — Долг жизни Гарри Поттера оплачен.       — Долг жизни Драко Малфоя оплачен.       — Магией клянусь! — женский и мужской голос слились воедино. Гарри стоило огромных усилий не впитать появившееся вокруг них свечение. Он стиснул зубы, ясно отдавая себе отчет, что не смог бы удержаться, если бы ядро не было наполнено, по вискам заструился пот, хоть подтверждение и длилось несколько секунд. В конце он почти без сил опустился на ковер, впрочем, сохраняя нейтральное выражение лица, как будто нет ничего особенного в том, чтобы сидеть на ковре, тяжело привалившись к стене.       — Что ж со старыми долгами разобрались. Теперь выслушайте мое предложение.       — Обязательно, но после ужина, а до этого Вы наш гость. Эльф Вас проводит в комнату, поешьте, отдохните. — В прекрасных глазах Нарциссы пряталась жалость, очень тщательно, чтобы не унизить и не оскорбить. После недолгих раздумий Гарри согласился. Гость не пленник, тем более когда статус озвучен, а тело молит о снисхождении к своим потребностям. Он тяжело поднялся, однако руку отдернул очень быстро, чтобы не дать появившемуся эльфу прикоснуться.       — Аппарировать не рискну. Куда идти?       — Второй этаж, господин, третья дверь справа, — прошелестел эльф.       Гарри выпрямил спину, из кабинета он вышел, не держась за стену только за счет гордости, провожаемый тремя парами светлых глаз. Закрыв дверь, он еле удержался, чтобы не опереться на нее. Каждый шаг давался с трудом, разом навалилась усталость, маячившую впереди лестницу он заочно ненавидел. Кажется, он дня не может прожить, не совершив подвиг. Гарри не запомнил ни свой путь, ни обстановку комнаты, ни что ел, прежде чем упасть и уснуть, только кровать, принявшую его в свои пышные объятия, все в той же пижаме.