nero

Вообще-то Реборн не привык жаловаться на своих подопечных. За всю свою «карьеру» репетитора ему попадались как невероятно способные, так и абсолютно бестолковые ученики. И пусть они были очень разными, было кое-что, что всех их объединяло. Окончив курс обучения Хитмана, выжившие большинство из них становились великими уважаемыми людьми с высокими моральными принципами. Но, что бы там не получалось в результате, брать под опеку смышленых и быстро обучающихся «детишек» было не в пример приятнее. Именно поэтому пару недель назад Реборн был приятно удивлен, изучая досье на старшего сына Внешнего Советника. В свои двадцать один год Тсунаеши Савада был почти идеальным наследником. Признаться, ему никогда еще не попадались столь «готовые» экземпляры. Здесь даже срок обучения должен был сократиться в несколько раз. Только посвятить в дела мафии, научить контролю над пламенем, немножко о самообороне, пару слов об управлении семьей, — и вуа-ля! Готов Вонгола Дэчимо. Даже иностранным языкам обучать не нужно. После довольно долгого изучения толстенькой такой (спасибо Вонгольским информаторам) папки с досье, Аркобалено выяснил, что парень всегда собран и флегматичен, имеет, казалось бы, почти бездонную чашу терпения, да и дипломатичности ему не занимать. Иными словами, глобальное перевоспитание не понадобилось бы. Имеет высшее образование в одном из престижных ВУЗов, полученное, скорее всего, через экстернат[1], учитывая возраст Савады, что также говорит о том, что парень довольно хорошо поддается обучению, и работает по специальности переводчиком с трех языков. Да и чувства ответственности ему не занимать, раз уж он добровольно оформил опекунство над младшим братом, как только достиг совершеннолетия, чтобы Нана смогла, наконец, переехать в Италию к мужу, как давно хотела. И с обязанностью опекуна он, надо отметить, более чем справлялся. Правда, и здесь не обошлось без «ложки дегтя», так как парень был не в меру… мягкотелым, если верить все той же толстенькой папке. Иными словами, попросту не умел отказывать, что, разумеется, являлось серьезным недостатком для будущего босса. Но и это не доставило бы больших проблем, Реборн и не таких закаливал (с его-то методами). Стержень в мальчишке бесспорно был, учитывая все, что он уже успел возложить на свои плечи, а небольшие недостатки подкорректировать не так уж сложно. Впрочем, счастье Аркобалено длилось недолго, и за пару дней до вылета в Японию ему все-таки удосужились сообщить, что (о, чудо!) на роль Дэчимо выбран Савада Тетсуя. Нет, Реборн, вообще-то, обычно скуп на эмоции, но то, с какой скоростью они сменялись на его лице в тот момент, можно было смело запечатлевать и кидать в архив «Великие исторические события». Как уже говорилось, жаловаться на подопечных он не привык, но… Спрашивается, какого черта? При всем своем уважении к Девятому понять, почему он просто-напросто «перепрыгнул» через одного кандидата (причем куда более подходящего, чем следующий), наплевав на многолетние устои семьи, он не мог. Ну и, как не сложно было догадаться, без веской причины тут не обошлось. На выяснение которой, к слову, ушло все время перед отъездом. И выяснить он успел, честно говоря, всего одно слово. Но и его, если подумать, было более чем достаточно. «Nero». Анонимный информатор. Официально появился семь лет назад, но есть предположение, что действовать он начал немного раньше. Работает всегда чисто и, что немаловажно, очень качественно. Реборн, если судить более-менее объективно, практически ничего о нем не знал. Хотя нет, поправочка. О нем вообще никто ничего не знал. Информатор был известен личными встречами со своими клиентами. Дело в том, что после них никто не мог точно ответить на вопрос, как тот выглядел, какой у него голос, и о чем именно они говорили, за исключением вопросов, напрямую связанных с предоставляемой им информацией. А если что и помнили, мнения расходились. Кто-то твердил, что Nero - это статный мужчина средних лет, кто-то считал его девушкой, были и те, кому информатор предстал в образе маленького ребенка. Единственное, в чем показания совпадали – это его неизменно черная одежда, благодаря которой он и получил своё прозвище, и татуировка во всю правую руку, которая и стала его своеобразной визиткой. Это не было чем-то необычным, если подумать. Конечно, способных иллюзионистов было не так уж много, но подобными фокусами никого из посвященных в дела мафии не удивить. Удивительно было другое: семь лет работы, за которые тот не допустил ни единой оплошности. Чистая работа, достоверные сведения, безупречная репутация, и при всем этом "жертвы" этого человека даже не догадывались об утечке информации до тех пор, пока ее не использовали против них. Учитывая специфику его работу, это действительно вызывало некоторое восхищение. Зачастую сведения, которые хотели достать его заказчики, было возможно получить исключительно от узкого круга посвященных лиц. Как ему удавалось раз за разом втираться в доверие и при этом оставаться инкогнито для всех оставалось загадкой. Какими бы сильными не были иллюзии - ошибаются все. Рано или поздно. Все. Но не он. За эти несколько лет он смог заработать себе действительно неплохую репутацию, в каком-то смысле он даже превратился в своего рода байку. Ходили даже максимально абсурдные, по мнению Реборна, слухи, что сведения обо всем, что когда-либо произошло или было произнесено рано или поздно оказываются у него. Конечно, эту чушь мало кто воспринимал серьезно, но этот Nero, казалось, в самом деле мог достать любые сведения вне зависимости от степени их защищенности и недоступности в рекордно-короткие сроки. Если верить Фууте де ла Стелла, тот занимал первое место в рейтинге «Самых востребованных и надежных информаторов» и одним из немногих, кто за всю свою карьеру ни разу не пытался торговать ложными сведениями ради собственной выгоды. И, что естественно, заполучить этого человека в союзники мечтали, буквально истекая слюной, около шестидесяти процентов боссов мафиозных семей. Остальные сорок жаждали его разоблачения или смерти, так как многим семьям, как не сложно понять, благодаря его работе пришлось несладко. Вонгола входила в состав тех шестидесяти, хотя в этом плане у нее все же было преимущество, ибо информатор ясно дал понять, что не будет продавать информацию, которую можно использовать во вред «Вонголе» и союзным семьям. Неизвестно, сделал ли он это из-за желания сотрудничать или банального страха нажить себе врагов из разряда «не связывайся», но, как бы то ни было, Nero активно сотрудничал с «королевской» семьей и, вроде бы, против нее ничего не имел. Поэтому ни Реборн, ни Девятый с Внешним Советником как потенциального врага его не воспринимали и даже не пытались под него копать. Хотя, возможно, стоило. И вот здесь уже у Хитмана появилась серьезная пища для размышлений. Дон Тимотео и словом не обмолвился о том, как именно информатор это провернул. Логично было бы предположить, что это был шантаж, однако, «Nero», как он сам, стоит заметить, однажды заявил, предпочитает сделки, хоть и ясно дал понять, что лучше бы от них не отказываться. Тем не менее до такого подлого способа получения желаемого, как шантаж, он опускаться, кажется, не собирался. И, если тот не изменил своих взглядов, то можно предположить, что он заключил с Девятым своего рода сделку. Это было вполне возможно, ведь дон Тимотео не выглядел сильно озлобленным или расстроенным, когда сообщал о смене наследника. Но, что куда более важно, было непонятно, зачем это нужно информатору, и как он, возможно, связан с наследником. В любом случае, информации было слишком мало, чтобы судить о чем-то, поэтому, пообещав себе все об этом выяснить при ближайшем визите в Италию, который, к слову, должен был состояться ориентировочно через неделю, Реборн решил, что лучше бы начать думать о братьях Савада, к дому которых он сейчас и подходил. Осмотрев небольшой двухэтажный домик с довольно ухоженным с виду двориком, киллер решительно нажал на кнопку дверного звонка. *** О том, что день не задался, Тетсуя понял еще с самого его начала, благополучно проспав все школьные занятия. Не то чтобы это сильно его волновало, хотя, честно сказать, тренировки по волейболу он пропускать не любил, но сам факт того, что его сегодня не разбудили, ничего хорошего не предвещал. А поскольку будильники Савада-младший не использовал по причине их бесполезности, поднять того с кровати было задачей сложной и практически невыполнимой. До какого-то времени. Если быть точнее, до того момента, как эту «сложную и невыполнимую миссию» не переложили на плечи Тсунаеши. Уже заранее зная о том, что простое лишение одеяла с подушкой или обливание ледяной водой не сработают, тот сразу перешел к решительным действиям. И, надо отметить, что варианты вроде выброса сонной тушки брата в соседский бассейн или чтения его личного дневника (да, таковой имелся) на всю округу работали. Но переломным моментом послужил день, когда Тсунаеши отнес подростка в нижнем белье к нравившейся тому на тот момент девушке, наплетя той какую-то чушь про «бормотание во сне». Довольно жестоко с его стороны, тот и не отрицал, но победителей не судят, а предупреждающие меры, как он сам их окрестил, оказались действенными. И пусть та девочка после того случая с ним заговорила под предлогом «какой у тебя забавный брат», наученный горьким опытом парень начал просыпаться под звук приближающихся шагов. Ну и еще появилась привычка спать в одежде. Так, на всякий случай. И все же, то, что брат очень строг в отношении посещения школы и не позволит ему прогулять ни под каким предлогом, Тетсу лишний раз объяснять не пришлось. Если посмотреть чуть дальше собственного носа, все последние восемнадцать дней, если не считать этот, входили в категорию «не очень», но от сегодняшнего блондин ждал чего-то… другого. Особенно учитывая события вчерашнего вечера. Нельзя сказать, что он удивился, когда брат попросил его не рассказывать о татуировке, тщательно скрываемой от Савады-младшего ранее, Реборну. Он уже успел привыкнуть к тому, что брат постоянно что-то скрывает. Чаще всего это что-то незначительное, на чем даже не стоит заострять внимание, но иногда, хоть и случается подобное крайне редко, он полностью меняет свою личность. Именно поэтому Тетсуя очень ценил моменты, когда брат срывал с себя все эти осточертевшие маски. В такие дни они могли как молчать часами, просматривая какой-то уже надоевший до одури фильм, так и разговаривать о всякой ерунде. И блондину очень хотелось такие моменты продлить. На день, на час или хотя бы на миг, лишь бы не видеть снова эту фальшивую улыбку и виноватый взгляд. Ведь брат всегда извинялся за то, что втягивает Тетсу в свою ложь. *** — Так с какой целью вы прибыли, Реборн-сан? — спросил Тсунаеши бархатным, но слегка охрипшим голосом, поставив кружку только что сваренного им кофе перед киллером. Стоит ли говорить, что Реборн удивился, когда вместо ожидаемого ухоженного, дипломатичного и пунктуального юноши, у дверей его встретило лохматое нечто в мятой одежде и с огромными ярко выраженными синяками под глазами? Пожалуй, нет, потому что Хитман удивляться и не собирался: у каждого бывают дни под грифом «не очень», он всего лишь прибыл в один из таких. Ничего сверхъестественного. Удивился он тогда, когда это «нечто», похлопав глазами пару секунд, захлопнуло дверь прямо перед его носом, и уже через несколько секунд вновь распахнуло ее. В показательно-идеальном состоянии. Идеальные волосы. Идеально выглаженная одежда. Никакой усталости на лице. Нет, не то чтобы он не видел такого трюка раньше, но в основном его используют иллюзионисты, попросту «перекрывая» свою внешность новым «слоем». Вот только Савада-старший мало того, что таковым не являлся, так еще и о существовании пламени вообще знать не должен. По идее. Поэтому Реборн, как это говорят в народе, малость прифигел, позволяя провести себя вглубь помещения и усадить за небольшой обеденный стол. Голос Тсунаеши, впрочем, отвлек Аркобалено от размышлений, и киллер, вдохнув, стоит заметить, великолепнейший аромат предложенного ему кофе, ответил: — Я поведаю о целях своего визита только тогда, когда посчитаю нужным, — отрезал брюнет, наблюдая за тем, каким недружелюбным взглядом сверлит его Савада-младший. Несмотря на то, что он считает это достаточно забавным, в любое другое время он бы отвесил мальчишке неслабый такой подзатыльник, чтоб не забывал о нормах приличия, но сейчас почему-то не хотелось. Этот длинноволосый шатен наполнял помещение какой-то непонятной лениво-успокаивающей атмосферой, под действием которой хотелось расположиться на диванчике в уютной гостиной и в полусонном состоянии смотреть «сериальчики». и плевать, что Хитман уже лет пятнадцать такого не делал. — Разумеется, — улыбнулся в ответ Савада, присаживаясь за стол. — Как вам будет угодно, Реборн-сан. Аркобалено, вообще-то, не мог сказать, почему это «Реборн-сан» звучит так пренебрежительно из уст этого шатена, почему он медленно начинал закипать, и почему он так хотел разрядить по какой-то причине ставшей напряженной обстановку сейчас. Не знал и того, почему кофе, приготовленный этим парнем, был просто восхитительным, разом перечеркнув все, что пробовал Хитман ранее. Мягкий и густой вкус, фруктовые и цитрусовые оттенки, насыщенный богатый аромат и приятное послевкусие… Что может быть идеальнее? Что ж, этот Тсунаеши Савада определенно начинает ему нравиться. *** Реборн никогда не мог понять эту фишку крупных мафиозных шишек прятать своих детей и укрывать их от «теневого» мира много лет, а потом поручать кому-нибудь к ним прийти и сломать их реальность словами «привет, я твоя мама!», «Отныне ты – мафиози». Киллер всегда считал, что мафиози, особенно это касается наследников крупных (да и не только) семей, должны воспитываться с младенчества, когда им с детства привязывают идеалы, цели, убеждения и учат подобающим мафии образом. Хитману не раз приходилось наблюдать, как рушатся мечты и амбиции юных… «везунчиков». Как ломаются эти все еще дети после внезапной новости, после первого убийства или, что еще хуже, после потери кого-то из своих подчиненных или друзей. Реборну, который взял в руки оружие раньше, чем научился ходить, воспитанный «подобающим» образом, даже при всем этом приходилось, мягко говоря, не очень легко; и он действительно не представлял, что испытывают его воспитанники, проходя такой тяжелый «курс» в рекордно короткие сроки. Он убедился в правильности своих суждений после того, как взял на воспитание Анастасию Контэ, красивую молодую девушку из русско-итальянской семьи, прожившую всю свою жизнь на родине матери. Гимнастка с прекрасным светлым характером, которой были открыты все двери в большой спорт, который, в общем-то, и был смыслом всей её жизни. И киллеру выпало быть как раз тем человеком, кто растоптал все ее стремления о суровую «теневую» реальность. Он слышал, как она надрывно рыдала по ночам. Видел, как она со злостью рвала все свои грамоты. Как в отчаянии, вытирая слезы, с силой прижимала к груди свои медали. Как в очередной истерике рвала на себе волосы и искусывала в кровь губы. Он наблюдал, как она медленно сходила с ума. В конечном итоге Реборн просто не выдержал и отказался от «привилегии» быть ее репетитором. И не потому, что «не хотел суицидников на своей карьере», как он сказал дону Контэ. Он просто боялся сломать ее окончательно. С его методами, во всяком случае, это получилось бы на раз-два. И, надо сказать, это было верное решение, ведь Фонг, которого он сам же и порекомендовал, справился с задачей намного лучше. Нет, конечно же, те, кого новость о новом «статусе» обрадовала, были. Но тут они или недостаточно хорошо понимали, что к чему. Или это изначально были, как их называет Реборн, ничтожества. Знаете, это как сказать серийному убийце (или грабителю), что все ограничители сняты, и законов для него отныне не существует. Конечно же, это все очень гипертрофированно, но, если смотреть объективно, так оно и есть. Хитман считает, что они отморозки по определению. Кайфуют от ощущения власти, от причинения боли и унижения более слабых людей, от вида пресмыкающихся перед ними подчиненных. Такие долго и не живут, если подумать. Погибают от рук тех самых «пресмыкающихся», кому надоело терпеть подобное отношение. Реборн, на самом деле, никогда и не брал таких под свою ответственность. Ни к чему хорошему это, как правило, не приводит. К счастью, новоиспеченный ученик под эту категорию не попадал. И вот сейчас киллер наблюдал за тем, каким отсутствующим взглядом Тетсуя сверлил свою кружку, и с какой ненавистью в слезящихся глазах он на него посмотрел. Какими только нецензурными выражениями не покрывал его этот мальчишка, и чем только он в него не кидал. Каким образом под обстрел попал и Тсунаеши, оставалось малость неясным, но, стоит заметить, ловил летящие в него объекты, тем самым спасая их от неминуемого разрушения, тот очень даже неплохо. И, кажется, все же нужно запросить у Емитсу денег на починку двери в комнату Тетсу, потому что хлопнула она после ухода Савады-младшего непозволительно громко. Ну, этому парню подобная перспектива определенно пришлась не по душе. *** Тетсуя не мог понять, почему подобное происходило именно с ним. Почему он ничего не слышал обо всем этом раньше. И какого, мать его, черта это не может оказаться очередным идиотским розыгрышем его придурковатых друзей?! И Савада боялся. Боялся за свою жизнь, за свое будущее, за своих друзей и пока еще даже не появившуюся на горизонте девушку. Ему, в конце концов, просто было страшно. Он хотел обычной жизни. Без постоянного выживания, без страха за свою и чужие жизни. Он хотел просто стать достойным членом общества, «настоящим мужчиной», идеал которого с детства привязывала ему мама. Но никак не «Королем всея Мафии». И сейчас Тетсу безумно хотелось запереться в каком-нибудь темном старом подвале, рвать на себе волосы и кричать, срывая голос, от безысходности. И это заставляло его впадать в состояние неконтролируемого гнева. Хотя он даже не понимал, на кого злится больше. На отца, благодаря которому, черт побери, у них с братом никогда не будет нормальной жизни? Как он вообще мог допустить подобное? Зачем он подвергнул свою семью такой опасности? Почему ему так наплевать на мечты и стремления собственных сыновей? На Реборна? За этот надменный взгляд, за его самодовольную ухмылку, за эту идиотскую шляпу, которую, вообще-то «эй, чувак, пора бы уже знать о манерах в твоем-то возрасте!» нужно, будь она неладна, снимать в помещении! За этот его «ты что-то скрываешь» взгляд, направленный на старшего брата. За то, что этот недорепетитор посмел разрушить их с Тсунаеши идиллию. На самого Тсунаеши, который, что подтверждала интуиция, ни капли не удивился. Ведь это обычная ситуация, правда? Подумаешь, отец – крутой мафиози. Подумаешь, любимая добродушная женщина, которая, казалось, и мухи не обидит, – бывший наемник. Кого вообще может удивить, что они наследники крупнейшей мафиозной семьи? Ведь это совершенно нормальная ситуация, ага. В конце концов, на себя самого. За то… За то, что не замечал ничего из этого раньше. За то, что не хотел ничего замечать. Тетсу никогда ранее не приходилось испытывать подобный коктейль эмоций. Непонимание. Страх. Отчаяние. Гнев. Хотелось взвыть, пытаясь спастись этим от столь неприятных ощущений. Хотелось закричать на всю эту невъебенно тихую улицу, где они проживали. Хотелось забыть все это как нелепый страшный сон, над которым через пару дней можно будет посмеяться всей семьей. Это было бы просто… замечательно, но…

…но этого не будет, ведь так?