nero

- Вы двое сильно ошибаетесь, если думаете, что я позволю твоему брату валяться в кровати всю неделю. - И вам доброго утра, Реборн-сан, - с вежливой улыбкой отвечает Тсунаеши, проигнорировав выпад. – Приятно видеть, когда люди просыпаются в хорошем настроении. - Говори за себя, - хмуро отрезает мужчина. – Меня вот сейчас просто стошнит от твоей улыбочки. Вот тебе и доброе утро. Прошло немногим больше четырех суток с прибытия Аркобалено в их дом, и с каждый днем тот все больше выходил из себя. Неудивительно, впрочем. Какими бы ни были ожидания Реборна касательно братьев, они явно не оправдались. Честно говоря, было даже забавно слушать, как Реборн одаривает вонгольскую службу разведки не самыми лестными эпитетами. - Что за идиоты там работают? - бурчал мужчина за вчерашним ужином, листая увесистую папку. - Представляешь, здесь написано, что этот твой Тетсу – само очарование. Тсунаеши это таким забавным не показалось, Тетсу же в самом деле просто милашка, если лишний раз не трогать. Скажем, приблизительно пару минут в день его братишка - само обаяние. И что Реборну не понравилось в характеристике? - А про меня что написано? - поинтересовался Тсунаеши. - Что ты тряпка, - ни секунды не медлив, ответил Реборн, ехидно усмехнувшись и глядя прямо в гляза, ожидая реакции. «Не дождешься» - подумал тогда Савада и как ни в чем не бывало ответил, хлопая глазами: - Так это же правда, разве нет? - что же, в эту игру можно было играть и вдвоём. На какую бы реакцию Реборна он не рассчитывал, от ехидной усмешки до удивленно приподнятых бровей, он её не получил. Тот вообще в лице не изменился, если подумать, но взгляд будто бы стал немного тяжелее, строже. - Не знаю, - наконец, отвечает Реборн. - Это ты мне скажи. В общем, на этой достаточно мирной ноте они и закончили вчерашний ужин, а потому Тсунаеши посмел себе надеяться на то, что Реборн на утро встанет с правильной ноги. Ну, видимо, зря надеялся, потому что Аркобалено сейчас сверлит взглядом свою кружку так, будто она - причина всех его проблем в жизни. К сожалению, молчал он недолго и, сделав небольшой глоток кофе, продолжил: - На что он надеется, валяясь там под одеялом? Что мне когда-нибудь надоест, и я чудесным образом исчезну? Я приехал сюда работать, а не лясы точить в твоей компании. - Он же еще ребенок, - чувствует необходимость вступиться за брата Савада. – Ему всего лишь нужно немного времени свыкнуться с новостями. Реборн фыркает в кружку так, словно Тсунаеши только что не попытался оправдать детское поведение брата, а отпустил совершенно идиотский каламбур. - Не говори ерунды, - насмешливо говорит Реборн. – Выключи режим заботливой мамочки, Тсунаеши. Ты всю жизнь будешь за ним сопли подтирать или, наконец, позволишь ему повзрослеть? – Савада почувствовал, как кровь начинает закипать. Да как он смеет так говорить? Пробыл здесь два дня, а уже считает себя в праве судить их отношения. Нашелся, тоже мне, семейный психолог. Он ни черта не знает ни о них самих, ни об их отноншениях! Савада был готов уже разразиться гневной тирадой, но Аркобалено взглядом заставил его замолчать: - Никакой он не ребенок, пусть и ведет себя сейчас подобным образом, а тебе пора перестать потакать всем его капризам и вестись на дешевые манипуляции. Он не сидит там сейчас и не пытается, как ты сказал, свыкнуться с новостями, а лежит, свернувшись в клубок, сверлит стену пустым взглядом и жалуется, - как вы там своего Бога называете? Ками? – и жалуется Ками на свою нелегкую судьбу, не забывая при этом проклинать нас обоих. Реборн замолкает на пару минут, кажется, обдумывая свои дальнейшие слова. А после продолжает неожиданно мягко: - Послушай, мы уже дали ему необходимое личное пространство, - Тсунаеши не выдерживает строгого взгляда собеседника и опускает взгляд. – Трех дней более, чем достаточно. Чем больше он там прохлаждается, тем сильнее себя накручивает. Хочешь помочь ему – поговори с ним, наконец, пока нам не пришлось обращаться за помощью к психотерапевту. - Он меня даже слушать не станет, - нехотя отвечает Тсунаеши, но все же мысленно признает правоту Реборна. Они действительно ждали слишком долго. Тетсу даже ничего не ел эти три дня - всю еду, которую он оставлял ему у двери, уносил в итоге нетронутой. Он надеялся, что брат хотя бы питается из своих запасов вредных закусок. - Это меня он слушать не станет. А на тебя он в данный момент просто дуется. Ты же его брат, в конце концов. Как минимум, он тебе доверяет. Вытащи его уже из этой комнаты, поорет немного и перестанет. - Но… - Пытается возразить Тсунаеши, однако Реборн перебивает его на полуслове. - Это не дружеский совет, Савада. – отрезает он, поднимаясь из-за стола. – У тебя сутки. Либо сегодня ты приводишь его в чувства сам, либо завтра я вытащу его из этой чертовой комнаты за шкирку. *** Реборн знал, что перегнул палку, но не сомневался в своих словах. Эта ситуация начала изрядно его раздражать, а блеяние Тсунаеши, не осмеливающегося нарушить личные границы брата, просто выводило его из себя. Если бы не он, Реборн не стал бы ждать и пары часов, он слишком сильно ценил свое время. Слово из собранной на мальчишку характеристики само собой всплыло в его голове. «Мягкотелый». Реборн не считал так, на самом деле. Вероятно, если бы его попросили в нескольких словах описать Саваду-старшего, он бы даже не подумал об этом. Безусловно умен, рассудителен, спокоен, местами действиельно мягок и еще десятки других эпитетов, положительных и не очень, но среди не нашлось бы этого. Мягкотелый. Нет, Савада Тсунаеши таковым не являлся, но, кажется, любил своего брата слишком сильно. Гораздо сильнее, чем было бы удобно Реборну. Еще в их первую встречу он заметил, как тот меняется в присутствии Тетсуи, и как теряет контроль над собой, стоит промелькнуть его имени в разговоре. Действительно, словно чрезмерно заботливая мамочка. Впрочем, его можно было понять. С тех пор, как Нана окончательно перебралась к мужу в Италию, практически весь мир Тсунаеши был сконцентрирован вокруг младшего брата. Если верить все той же характеристике, даже друзей у него не было. В школе он популярностью, откровенно говоря, не пользовался, не осталось даже хороших знакомых, с которыми можно было бы пропустить по стакачику на выходных. Хотя Реборну с трудом в это верилось. Может быть, конечно, ему до сих пор не удалось постичь все тонкости японского менталитета, но разве люди вроде Тсунаеши не должны быть несколько... популярными? Даже если забыть на минуту о его плохих оценках (до сих пор так и не уложилось в голове у Реборна, к слову), нельзя было отрицать тот факт, что Тсунаеши действительно красив. Смешение итальянской и японской крови безусловно сослужило ему отличную службу. На самом деле, Реборн не мог точно понять, что именно отличалось, помимо, очевидно, слишком светлых для японца волос. Вероятно, его глаза. И пусть на первый взгляд казалось, что все достаточно типично для азиата, на самом деле, его разрез глаз, как и их цвет, достаточно уникальны. Реборн это понял, когда мысленно сравнил внешность Тсунаеши и его брата, в котором, кроме свелых волос от отца, не было совершенно ничего необычного. Так он понял, что глаза старшего брата немного более раскосы, значительно крупнее, а их цвет будто бы отражал горящее внутри него янтарное пламя. Реборн так и не смог понять,что именно из этой комбинации, делало взгляд Савады настолько... чарующим. Могли ли люди из его школьного окружения действительно не замечать всего этого? Или, возможно, в этом и было все дело - школьники бывают довольно жестоки, не желая принимать кого-то, кто от них отличается? С другой стороны, тот же светловолосый хулиганистый Тетсуя, кажется, с подобными проблемами в школе не сталкивался и нехваткой друзей не страдал. Тогда, вероятно, сам Тсунаеши за несколько лет изменился до неузнаваемости. В это Реборн мог поверить. Возвращаясь к теме легкой одержимости Тсунаеши младшим братом, в ней не было ничего удивительного, если вспомнить, что тот чуть ли не единственный человек, с которым шатен общается на постоянной основе. Стоит ли пытаться это исправить или, напротив, обернуть это в свою пользу? Как бы там ни было, он подумает над этим позже. А сейчас нужно было привести в чувство будущего Вонгола Дечимо. *** Для начала нужно четко обозначить, что Мукуро не параноик. Он взрослый человек, и вполне способен справляться с тревожными мыслями. Но не тогда, когда, черт возьми, его напарник не выходит на связь уже добрых два месяца. Может, их отношения и сложно было назвать идеальными, но Тсунаеши явно не из тех, кто так поступает. Так что же случилось? Устал от его идиотских выходок и решил, что им больше не по пути? Чушь, он просто не сможет без него работать. Мукуро, конечно, не подарок, но более искусного иллюзиониста и надежного, проверенного временем, напарника вроде него найти за такой короткий срок просто невозможно. Они слишком много лет работали вместе, и никто из них не стал бы разбрассываться друг другом, прекрасно осознавая, насколько велик вклад каждого из них в их дело. Мукуро незаменим, как и Савада. Может, решил уйти из мафии? Просто бессмыслица, если вспомнить, потомком кого он является. Их деятельность для Тсунаеши никогда не была просто способом неплохо заработать. Он занимался этим, в первую очередь, ради того, чтобы быть в курсе всех происходящих событий и в случае чего защитить себя и своего брата. Он бы не оставил дела сейчас, когда последний наследник вонгольской «короны» (не считая Савад, разумеется) скончался. Не сейчас, когда он сам должен будет её надеть. Или все дело в этом? Тсунаеши ведь, если подумать, никогда и не думал всерьез, что до них может дойти очередь. Отшучивался, что с таким количеством претендентов на «трон», ближайшие лет тридцать им можно об этом не думать, а там, глядишь, и новых наследников наплодят. Так мог ли он просто… испугаться? Сбежать? Нет. Кто угодно, но только не он. Тот Тсунаеши Савада, которого он знал столько лет, не стал бы убегать от ответственности. Хотя… Знал ли он его вообще? Тот не раз давал ему понять, что не считает их близкими друзьями. Он и про брата-то ему рассказывать не планировал. Про него, и про их место в теневом мире Рокудо узнал случайно, когда, прохлаждаясь под иллюзией на каком-то благотворительном вечере, организованном Альянсом, случайно разговорился с кем-то из шестерок Вонголы. А после роль сыграло чистое любопытство. Ну интересно же, в самом деле, что же там за прямые потомки Вонголы Примо такие. Прошерстил архивы семьи, неслабо рискуя своей шкурой, действуя в одиночку, откопал пару занимательных папочек, а там и фотографии под руку попались. И вот тогда-то он и выяснил, что напарник его – никакой не Кайто Сакамото, сирота и одиночка по жизни, а Савада Тсунаеши, он же наследник крупнейшей мафиозной семьи. Помнится, Тсунаеши тогда ему чуть глотку не перерезал, когда, решив подшутить над напарником и вывести его на чистую воду, Рокудо поинтересовался, «как дела в школе у Тетсу-чана». Впрочем, те времена давно позади, как и недоверие между ними. Подозревать напарника в недоверии и обвинять его не хотелось. Пусть они и не друзья, но Тсунаеши бы рассказал ему, если бы планировал побег, Рокудо в этом уверен. Тогда в чем дело? Могло ли с ним что-то случиться? Покушение? Или произошло что-то с его братом, что он выпал из реальности. Такое уже разок случалось, если подумать. Тем не менее, гадать не было смысла. Варианта было два – или забыть об этом и ждать, пока Савада сам выйдет на связь, или выяснить все самому. Проблема заключалась в том, что Рокудо понятия не имел, где проживает его напарник. Знал лишь, что где-то в Японии и, судя по тем немногим порывам Тсунаеши поделиться рассказами из их с братом жизни, городок явно был не слишком большим. Мукуро мог бы отчаяться, на самом деле, - из них двоих за сбор информации отвечал именно Савада, Рокудо же обеспечивал прикрытие и маскировку, иногда искал клиентов и пудрил мозги слишком любопытным. Но вот информатор как таковой из него, ну, мягко говоря, отстойный. Однако надежда оставалась. Пусть Рокудо и не представлял, где искать напарника, как минимум он мог мог быть уверен, что тот жив. За время отсутствия Тсунаеши он почувствовал, как тот использовал резерв его пламени, оставленный «на крайний случай» дважды. В первый раз это случилось сразу после смерти последнего наследника, где-то поблизости от него самого, вероятно, в пределах Сицилии. А второй он почувствовал буквально пару дней назад, настолько далеко, что Рокудо бы сказал «на другом полушарии», если бы не знал, где именно нужно искать. На большее рассчитывать не приходилось, запаса его пламени у Тсунаеши, если он правильно помнит, едва хватило бы на два применения, так что придется исходить из того, что он имеет. Пути назад нет. Он направляется в страну восходящего солнца. *** - Тетсу, прошу тебя, - аккуратно постучав в дверь, тихо говорит Тсунаеши. – Нам нужно поговорить. Не то, чтобы он надеялся, что брат ему откроет. Столько лет заботы о младшем сделали свое дело, и ему не нужно было очередное напоминание о том, насколько упрямым мог быть его брат. Откровенно говоря, Тсунаеши был напуган происходящим. Впервые он не имел ни малейшего понятия о том, что ему следует делать дальше и как вести себя с Тетсу. Продолжить игру в дурачка и стоять на том, то он удивлен не меньше? Не поверит, в этом у Тсунаеши сомнений не было. Если бы он не вел себя так подозрительно в последнюю неделю – еще можно было бы пойти на попятную, но если попытается сделать это сейчас, когда, казалось, даже соседская собака уже догадалась о причастности Савады-старшего к теневому миру, Тетсу точно не простит ему очередную ложь. Не сейчас, когда тот просто в ужасе от происходящего. Не сейчас, когда Тсунаеши уже подставил себя, бросив на него виноватый взгляд. Не требуется даже хваленой интуиции, чтобы сложить дважды два. Занять позицию уверенного «взрослого»? Мол, не веди себя как ребенок, ты был слишком мал для такого рода информации. Могло бы сработать, не рискуй Тсунаеши окончательно оттолкнуть от себя любимого брата. В лучшем случае, он будет дуться на него пару недель, как после того случая, когда брат отобрал у него известного содержания журнальчик. Но Тетсу больше не 12 лет, а ситуация не имеет ничего общего с обнаженными девушками на обложке. Он не имел права скрывать подобного рода информацию. Уж точно не после письма от их отца. Тетсу должен был узнать все от него, а не от какого-то незнакомого мужчины, так неожиданно заявившегося в их дом. И хоть в лепешку расшибись, пытаясь объяснить свои мотивы - сейчас брат не станет его слушать.Что же, он это заслужил. На разговор тот настроен явно не был, но реборн был прав. Тянуть больше нельзя. - Я сейчас открою дверь своим ключом, хорошо? – спрашивает Тсунаеши, не надеясь, впрочем, на ответ, после чего отпирает замок и заходит в комнату. Первое, что бросается ему в глаза, - здесь очень темно, плотные шторы надежно блокируют дневной свет. И без того не слишком большая комната превратилась за пару дней в крохотную, темную и невероятно душную каморку. «Не хватает только желтых стен», - про себя думает Тсунаеши, проходя вглубь комнаты. На полу повсюду разбросаны упаковки от чипсов и газировки, а в углу на кровати слабо различим в темноте свернувшийся кокон из одеяла. Он аккуратно садится на кровать, и хочет уже протянуть руку к брату, но в последний момент одергивает её. - Что тебе нужно? – злобное шипение слышится из-под одеяла. - Ты не можешь прятаться здесь вечно. Пожалуйста, поговори со мной,– просит парень, искренне надеясь, что не звучит слишком уж отчаянно. Тетсу в это время вылезает из-под одеяла и, видит Ками, лучше бы он этого не делал. Таким разъяренным и одновременно отчаявшимся и печальным он брата не видел никогда. - Какой в этом смысл? Чтобы ты снова мне солгал? – Тсунаеши, хоть и пытался держать себя в руках, отшатывается от слов младшего брата. – Ты хоть иногда отвечаешь за свои слова? Да ты же все время что-то скрываешь! Пропадаешь на несколько недель, а после возвращаешься без единого живого места не теле, но ведешь себя, как ни в чем не бывало. Ты думаешь, я совсем идиот? А эта твоя татуировка? Да как тебе вообще можно верить?! - Тетсу, я… - говорить невероятно тяжело, слова будто застряли в горле невидимым комом, а давящий взгляд младшего брата сводит его с ума. – Я не мог- - Ну конечно, ты не мог мне рассказать! Как я сам не догадался. Придумай что-то пооригинальнее или проваливай отсюда, - зло цедит Тетсу через зубы и собирается уже снова закрыться одеялом, но он не даёт ему этого сделать. – Что ты делаешь? Отпусти! – он срывается на крик, пытаясь вывернуться из объятий, но Тсунаеши держит крепко, и с каждым злым словом в свою сторону все сильнее слышит слезы в голосе Тетсу, пока тот, наконец, не затихает, утыкаясь лицом ему в плечо. - Мне нет оправдания, - шепчет Тсунаеши, надеясь, что его слова не вызовут у подростка еще одну вспышку гнева. – Но я осмелюсь попросить у тебя прощения. Тетсу, наконец, перестает всхлипывать и поднимает взгляд на брата. - Больше всего на свете я ненавижу лгать тебе. Поэтому… - голос на мгновение срывается, но он тут же берет себя в руки, сильно сжав в руках ладонь брата. – Поэтому позволь мне быть честным с тобой сейчас. Тишина, наступившая после его слов, пока он обдумывает свои дальнейшие слова, давит. Он совсем не это хотел сказать, но интуиция подводила его редко, и именно она подсказала ему сейчас, что честность – это единственный верный выход из сложившейся ситуации. - Я, действительно скрывал от тебя слишком многое, - говорит он. – И скрываю до сих. Я не стану более лгать тебе, но и правды сказать не могу, - Тсунаеши понимает, что это худшее, что можно было сейчас сказать, видя, как его брат снова закипает, поэтому резко добавляет. – Не сейчас. - Почему? - обиженно спрашивает брат. - Потому что за сведения, которыми я обладаю, готовы платить миллионы долларов и убивать сотни людей, - взгляд Тсунаеши опущен, но он все равно чувствует, как Тетсу леденеет от ужаса. - А тайна моей личности работает в обе стороны. Я не могу позволить людям, с которыми я пересекаюсь по работе, узнать, кем я являюсь, и не могу позволить своей семье узнать, чем я занимаюсь. Это… Это очень опасно, Тетсу. Для всех нас. Я расскажу тебе все, обещаю. Но не сейчас. - Ты… - начинает Тетсу, испуганно таращась на старшего брата. Единственный вопрос навязчиво крутится у него в голове. – Ты убивал людей? И как бы Тсунаеши не хотелось сейчас солгать, он отвечает: - Да. И тут же жалеет об этом, когда брат в ужасе отшатывается от него. - Иногда это необходимо, - спокойно продолжает Тсунаеши, тщетно пытаясь скрыть дрожь в руках. Тетсу не должен видеть, что он начинает паниковать. - Да как ты смеешь так говорить?! - Те люди заслуживали смерти, Тетсу. - Не тебе решать, кому жить, а кому умереть! Законы существуют не просто так, у тебя нет на это права! - выпаливает он так громко, что Тсунаеши как никогда рад тому, что Реборн вернется домой только к ужину. - Ты прав, у меня его нет, - он снова прижимает брата к себе и утыкается носом в его макушку, лишь бы тот не увидел его слез. Убивать Тсунаеши ненавидел в своей работе больше всего, да и случалось такое всего пару раз, но знал бы этот маленький моралист о том, как часто ему снились кошмары. – Но я это сделал. Так же, как придется это делать тебе. В мире мафии свои законы, и ты должен будешь с ними смириться. И пусть Тетсу еще долгое время будет обдумывать его слова, пусть информация в голове никак не хотела укладываться, для него было безумно важно то, что брат, пожалуй, впервые за много лет был с ним абсолютно честен. И он, пожалуй, готов, наконец, его простить. - Реборн вернется через двадцать минут, - нарушает тишину Тсунаеши спустя пару часов молчаливых объятий. - Спустишься к ужину?