/bewitch/

Прогуливаясь неспеша по улицам деревни, Минхёк познакомился буквально с каждым живущим в этой местности – их было не больше полутора сотен. И каждому Донмин представлял его как "внука госпожи Пак". Как оказалось, бабушка его была довольно почитаемым человеком в деревне – всё благодаря тому, что преподавала в той самой школе-университете на горе. В эту школу приезжали из всех уголков страны, что казалось парню довольно странным – ведь это даже не Оксфорд, а школа за сто километров от цивилизации. Хоть она и могла по внешнему виду составить конкуренцию самому Оксфорду. Однако двери школы были закрыты до конца лета, что стало огромным разочарованием для парня – в Корее такие замки вряд ли вообще строили, и попасть туда очень уж хотелось. Да и тайну такой популярности школы он твёрдо решил узнать, расспросив бабушку или того же Донмина, что по какой-то причине говорил о ней загадками и сразу переводил тему. Минхёк разговаривал мало, то ли от стеснения, то ли оттого, что плохо понимал чистый английский. А может, и всё вместе. Корейский английский существенно отличался от того, на котором говорили настоящие носители языка, и поэтому первое время действительно сложно было даже понимать – не то, что разговаривать. - У тебя такой смешной акцент, – улыбнулся Донмин, показывая ямочки на щеках, когда в очередной раз Минхёк пытался правильно построить фразу. И, заметив в глазах младшего возмущение, добавил: - Но ничего, спустя пару недель будешь болтать лучше, чем на своём родном, обещаю, – и подмигнул. Пак лишь вымученно улыбнулся в ответ, от чего его глаза превратились в тонкие щелочки, напоминавшие нарисованную улыбочку, подобную персонажам тех популярных сейчас японско-корейских комиксов. Но не стал говорить Донмину о том, что английский – это далеко не самый любимый его школьный предмет. Да и он всё же думал о том, что надо научить старшего хоть немного своему родному языку. Потому что у него постоянно вырывались корейские словечки, а когда он это замечал, видя непонимающий взгляд Ли, то иногда даже начинал заикаться. Это ему совсем не нравилось, но, казалось, очень нравилось парню напротив. Тогда они лишь переглядывались и смеялись в унисон. Прошло всего несколько часов, а младший уже считал этого парня с притягивающей взгляд улыбкой своим другом. Все дома в деревне были выполнены из местного камня, называемого "яичным" за свою мягкость – поверхность этого камня была бугристой и напоминала икру. К тому же, по словам Донмина, этот камень нельзя было подвергать механической обработке – всё делалось вручную веков эдак пять назад. Несмотря на огромный, по теперешним меркам, когда все дома через сто лет уже сносить надо, возраст, эти произведения архитектурного искусства вполне могли простоять еще столько же. Окна каждого дома обвивал плющ, а к двери вела маленькая тропинка, по краям которой зеленел газон – всё как в обычных английских домах. Тут и там проглядывали горки с цветами, выполненные из того же камня, что и дома; еще стояли невысокие заборчики, больше похожие на высокий бордюр, через который при желании легко можно было перешагнуть. В "центре" деревни находился небольшой фонтан, из которого соблазнительно струилась спасительная влага, и Минхёк, что не устоял перед искушением и подставил руку под холодную струю, набрал в ладонь немного воды и плеснул ей в Донмина. Последний с возмущением ответил ему тем же, а спустя пять минут они были мокрые практически с ног до головы. Мокрые и счастливые. За разговорами и экскурсией по деревне они не заметили, как на деревню спустился вечер и нужно было возвращаться на ужин. Попрощавшись и пообещав завтра встретиться, чтобы снова погулять, они разошлись. Пак радостно зашёл в дом, где его уже ждал лёгкий ужин – салат и чай с наивкуснейшим вишнёвым пирогом. Здешняя еда, хоть и довольно непривычная для парня, была от этого не менее вкусной. Кажется, он будет скучать по ней, когда придётся уезжать. Бабушка решила не расспрашивать Минхёка о том, что он делал, раз пришёл весь мокрый и выглядел очень уставшим, поэтому после того, как чай был допит, отправила его отдыхать, оставив вопросы до завтра – успеется еще. Минхёк, что правда слишком устал от перелета, что занял практически целые сутки – восемнадцать часов в самолете и еще больше часа на машине до деревни – смог лишь подняться на второй этаж, зайти в приготовленную для него комнату рядом с лестницей на чердак и буквально упасть на кровать, проваливаясь в сон. Первая ночь встретила Пака довольно необычно – ему снились летающие клубки ниток разных цветов, часы и браслеты, которые нашептывали едва слышно какие-то мантры на неизвестном парню языке, а на фоне будто пел хор невидимых ангелов. Картина создавалась довольно пугающая, и парень даже проснулся раньше, чем его пришла будить бабушка. Странным было и то, что наутро он чётко помнил каждую деталь сна, что случалось довольно редко. Сон на то и сон, что пропадает утром, оставляя после себя лишь послевкусие на кончике языка. Загадок становилось всё больше, а ответов по-прежнему ещё не было. Он лежал и думал об увиденном, когда его мысли прервал запах чего-то вкусного, проникающий прямиком в щель под дверью. В животе предательски заурчало, и Минхёк решил отложить раздумья на потом – сначала нужно было поесть. - Запах с кухни даже мёртвого поднимет, – улыбнулся Минхёк, заходя на кухню, где хлопотала госпожа Пак, потягиваясь, словно только что проснувшийся кот. На тарелках уже лежала яичница с двумя ломтиками бекона, рядом стояли кружки с ароматным кофе, и дополнялось это всё запахом выпечки из духовки. Кажется, бабушка Пак была большим специалистом в пирогах. - Милый, ты уже встал, – подняла взгляд от духовки госпожа Пак и улыбнулась. – Еще немного, и пирог будет готов, а пока налетай. Улыбнувшись про себя старым формулировкам фраз бабушки, Минхёк сел за стол. Живот снова заурчал, от чего щеки парня покрылись румянцем, и он смущенно уткнулся в тарелку, яростно расправляясь с "даром богов". - Уже успел вчера осмотреть окрестности? – спросила бабушка, ставя ароматный пирог, только что вынутый из духовки, перед внуком, доедающим последний кусок яичницы. – Деревня у нас маленькая, но уютная. Главное – не уходи далеко в лес. Там связь не ловит - можешь заблудиться. И едва слышно добавила: - Или еще чего похуже. - В лесу... опафно? – задал вопрос Минхёк, делая вид, что не слышал последних слов, и набивая рот пирогом. Всё-таки, что-что, а готовила хозяйка дома потрясающе. Не удивительно, что мальчишки часто приходили к ней за вкусностями. И в подтверждение этому раздался стук в дверь, за которой стояла вся вчерашняя компания, начиная с Чангюна и заканчивая Джину, что радостно ввалились в дом, занимая места за столом. А на нём уже будто магическим образом появились чистые чашки и тарелки для пирога, и в доме сразу стало оживленнее. Бабушка Пак улыбалась, смотря на то, как мальчишки за обе щеки уплетают её пирог - ведь для повара это самая главная награда. Осматриваясь в поисках Донмина, Минхёк встретился взглядом с Кихёном, что сделал кислую мину и отвернулся, что-то говоря сидящему рядом Чангюну на ухо. Тот же, бросив украдкой взгляд на парня, лишь продолжал ковырять яичницу, делая вид, что ничего не происходит. "Ну вот, опять", – подумал младший, скривившись в ответ, но парень уже не видел. Этот Кихён ему совсем не нравился; кажется, от него лучше держаться подальше. И, вообще, куда запропастился Донмин? Мунбин, наблюдавший за Минхёком с самого момента как зашёл в дом, заметил это и спросил: - Донмина ищешь? И, получив утвердительный кивок, продолжил: – Он по утрам не приходит – с сестрой сидит. С плохо скрываемой досадой Минхёк посмотрел на часы – до назначенной встречи было еще целых три часа, которые он не знал, чем занять. Решив прогуляться по деревне, чтобы убить время и получше изучить местность – вчерашняя прогулка практически не отложилась в голове из-за усталости, да и до школы Донмин почему-то его не повёл, он не заметил, как из дома вышли Кихён с Чангюном и пошли за младшим, держа при этом небольшую дистанцию. - Эй, Пак, – окликнул его Ю, наконец-то подходя ближе после того, как они достаточно далеко отошли от дома. – Не хочешь с нами прогуляться? - С чего бы вдруг? – подняв бровь, спросил Минхёк, вспоминая угрюмые взгляды и кислую мину Ю утром за столом. - Потому что этот трус Донмин тебе не покажет того, что можем показать мы, – с нескрываемым сарказмом сказал Кихён, опуская свою руку на плечо парня и больно сжимая, заставляя того скривиться от боли. Пак повёл плечом, пытаясь сбросить руку Ю, но его хватка была слишком крепкой для того, чтобы это сработало. Да и любопытство взяло верх над разумом - интересно, что же задумал этот парень? - Струсил? – усмехнулся Кихён, продолжая вести парня по тропинке. Вскоре они зашли в лес, но подозрения начали закрадываться в голову Пака слишком поздно: тропинка закончилась, уступая место диким травам. - Ещё чего, – зашипел Минхёк, что уже давно пожалел о том, что не вырвался из крепких тисков своего мучителя до того, как они зашли в лес, и лишь умоляюще смотрел на Чангюна, что шёл рядом. Но тот шёл, опустив голову и лишь иногда бросая виноватые взгляды в сторону Минхёка. Видно было, что он тоже не хотел сюда идти – заставили. Да и кто в здравом уме пойдет против сына самого главного человека в этой деревне? Точно не Чангюн. Они всё шли и шли: череда одинаковых деревьев давно сбила с толку Минхёка, что пытался запомнить дорогу домой, чувствуя, что просто так он не отделается "разговором на полянке" и они не пойдут домой также втроём, держась за плечи друг друга, как добрые друзья. Дойдя до опушки, которая, судя по примятой в некоторых местах траве, часто кем-то посещалась, Кихён ослабил хватку и выпустил плечо, за которое сразу же схватился Пак, массируя затекшую конечность. - И зачем ты меня сюда привёл? - Проверить, достоин ли находиться среди нас, – сказал Ю, хитро щуря глаза. Всем своим видом он будто показывал, что Минхёк - чужак, зашедший на "их территорию". - Я всего-лишь приехал на лето, – взорвался Минхёк. Был бы он животным, то точно сейчас был бы похож на ощетинившегося щенка. – Зачем мне проходить ваши тесты, если я через полтора месяца уеду? Чангюн, казалось, был согласен с Паком, однако голос всё равно не подавал. Он вообще редко говорил, опасаясь гнева старшего. Кто его знает, этого Кихёна, ему всё, что угодно могло прийти в голову. Например, оставить Има привязанным к дереву вместе с Минхёком – на съедение диким животным. Благо, "испытание" не должно было быть настолько жестоким. По крайней мере, он на это очень надеялся. - А я всего лишь хочу, чтобы ты самостоятельно нашёл дорогу из леса, – сказал Кихён, передразнивая манеру речи "чужака". – Поговорим, когда вернёшься, – и метко ударил не ожидавшего нападения младшего в висок. Последним, что промелькнуло в голове Минхёка, когда он падал на мягкую траву, были слова госпожи Пак: "Не ходи далеко в лес – заблудишься. Или ещё чего похуже".