nero

Пожалуй, многие в детстве мечтают о том, чтобы в их жизни появился младший братик или сестренка. О которых можно было бы бесконечно заботиться, защищать от нападок. Которые, как подрастут, брали бы с них пример и при любом удобном случае хвастались, мол, «гляди, какой крутой у меня братик!». Однако мало кто всерьез задумывается над тем, насколько тяжело нести бремя старшего ребенка в семье. Ведь именно его преждевременно записывают в категорию взрослых. И именно он еще в раннем возрасте вынужден осознать, что мир вокруг него не крутится, и со всех сторон его обхаживать никто не обязан. Он, резко прекращаяя быть центром собственной вселенной, невольно становится очень важной и неотъемлемой частью чужой, центром которой и является младший ребенок. Одни, оказавшись в такой ситуации, начинают ревновать родителей, соперничать с новоявленным родственничком, пытаться доказать, что они ни чем не хуже и заслуживают всеобщего внимания. Другие же просто… взрослеют. Спокойно принимая груз свалившейся на них ответственности, воспринимают все вышеперечисленное как должное. Не обвиняя в недостатке внимания родителей или, что совсем глупо, младшего брата или сестру. Представители данного типа иногда берутся наставлять своих «подопечных» на путь истинный. Предостерегают их от ошибок, которые, возможно, совершили сами. Помогают им с важным (или не очень) выбором. Часто берут на себя ответственность за поступки «неопытного ребенка», будь то разбитая мамина ваза или (при определенно сложившихся обстоятельствах, разумеется) вызовы к директору и оплата возможного ущерба вместо родителей. К такому типажу можно было отнести и Тсунаеши. И вот сейчас, несколько обреченно вздыхая, он мысленно прикидывал, насколько опустеет его кошелек в этот раз. Поставив на стол чашку с уже остывшим кофе, он все же перевел взгляд на виновника всех его невзгод, который по совместительству являлся его младшим братом, что в это время старательно отводил глаза, делая вид, что нет ничего в данный момент интереснее, чем засохшее пятнышко на краю столешницы. - Ну прости меня! Не хотел я подрывать этот чертов кабинет! – не выдержал подросток после нескольких минут напряженного молчания. – Я не специально! Точнее, специально, конечно, но… Я не подорвать его хотел! Помнишь моего знакомого, который повернут на химии? - Атсуши-кун? - Да, он самый. Мы просто хотели повторить эксперимент из научного журнала, но какой-то придурок толкнул Атсуши, когда он возился с дозировкой, и вместо десяти милиллитров он случайно вылил туда полбутылки! Мы правда не хотели ничего взрывать. Да и вообще, раздули скандал из ничего! Подумаешь, сгорела пара тетрадок и слегка обуглилась парта, так они сразу - подорвали кабинет химии. Да и вообще- - Тетсу, - вздохнув, перебил его брат. - Я не злюсь на тебя, правда. Но ты должен понимать, что все могло закончиться намного хуже. Вы могли серьезно пострадать, если бы не среагировали вовремя и не легли на пол. Тебе рассказать про последствия химических ожогов? - Мальчик мгновенно сдулся и виновато уставился на свои колени, перед этим бросив короткий взгляд на правую руку брата. - А осколки от стекла? Ты мог бы запросто лишиться зрения или лишить его кого-то из одноклассников. На мальчика было жалко смотреть. Кажется, он был бы скорее счастлив предстать пред судом с кучей присяжных, чем сидеть здесь и слушать, как его вполне справедливо отчитывает старший брат. Так стыдно, аж тошно становится. - Послушай, я ведь совсем не против тяги к знаниям Атсуши-куна и того, что ты его в этом поддерживаешь, но почему бы вам в следующий раз не заручиться поддержкой преподавателя и попросить её курировать эксперимент? Уверен, она бы с радостью согласилась. Ты и сам говорил, что Танака-сенсей милейшая женщина и поощряет учеников за любопытство. И в какое положение вы двое сейчас её поставили? Ей повезет, если она отделается предупреждением. - Прости меня, я буду думать лучше в следующий раз, - бормочет мальчишка, несмело поднимая взгляд. - Ну и в конце-концов, - снова начинает Тсунаеши, чуть приподняв уголки губ в снисходительной улыбке. - Ты должен понимать, что я не зарабатываю так много, чтобы покрывать все твои выходки. Просто будь немного предусмотрительнее в следующий раз, хорошо? Что-то невнятно пробормотав и кивнув в знак согласия, Тетсуя неохотно поплелся в сторону своей комнаты, напрочь забыв про свой кофе. На самом деле Тсунаеши мало волновал случай с подорванным школьным кабинетом, если упустить вопрос безопасности подростка. Все же ему не привыкать к выходкам младшего брата, но подобное поведение слегка… волновало. И дело далеко не в ограниченном заработке или потраченных нервах, просто рано или поздно их жизненные пути разойдутся, и тогда парню придется самому отвечать за свои поступки и оплачивать последствия своих выходок. А перестроиться ему будет довольно проблематично, ведь тот привык всегда получать все на блюдечке, за что Тсунаеши чувствовал долю своей вины, ведь именно он на протяжении шестнадцати лет делал жизнь брата такой… сладкой. Теперь самому и расхлебывать. Благо, Тетсу не был совсем уж безнадежным. С возрастом он и сам начал понимать, что с такими чертами в характере далеко не уедешь, но все его попытки перекроить собственный характер особым успехом не увенчались. Да, перевоспитаться в таком возрасте не так просто, как может показаться на первый взгляд, однако он искренне старается работать над собой, всегда прислушивается к мнению старшего брата и к своим шестнадцати годам уже слабо напоминает себя же тринадцатилетнего. И пусть он иногда и ведет себя как раздолбай, срывает занятия, дерется со сверстиками или требует от того же Тсунаеши невозможного, всегда в итоге признает свою неправоту и искренне извиняется. Он все еще импульсивен, местами крайне эгоистичен, но он работает над своими недостатками, а это - главное. Тсунаеши всегда хотел для своего брата лучшего. Надеялся, что найдется девушка, способная вытерпеть все нелицеприятные свойства его характера, он найдет высокооплачиваемую работу и реализует себя в жизни, и они заживут спокойной жизнью среднестатистической японской семьи. Но все это не более, чем пустые надежды, изначально обреченные на провал. Ведь им с рождения не предначертано быть обычными. Ведь они последние выжившие кандидаты на место короля мафиозного мира. Ведь Девятый не намерен более ждать. И можно было перечислить еще огромное количество этих «ведь», но факт остается фактом: До конца их спокойной жизни оставались считанные мгновения. И сейчас Тсунаеши терзали сомнения, правильно ли он поступил, освободив себя от «радости» стоять во главе мафиозного мира. Да, он никогда не хотел этого и почувствовал невероятное облегчение, сбросив с себя тяжесть ответственности, но... Видимо, из него действительно никудышная ролевая модель, раз он так подставил брата, перекинув ответственность на его плечи. С какой-то момент ему казалось, что это неплохой выход из сложившейся ситуации. Ведь, заняв место «мафиозного короля», парень сможет без проблем удовлетворять все свои запросы, благо они на данный момент ограничивались простыми бытовыми просьбами, которые без особых усилий мог выполнить обслуживающий персонал. Да и весь чрезмерный эгоизм оного должен будет «выветриться» в процессе подготовки к принятию титула. Но с другой стороны, назревал вполне логичный вопрос: «А справится ли?». Не слишком ли жестоко обошёлся с ним Тсунаеши? Буквально собственными руками толкнул его в эту пропасть из мафиозной грязи. Справляйся как хочешь, парень, зато мне удалось откосить? Получается, так. Помимо прочего, для того, чтобы занять место «на верхушке», тому придется приложить немало усилий, чего, как известно, тот делать не привык. Да и неоднократно придется доказывать всему мафиозному миру (ну или как минимум «Вонголе» с союзными семьями), что он достоин занимать отведенное ему место. Впрочем, он будет рядом. Сегодня, завтра, всегда. Ровно столько, сколько Тетсуя будет нуждаться в нем. Ровно столько, сколько тот захочет видеть его рядом с собой. И всё же, волнение за брата пересиливало чувство облегчения от того, что ему таки удалось обойти многолетние устои семьи, и кандидатом он не является ровно до тех пор, пока жив Тетсу. Хотя тот факт, что тот может оказаться не жив уверенности в правильности поступка не прибавляло. Ведь, насколько ему известно, изначально кандидатов на место Дэчимо было пятеро. Ключевое слово, конечно же, «было». Из размышлений шатена вывел звук захлопнувшейся двери. На пороге стоял Тетсуя, который в данный момент задумчиво рассматривал небольшой конверт. Заметив на себе заинтересованный взгляд старшего брата, блондин положил письмо перед Тсунаеши. - Я почтовый ящик проверил. Письмо тебе, - пояснил парень. Немного повертев в руках конверт, шатен заметно вздрогнул, увидев «Емитсу Савада» в графе отправителя. Нет, он, конечно, знал, что Девятый долго ждать не будет, но… Как-то уж слишком быстро. Слегка подрагивающими от напряжения пальцами вскрыв конверт и достав из него аккуратно сложенную бумагу, все же начал читать: «Здравствуй, Тсунаеши. Не буду вдаваться в подробности и скажу все буквально в двух словах. В ближайшее время вас навестит мой старый знакомый – Реборн. Он сообщит вам кое-что очень важное. Эта информация значительно повлияет на вас и ваше будущее. Должен предупредить, что все, что Реборн должен будет вам рассказать – правда. Прошу вас обоих проявить сознательность и не делать поспешных выводов. Надеюсь на понимание с вашей стороны и адеватную реакцию. Не забудь проинформировать Тетсу. С любовью, Емитсу» Дочитав письмо, Тсунаеши еле заметно нахмурился. Все же Реборн был последним в списке тех, кого шатен хотел видеть в роли репетитора своего брата. Нет, он, несомненно, был великим человеком и, конечно же, заслуживал уважения, но… его методы. Да и, если верить неподтвержденной информации, тот обладал отличной интуицией, хоть и во многом уступающей вонгольской. Но если Аркобалено что-то заподозрит, а заподозрить, вообще-то, было что, и, не дай Ками*, раскроет его, придется ой как несладко. И единственное, что оставалось делать шатену, – это надеяться, что Девятый все же не поведал Хитману тайну выбора кандидатуры младшего из братьев, и снова играть роль парня-переводчика, ничего не подозревающего о деятельности отца и об их с братом… предназначении. Переведя взгляд на большое зеркало в гостиной и поймав на себе обеспокоенный взгляд Тетсуи, Тсунаеши все же позволил себе устало улыбнуться уголками губ. Как же они все-таки были похожи. Хотя волосы младшенького и были заметно светлее, а разрез глаз чуть уже, если вглядываться чуть более пристально, их сходство действительно было поразительным. Если бы еще сам Тсунаеши не вытянулся к своим двадцати одному году и не отпустил волосы в своё время - вполне могли бы сойти за близнецов. Сейчас же их перепутать было действительно сложно - помимо длинных волос, убранных сзади в низкий хвост, Тсунаеши выделялся и перебинтованной от запястья до плечевого пояса правой рукой. Да и телосложение младшего брата, увлекающего спортом, можно было назвать заметно более атлетичным, чем его собственное, хоть он и был довольно стройным. Впрочем, как бы похожи они ни были внешне, в графе «характер» различия становились кардинальными. И если младший был эгоистичным «принцем» с замашками собственника (причем нехилыми такими замашками), и единственный, к чьему мнению он прислушивался и по отношению к кому мог испытывать чувство вины, был Тсунаеши; то старший был не в меру услужливым и чересчур заботливым. Кто-то мог бы назвать его мягкотелым, кто-то – «тряпкой» и не в меру слабохарактерным, но любой, кто знал его достаточно хорошо (к слову, таких было очень немного), понимал, что практически любую ситуацию шатен мог обратить в свою пользу. Вроде бы и согласился с виду на невыгодные для себя условия, прогнулся, не смог отказать в просьбе или помощи, а в итоге все равно остался в плюсе. Как так неизменно получалось из раза в раз, никто сказать не мог. Сам Тсунаеши лишь пожимал плечами в ответ на вопросы и лукаво улыбался, мол, как-то само так вышло, просто повезло. Никто, конечно, в это не верил, но это и не было важно, факт оставался фактом - Савада-старший выходил победителем из любой ситуации. Правда, как извлечь выгоду из ситуации с Аркобалено Солнца, он себе представлял слабо. Да и какой выгоде вообще может идти речь, если на кону может стоять раскрытие его настоящей деятельности. *** Уже на протяжении двух недель Тетсуя чувствовал неладное. И дело даже не в подающей тревожные звоночки внезапно проснувшейся интуиции, хотя и это имело место, а в поведении старшего брата. В течение прошедших пятнадцати дней тот находился в состоянии крайнего напряжения. Ровно с того момента, как… как взял в руки это гребанное письмо. И блондин все пытался понять, что же в этом известии так взволновало Тсунаеши. Нет, само собой, его тоже не особо обрадовала новость о визите в их дом не пойми кого, но не до такой же степени. Особенно учитывая тот факт, что эмоции на лице Тсунаеши обычно чередовались с «доброжелательно-смазливой» улыбочки на «ехидно-саркастическую», иногда сменяясь на состояние глубокой сосредоточенности и, возможно, задумчивости, когда тот работал. За всю совместную жизнь с братом тот давал волю эмоциям, кажется, всего пару раз, да и то не без веской на то причины. В первый раз это случилось, когда Тетсу, абсолютно наплевав на инстинкт самосохранения, схлестнулся с какой-то бандитской шайкой, вследствие чего и оказался в реанимации. Брат тогда, кажется, чуть с ума не сошел от волнения. А во второй раз Тсунаеши впервые накричал на него. А причиной стало ничто иное, как татуировка на его правой руке, тщательно скрываемая под бинтами. И несмотря на то, что шатен бессовестно лгал, якобы под бинтами только шрамы, о которых он «так не любит говорить» и «полученные вследствие термического ожога много лет назад», Тетсуя всегда откуда-то знал, что именно там находится. Даже несмотря на то, что «шрамы» Тсу иногда демонстрировал на некоторых медицинских обследованиях, хотя как тому удается это проделывать, Савада-младший понять так и не смог. Он не бы уверен, в какой момент брат решил перекрыть уродливые шрамы чернилами, но есть предположение, что он сделал это примерно в то же время, как начал носить бинты. Раньше-то он шрамы не прятал, да и не стеснялся особо никогда. А теперь даже «не любит о них говорить». Очень правдоподобно. Вот во время одной из многочисленных попыток блондина рассмотреть столь интересуемую татуировку, шатен все же сорвался. И хотя у него не было подтверждений своей догадке изначально, реакция брата на его вопросы и его редко подводящая интуиция раз за разом убеждали его в правильности своих выводов. Да и в тот день ему все же удалось мельком что-то разглядеть под бинтами. Возвращаясь к теме, подобная нервозность старшего брата была крайне нетипичной для него, и именно поэтому такие изменения в поведении очень напрягали и его самого. В конце концов, Тсунаеши был единственным человеком, о ком Тетсу волновался, пожалуй, даже больше, чем о себе любимом. И ладно бы эта чертова напряженность просто «витала в воздухе», так нет же. Ведь в обычное время брат был, можно сказать, даже слишком идеален, будто бы актер одного из Голливудских фильмов: просыпается на рассвете, ожидая своего сожителя с чашкой свежесваренного ему кофе, вкусом которого, казалось, можно наслаждаться вечно; его дорогие рубашки без единой складочки, которые он предпочитал носить, брюки, будто на него сшитые, и чего уж говорить о волосах, которые, казалось, вообще никогда не путались и всегда смотрелись так стильно и ухоженно, что любая модель с обложки какого-нибудь дорогого журнала позавидует. На самом деле колоссальными изменения назвать было сложно, но искусанные чуть ли не в кровь губы и «творческий» беспорядок на волосах, не говоря уже о появившейся растерянности и внезапно ставшей отвратительной готовке, а также частые «выпады» из реальности... как минимум настораживали. И вроде бы не было в том письме ничего столь «ужасного», если только… Если только Тсунаеши не знает об этом чуть больше. И, что и можно было назвать проблемой, эта мысль далеко не вписывалась в категорию «шокирующих». Брат всегда был на шаг впереди, и если то, что он знает, заставляет его так сильно нервничать, то Тетсу, вероятно, тоже не помешает морально настроиться на неприятные известия. *** В очередной раз перечитывая абзац только что переведенного им отрывка, юноша сквозь зубы чертыхнулся, поняв, что умудрился зацепить прядь волос за ручку. Ручка с прядью, впрочем, определенно нашли общий язык, ибо расставаться друг с другом они явно не собирались. Минут десять потратив в тщетных попытках освободить свои волосы и вновь приступить к работе, парень все-таки смирился с мыслью, что ничем тут уже помочь не получится, и только поднялся, чтобы сходить за ножницами, как раздался звонок в дверь. Споткнувшись по пути об взявшуюся будто из ниоткуда тумбочку, донельзя раздраженный, что и не особо удивительно, учитывая то, что все две недели он как на иголках просидел, Тсунаеши все же кое-как справился с дверным замком. Впрочем, не успел он даже до конца открыть дверь и рассмотреть визитера, как тот сам нарушил тишину: - Хаос. Мое имя – Реборн. Емитсу должен был предупредить вас о моем визите.