Заполнить пустоту

      Гарри посмотрел на скорчившуюся у его ног фигуру, в этом сломленном человеке было невозможно узнать того гордого волшебника, что стоял на одном из лучей пентаграммы во время ритуала пять лет назад, почти вечность. Поттер основательно покопался в его голове, читая память так же легко, как открытую книгу, при этом не утруждая себя осторожностью. Скорее всего, он повредил некоторые участки мозга, в которые вглядывался особенно пристально, стирая целые куски памяти, а также сжигая нейронные цепи. После допроса данный индивид в лучшем случае останется слабоумным, оно и к лучшему, потому что контроль мозга над некоторыми функциями организма утерян безвозвратно. Око за око.       — Кикимер, выкинь это, где-нибудь в подворотне, поближе к оживленной улице. Не хотелось бы, чтобы он умер слишком рано. — Появившийся эльф поклонился и, взяв за руку поскуливающего и пускающего слюни волшебника, исчез.       Молодой мужчина откинулся в кресле, больше похожем на трон. В кабинете царил полумрак, уютно потрескивали дрова в камине, на них расположилась весьма упитанная саламандра, свечи отбрасывали причудливые тени, танцующие на стене. В повседневной жизни Гарри предпочитал пользоваться магловскими технологиями. За прошедшие со времени ритуала пять лет он научился контролировать свой голод, чему в немалой степени способствовала поддержка родовой магии, ее уровень в ядре редко опускался до половины, разве что после серьезного колдовства, но рецидивы случались. Он мог выпить артефакт, наложенную защиту или чары, внезапно ощутив острый магический голод, поэтому старался избегать искушений, по этой же причине избегал магического мира.       Первый год после потери собственной магии был самым трудным. Приступы «голода» накатывали как цунами, почти лишая разума. Однажды он чуть не выпил Кикимера до дна, старый эльф месяц приходил в себя на родовом камне Блэк-холла. Гарри почти не расставался с купленной у гоблинов мантией, а перчатки до сих пор были неотъемлемой частью его гардероба. Он тренировался днем и ночью, чтобы не бросаться к первому же магическому свечению, попавшему в поле зрения, привыкал к постоянной утечке магии. Голод стал его постоянным спутником, диктующим свои условия. В этот год Гарри посетил многие известные места силы, начав со Стоунхенджа, да и теперь часто наведывался в наиболее приглянувшиеся. Сейчас, когда он более-менее контролировал голод, Гарри стал гурманом, и влекла его не только темная энергетика.       Да, одним из его любимых мест стал Аркаим, пользующийся дурной славой и так щедро делящийся с ним тьмой, но и священная гора Аруначала, считающаяся Столбом Света, из которого явился Бог Шива, привлекала не меньше. Посещая Валаам, скит на Предтеченском острове, где монахи жили в глубокой аскезе, Гарри впитывал его суровую магию, помогающую укрепить клетку, в которую он запирал терзающий его голод. На одном из островов Соловецкого архипелага посреди холодного Белого моря, на капище, боги которого давно забыты, мужчина проводил по нескольку дней, забывая обо всем, сам почти растворяясь во времени. Принятый в род Певерелл, собравший три дара Смерти, он говорил с умершими так давно, что было трудно понять их образ жизни, верования, даже если бы он говорил не с тенями разумов, а с живыми людьми. Это завораживало.       Любопытство, которое он так остро ощутил в ритуальном зале Малфой-мэнора, вело его по тернистому пути знаний. Он впитывал их как губка, поглощая книги, разговаривая с мертвыми, не пренебрег классическим образованием Оксфорда и Кембриджа, регулярно посещая занятия в мантии невидимке, единственном артефакте, чья сила не привлекала его в «гастрономическом» смысле. Его память стала почти совершенной, так же как зрение, слух, осязание, обоняние, вкус. Теперь он носил очки, чтобы несовершенства не так бросались в глаза, выходя из дома, не расставался с плеером, классическая музыка спасала от шума города. Его одежда была только из натуральных тканей, не раздражающих чувствительную кожу, например, шелк дарил такое чувственное наслаждение, которое раньше он и представить не мог, ел только то, что приготовил сам или в лучших ресторанах, при этом они могли быть не самыми известными.       Самой главной проблемой стало обострившееся обоняние. Какофония запахов сводила с ума, тем более что приятных было немного. Какое-то время он даже вынужден был пользоваться фильтрами для носа, хотя с большим удовольствием надел противогаз, пытался заглушить посторонние запахи духами, которые разработал сам. Значительно улучшившиеся обоняние и вкус, отличные помощники в зельеварении, одном из его родовых даров, доставшемся от Поттеров и многократно усиленным Слизерином. В конце концов, он притерпелся, комбинируя эти способы, или играя сам с собой в игру, раскладывая запахи на компоненты, угадывая их.       В первый год он почти не соприкасался с магическим миром, посещая только Гринготтс. Сначала он хотел заново отстроить разрушенный дом Поттеров в Годриковой впадине, но затем передумал. Слишком уж в ней соседствовали маги и маглы, маскировочные заклятия, различные чары, да и сами волшебники служили бы постоянным искушением, к тому же деревня не самое лучшее место для сохранения инкогнито. Гарри купил просторный старинный особняк в Кенсингтоне, отгороженный запущенным садом. Консервативные соседи, небольшое количество туристов по сравнению с рядом расположенным Южным Кенсингтоном, где присутствует ощущение Викторианской эпохи, то, что нужно для человека ценящего уединение.       После чулана, спальни для мальчиков в Хогвартсе, палатки в лесу и скитаний по чужим домам, собственный особняк — это что-то экзотическое. Гарри переехал вместе с Кикимером почти сразу после покупки. Он и так пользовался гостеприимством Малфоев до самого прихода авроров, которые не торопились, занятые более важными делами в послевоенной неразберихе. Дом привели в порядок маглы, нанятые через клининговую компанию, с хозяйством справлялся эльф, Гарри же путешествовал и учился. Саламандру он привез из одного своего паломничества к месту силы, из Кара-Дага. Спящий вулкан генерирует огромное количество энергии. В последний раз его жерло разразилось лавой 150 миллионов лет назад. После этого в течение многих лет природа создавала уникальный ландшафт, который многие люди называют «неземным».       Тысячи лет атмосфера, солнечные лучи, давление океана формировали нынешний вид Кара-Дага: неповторимый, почти сказочный. Гарри посещал бухты, доступные только с моря, спускался в глубокие ущелья, бродил среди странных фигур, высеченных в вулканических туфах, наблюдал редкие, исчезающие и живущие только здесь виды животных и растений. В одно из таких посещений он наткнулся на искусно вырезанную статуэтку ящерицы, небольшого размера, из какого-то неизвестного ему камня.       Камень был непроглядно черного цвета и только в глубине время от времени вспыхивали красные искры. Заинтересовавшись, мужчина взял статуэтку в руки и почувствовал огненную магию, почти потухшую, повинуясь интуиции, которая тоже обострилась, он направил в статуэтку магию, позаимствованную у вулкана и через несколько минут в его руках ожила саламандра. Непоседливая ящерица не захотела остаться. С наглостью кошки залезла на руки и показала всем своим видом, что собирается путешествовать, да и жить, с оживившим ее волшебником. Так Гарри обзавелся домашним животным, весьма полезным в холодные дни и ночи, в меру ласковым и самостоятельным, большую часть времени проводящем в камине в кабинете, где чаще всего обретался хозяин.       Второй год ознаменовался посещением магловской клиники пластической хирургии, где Гарри избавили от шрамов, в том числе от молнии и от значительной суммы денег, последней было не жаль. Его внешность и без шрамов была теперь довольно экзотической. Не так много почти полностью седых людей, которым не исполнилось и двадцати. На белоснежной коже солнце было не в силах оставить свой след. Хорошее питание и физические нагрузки не могли исправить причиненный вред, Гарри по-прежнему оставался невысокого роста и очень изящным, выглядя моложе своих лет. Однако главной экзотикой были глаза, оттенка изумруда не встречающегося в природе, к тому же зрачок так и норовил стать вертикальным.       Мужчина пытался сгладить впечатление, но ни чары гламура, ни оборотное зелье не давали нужного результата. Начать с того, что он их поглощал, но даже если нет, они стекали как вода. Не помогли и магловские методы. Краска отказывалась держаться на волосах, линзы раздражали глаза, косметика не ложилась. Да, он пробовал, и театральный грим и то, что продается в ближайшем супермаркете. Лучшей маскировкой для него оставалась мантия невидимка, к сожалению не всегда удобная. В конце концов, Гарри нашел выход: очки и легенда о том, что он почти альбинос для немногочисленных знакомых. К счастью, генетика не самая сильная сторона обычных маглов, да и многих волшебников.       В тот же год он стал интересоваться жизнью магического сообщества. Наконец узнал, чем закончился суд над Малфоями. Его воспоминания о последней битве, которые он оставил им в думосборе, сослужили хорошую службу, семья отделалась штрафом и ограничением в правах и магии для Люциуса, правда всего лишь на пять лет. Глава семьи не терял времени, находясь под домашним арестом, узнав от Гарри, что может перемещаться с помощью эльфов, он тайно посетил многих влиятельных волшебников. Мастер интриги воспользовался даже той информацией, которую обещал хранить в тайне, намекая, не отрицая, а то и просто многозначительно помалкивая. Семья Малфой осталась почти столь же богатой и влиятельной, как и была.       Министерству удалось скрыть факт исчезновения национального героя. Официальная версия гласила, что став сквибом Гарри Поттер удалился от мира, просьба отнестись с пониманием, особенно журналистов. Как министру удалось заставить проявить понимание Риту Скитер, осталось загадкой. В любом случае искали его тайно, что естественно поиски не облегчало. Одновременно на первый план были выдвинуты семья Уизли и мисс Грейнджер, почти миссис Уизли. Героев чествовали в основном словами, почетными званиями и ключами едва позолоченными, война мероприятие затратное.       Гермиона решила закончить Хогвартс, что и сделала с отличием, затем поступила работать в министерство магии. Рон поступил в аврорат, взяли без экзаменов и даже без свидетельства об образовании, помогал Джорджу в магазине и посещал все более-менее значимые матчи по квиддичу. Джинни также закончила Хогвартс и теперь играет за Холлихедских Гарпий, весьма успешно, и так же успешно встречается с известными, богатыми мужчинами. Старшие Уизли в газеты почти не попадали, но Гарри выяснил, что Артур по-прежнему работает в министерстве, а Молли домохозяйка, Джордж пытается справиться с магазином, Билл, Флер и Чарли почти не поддерживают отношения с семьей, в отличие от Перси, делающего карьеру в министерстве. Добыть сведения о других однокурсниках было гораздо сложнее. Их жизни складывались по-разному, но вмешательство не требовалось.       Старинные часы в кабинете пробили полночь. Гарри вынырнул из воспоминаний, за которыми время пролетело незаметно. Следовало хорошо отдохнуть, прежде чем начать действовать в связи с новой информацией, полученной не совсем добровольно от Кристофера Вильямсона, члена Визенгамота. Этот сильный волшебник принимал участие в ритуале лишения магии победителя Волдеморта, при этом в войне он занимал нейтральную позицию и в последней битве не участвовал. Гарри вышел на него почти случайно, но шанс не упустил. Теперь он знал все, о ночном собрании Визенгамота, о тех, кто принял участие в ритуале и о тех, кто отказался. Оставалось только действовать.