nero

— Так как много из этого тебе уже было известно? — спрашивает Реборн, поднимая с пола подушку, брошенную в него разъярённым мальчишкой. Вспышка гнева младшего Савады все же не прошла без последствий, и вот сейчас они на пару с Тсунаеши пытаются ликвидировать последствия учиненного Тетсу хаоса. — А от вас ничего не скрыть, не так ли, Реборн-сан? — Не то чтобы Саваде так сильно хотелось раскрывать сейчас все карты, но в чем смысл отрицать свою осведомленность, когда и без того все стало очевидно. Непричастные к теневому миру люди не реагируют так спокойно на подобные новости и не смотрят тоскливо на своих братьев виноватым взглядом после их оглашения. Надо же было так проколоться, в самом деле. Так сосредоточился на реакции младшего брата, так переживал за его эмоциональное состояние, что напрочь забыл о необходимости реагировать самому. Еще бы табличку на грудь повесил с надписью «Не удивил, пытайся лучше». Благо, хоть в последний момент опомнился и разыграл чистейшей воды удивление, когда Реборн сообщил, кого именно собирается тренировать. — Ты не слишком-то и пытался, — хмыкнул мужчина, стряхивая осколки разбитой тарелки в мусорный пакет. Тсунаеши искренне не понимает, что с ним происходит. Не может никак объяснить себе, почему так сильно нервничает в присутствии этого мужчины. Нет, все Аркобалено, бесспорно, опаснейшие люди, но далеко не самые пугающие из тех, с кем ему приходилось сталкиваться. Та же Вария в первые несколько встреч с ними заставила его изрядно попотеть, но Тсунаеши даже тогда не дал волю эмоциям. Или же все дело в том, что сейчас он без своей привычной маски и вынужден играть роль гражданского? — Пожалуй, вы правы. Из меня не слишком хороший актер, — Саваду невольно пробило на смешок. Да уж, актер из него действительно посредственный, раз даже Тетсуя что-то заметил. Мало того, что по глупости выдал свою осведомленность, так еще и совершенно по-детски прокололся в первую встречу. Семь лет безупречной работы, ни одной осечки, ни одного неверного шага, а тут просто взял — и воспользовался трюком с пламенем тумана в первую же встречу. Запаниковал, увидев этого человека на пороге, поддался эмоциям, даже некоторому страху — не хотелось пускать его в свой дом и подпускать к брату. Навязчивое ощущение, что нужно прямо сейчас закрыться от его давящей ауры и не показывать перед ним слабость. Вот и закрылся пламенем тумана. Ну что за идиот, в самом деле. Свою оплошность он осознал в момент, когда Реборн приподнял брови в удивлении и даже, кажется, собирался что-то сказать, но в следующий миг уже подозрительно щурился. Хоть бы подождал минутку перед тем, как заново распахивать дверь. Но нет, нужно же максимально себя подставить. Как бы там ни было, сделанного не воротишь, поэтому Тсунаеши решает не дожидаться момента, когда Аркобалено начнет задавать прямые вопросы и начинает разговор сам: — На самом деле, я не так уж много знаю. Немногим меньше, чем вы успели нам рассказать. Реборн, кажется, вновь собирается что-то спросить, но парень снова опережает его: — Предупреждая ваши последующие вопросы, скажу, что это чистая случайность, — задумчиво произносит он, неловко почесывая подборок. Пожалуй, надо было продумать легенду заранее, но кто же знал, что он так быстро проколется. Придется теперь импровизировать исходя из того, что есть. — Вы не будете против, если мы обсудим это за чашкой кофе?

***

— Понимаете, Реборн, — снова начинает Тсунаеши, впервые опустив уважительный суффикс, обращаясь к нему. То ли забылся, то ли прощупывает границы в общении с иностранцем — непонятно. А может быть, просто заметил, как слегка скривился итальянец от непривычного сочетания японского суффикса с собственным именем. — Дело в том, что я с детства чрезмерно любопытен, а мой отец, кажется, чувствовал себя безопасно в своём доме и не слишком переживал о том, что его могут подслушать собственные дети. Реборн лишь хмыкает в ответ — не слишком-то это похоже на знакомого ему параноика-Емитсу. Ему ли не знать, какой коварной иногда бывает разведка. Однако он не спешит перебивать, на данный момент у него нет оснований обвинять Саваду во лжи. Даже самые, казалось бы, умные люди иногда совершают глупейшие ошибки, хоть ему и слабо верилось, что Внешний Советник, который все важные документы тащит с собой в постель вместе с пистолетом, мог так оплошать. — Я точно не помню, сколько мне было лет, кажется, около десяти. Помню, Тетсу был еще совсем крохотным, — Савада умиленно хихикает, видимо, представив образ маленького братишки. — Такой милашка, не то что сейчас. — Ближе к делу, — отрезает Реборн, едва сдерживаясь от закатывания глаз. Если этот мальчишка будет отвлекаться на каждую мелочь, они тут до вечера просидят. — Так как это произошло? С кем он разговаривал, и что тебе удалось услышать? — Верно, прошу меня извинить. Если не вдаваться в подробности, то в тот день к нам приезжал дедушка и- — Какой еще дедушка? — Недоуменно спросил Реборн. Насколько ему известно, Нана была сиротой, а отец Емитсу скончался еще до рождения братьев. — Ох, простите. Вероятно, я должен называть его Девятым? — говорит Тсунаеши, после чего, задумавшись на секунду, выдает, стрельнув в него игривым взглядом: — Или же стоит называть его Дедушкой Вонголы[1]? Реборн обязательно поругает себя за это позже, но сейчас все же позволяет себе фыркнуть на эту совершенно идиотскую игру слов. Этому парню что, пять лет? Того, впрочем, не слишком беспокоило мнение Реборна, так как в данный момент он совершенно бессовестно хихикал над собственной шуткой. — Ради всего святого, не вздумай ляпнуть что-то подобное при нем. — Думаете, подобное может оскорбить его? — улыбаясь, спрашивает Савада. — Хуже, — лениво тянет мужчина в ответ. — Думаю, он будет в восторге. Обычно Реборн не слишком хорошо относится к подобному ребячеству, но сейчас лишь усмехнулся, когда паренек снова захихикал. Все же эта глупая шутка помогла разрядить прежде немного напряженную обстановку и расслабиться им обоим. — Так я услышу сегодня конец истории? — мягко интересуется он у Тсунаеши, теперь уже чисто для галочки, более не пытаясь давить на него. Портить мирную обстановку как-то больше не хотелось. — Конечно, — с готовностью кивает парень. — На самом деле, он довольно часто нас навещал тогда. Какое-то время я даже думал, что он мой настоящий дедушка. Проводил с нами много времени, всегда привозил подарки, в общем, мы очень любили, когда он приезжал. В один из его визитов он как-то разговаривал с отцом на кухне посреди ночи. Кажется, они спорили о чем-то. Я уже должен был спать в это время, но спустился попить воды, хотя в итоге и побоялся туда идти, когда услышал их голоса. Думал, что меня могут отругать за то, что я не был в кровати. Хотел сразу пойти обратно, но случайно услышал своё имя в разговоре и понял, что говорят обо мне, вот и остался послушать. Я тогда, конечно, мало что понимал, но разговор запомнил хорошо и с годами начал более ясно видеть общую картину, и все более-менее уложилось в голове, хотя, признаться, до сих пор многого не понимаю из их разговора. — Савада медлит пару секунд, после чего грустно вздыхает. — Честно говоря, до последнего надеялся, что очередь до нас с братом не дойдёт, но… Теперь уже нет смысла думать об этом. — И что же это? — спрашивает Реборн, помешивая ложечкой кофейную пенку. — Простите? — хлопает глазами так недоуменно, будто действительно не понимает, о чём речь. Будто не он сам сакцентировал на этом внимание секунду назад. — Что именно ты не понял в их разговоре? — О, вы об этом. Кажется, они говорили о каком-то огне или что-то вроде того. Честно говоря, звучало как полнейшая чушь, но я тогда решил, что это могут быть кодовые названия для чего-то очень секретного, — неуверенно тянет Тсунаеши, задумчиво закусив губу. И брови так изломлены в искреннем замешательстве. Прекрасный актер. Реборн бы, может, и купился на весь этот спектакль, если бы не распознавал лжецов на раз. Мальчишка явно темнит, он точно знает намного больше, чем пытается показать. Как говорится, хочешь что-то скрыть — расскажи правду. История про подслушанный случайно разговор определенно не выдумана, интуиция Реборна редко его подводила. Да и проверить это несложно — всего лишь спросить у Девятого или Емитсу, действительно ли они обсуждали наследников и их способности к пламени в тот самый визит Девятого ночью на кухне. Обстоятельства хоть и не слишком странные, но довольно уникальные. Вероятно, разговор был важный и не терпящий отлагательств, а Дон Тимотео на утро должен был срочно покинуть Японию. Они бы запомнили. Вряд ли этот юный актер стал бы так рисковать и выдумывать что-то, что можно без проблем опровергнуть. В обычной ситуации следовало бы его допросить, конечно, но, честно сказать, не слишком-то хотелось. Никакой угрозы Реборн от него не чувствовал, хоть и был уверен, что мальчишка если не завяз по уши в теневом мире, то явно трётся где-то на границе. Еще и тот фокус с мгновенным перевоплощением. Спросить бы его об этом как-нибудь, но что-то подсказывает, что ничего нового он не узнает — если он так хорошо импровизирует, то за столько времени точно успел бы придумать убедительную ложь. А связь с Nero? Теперь у Реборна не осталось сомнений, что она существует. Знакомы? Или у информатора все-таки есть свои мотивы, а Аркобалено просто надумывет лишнего? На самом деле, ему на ум даже приходит одна безумная догадка, но… Нет. Это не может быть правдой. Не было сомнений в том, что Nero — туманник, причем не просто туманник, а иллюзионист высочайшего уровня, исходя из того, что ему известно. Тсунаеши же обладал чистым небом, как и его брат. Прямые потомки Джотто, их пламя, пусть еще совсем слабое, нераскрытое, подавленное когда-то Тимотео ради их безопасности, все равно чувствовалось у них обоих. У Тетсуи оно, конечно, совсем еще неприметное, частично подавляемое его дурным характером. Небо, унаследованное ими от Первого — это гармония, а не ярость. Это пламя не потакает капризам хозяина и не перенимает его импульсивность, не разгорается сильнее, когда парень эмоционально возбужден, а, напротив, затухает, в каком-то смысле даже выступая против воли владельца, в отличие от, например, Неба Занзаса, приёмного сына Девятого, пламя которого буквально подпитывается его яростью. У Тсунаеши же пламя имело гораздо большую силу. Пусть оно и не очень сильное на данный момент, но уже сейчас Реборн чувствовал невероятный потенциал. Истинная Гармония, истинное Небо. Оно прекрасно чувствовалось даже сейчас. Возможно, благодаря ему у него и нет сейчас никакого желания копать под этого паренька. Стоит лишь направить его, дать волю этой чистейшей энергии и- Черт. Этот парень просто неогранённый алмаз, как бы ему хотелось готовить к креслу босса именно его. Девятый, конечно, ясно дал понять, что тренировать и обучать нужно обоих братьев, но Вонгола Дэчимо может быть только один. Впрочем, может, и к лучшему. Тсунаеши имеет на брата такое сильное влияние, что с его-то умом и способностями из него получится просто прекрасный консильери[2]. Да и будет кому занять опустевший «трон» в случае смерти младшего. А пока пусть этот мальчишка верит, что ему удалось отвести от себя подозрения. Рано и поздно он проколется вновь — очередное подтверждение несостоятельности его безумной теории. Савада Тсунаеши просто не может быть Nero. Будь это правдой, об этом не догадалась бы ни одна живая душа — тот слишком хорош. А он за один день уже столько раз прокололся, что его образ теперь никак не вяжется с «легендой» теневого мира. И всё же, какими бы логичными не казались собственные доводы, Реборн не мог отделаться от ощущения, что упускает нечто очень важное.

***

Дон Тимотео считал себя хорошим человеком. Как бы иронично или даже лицемерно это не звучало, учитывая, какой пост он занимает, Девятый босс сильнейшей мафиозной семьи всегда следовал своим принципам. В отличие от его сыновей, которые теперь в могиле. Его дорогие Энрико, Федерико и Массимо, его любимые мальчики. Куда привела их алчность, жажда власти, ведь им всегда все было мало-мало-мало. Он ведь говорил им. Из раза в раз твердил, что единственное, чего они добьются такими темпами — нож в спину от подчиненных, которых они ни во что не ставят. Яд в бутылке коньяка от приближенных, с мнением которым они не считаются. Пуля в лоб во время облавы, организованной людьми, пострадавшими от их грязных делишек. И презрение от союзных семей, что все еще видят нечто омерзительное в распространении наркотиков среди детей или торговле едва научившимися ходить девочками. Тимотео ведь говорил им. Вбивал в голову каждого из них, что не стоит лезть в эту грязь. Но кто слушает немощного старика, верно? Ни один из них не дожил даже до инаугурации. Ни один из ни так и не занял титул Десятого Вонголы. Может, оно и к лучшему. Ужасно думать так про смерти собственных сыновей, но страшно представить, во что превратилась бы Вонгола, то единственное, что из поколения в поколение сдерживало подобных его сыновьям людей, если бы её возглавил один из них. Вероятно, стоило уделять больше времени воспитанию своих детей, а не пускать все на самотек. Последствия - только его вина, ничья больше. Удивительно, что хоть Занзас вырос нормальным. Он, конечно, немного вспыльчивый, чего только стоит его попытка совершить переворот, но Тимотео знает, что под жестокой наружностью прячется нечто большее. У его приемного сына оказалось чести больше, чем у троих родных вместе взятых. И пусть он далек от идеала, у Занзаса сильная воля и твёрдые принципы. И хоть он орет на своих подчиненных и всем своим видом показывает, что считает их, как он выражается, «мусором», Девятый знает — ни один из них не променяет своего босса ни на кого другого. Ни один из членов элитного отряда не предаст его, и не потому, что они побоятся расправы, а потому что верят в него и не желают видеть на его месте никого другого. А что касается их весьма своеобразного общения — они там все, откровенно говоря, малость припизднутые, чего стоит один только Скуало. Можно сказать, у них это вроде ласкового общения, хоть уши и сворачиваются в трубочку. И пусть Дон Тимотео потерпел неудачу в воспитании троих с половиной детей, что привело к гибели большей части их них (отец года, что с него взять), он все же считал себя хорошим боссом. Именно поэтому каждый раз он упрямо поднимал семью с колен. Каждый раз доказывал союзным (и не только) семьям, что Вонгола еще чего-то стоит. Каждый раз проглатывал слёзы и терпел боль утраты, потому что не время раскисать в такие тяжелые для них всех времена. Не время предаваться отчаянию и глушить боль в алкоголе. Он должен работать, должен жить, должен- Должен. Должен сделать все, чтобы подготовить место для будущего Дэчимо, который, он уверен, вернет Вонголе былое величие. Савада Тсунаеши, его любимый названный внук. В прошлом такой чистый, невинный и добрый мальчик. В настоящем рассудительный, ответственный и очень умный молодой человек. Прямой потомок Джотто и прекрасное чистейшее Небо. Дон Тимотео уверен, что этот юноша станет лучшим боссом со времен Примо. Заставит Вонголу вспомнить, для чего её создавали. Даст всем им, погрязшим в этой грязи, надежду. Однако чего Девятый не ожидал, так это заявившегося к нему посреди ночи, пожалуй, самого известного в рядах мафии информатора. Они, разумеется, встречались раньше, часто сотрудничали, однако его визиты никогда не были столь… неожиданными. Он никогда прежде не заявлялся без приглашения, тем более среди ночи и тем более в его личный кабинет, о котором никто, кроме его приближенных, знать не должен. Чего девятый точно не ожидал, так это того, что Nero, расположившись в кресле напротив, попросит его удовлетворить свою вопиющей нахальности просьбу - вычеркнуть Саваду Тсунаеши из ряда претендентов на место Десятого. Просто… перепрыгнуть через него? Спрашивается, какого черта. И ему следовало бы возмутиться, вышвырнуть наглеца из кабинета, сделать хоть что-то, но Тимотео лишь устало вздыхает, уже даже ничему не удивляясь и как-то совсем обессиленно спрашивает: — Ну и зачем вам это нужно? — Тот долго не отвечает, вглядывается внимательно в его лицо и будто что-то тщательно обдумывает. А Тимотео чувствует, как начинает закипать. Черт возьми, он слишком устал для всего этого, этот человек будто намеренно пытается вывести его из себя. Заявляется так беспардонно, будто никакой охраны и в помине не существует, просит невозможного у него, все ещё босса сильнейшей из мафиозных семей, да еще и с таким видом, будто все это невероятно очевидно, а он, на минуточку, сам Дон Вонгола, - просто старый дурак. Но нельзя. Нельзя сейчас поддаваться эмоциям. Сделать что-то настолько безрассудное… Отчаянная глупость или точный расчет? Зная, с кем он сейчас имеет дело — определенно второе. Девятый уже и не сомневался даже, что не только выполнит требование просьбу Nero, так еще и в дураках останется. Тот же в свою очередь смотрит на него еще с минуту, после чего, наконец, тяжело вздыхает и как-то совсем грустно произносит: — Думаю, вы и сами это знаете, — он смотрит ему прямо в глаза, и Тимотео лишь сейчас узнает в них знакомые всплески янтарного пламени. — Дедушка. _____ [1]Дедушка Вонголы - это очень глупая игра слов: nono (ит.) - девятый, nonno (ит.) - дедушка. [2]Консильери (итал. consigliere) — советник семьи, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается