Скотобойня

Непривычно было слышать по утру пронзительный писк вместо ставших уже родными, как троюродный племянник, ударов дубинкой о прутья решётки. Тем не менее я прекрасно понимал, что злить здесь своей заспанностью никого не следует, поэтому собрал все силы в одном месте и кое-как дополз из кровати до конечного пункта назначения — круга. Ко мне вошёл охранник, похоже, тот же, что и вчера, и поставил на стол разнос с завтраком, а на пол пакет. — Что из этого съесть, а что надеть, думаю, разберёшься сам. На сборы час, — сказал он и вышел, забрав с собой грязную посуду, оставшуюся с ужина. Едва не поклонившись ему вслед за оказанное мне доверие, я мешком рухнул на стул и принялся активно уплетать ароматную глазунью за обе щёки, запивая это дело крепким чёрным чаем. Похоже, так же сытно, как на ужин, кормить меня не собирались. Хотят, наверное, чтобы я помучился с поиском еды на Скотобойне. Она, кстати, должна начаться, как я думаю, через несколько часов. До абсурда смешно осознавать, что главная в моей жизни гонка за выживание стартует уже так скоро. Для начала я решил сделать нечто вроде зарядки. Так, небольшой комплекс упражнений, который выполняю всю сознательную жизнь, чтобы однажды не превратиться в дерево. Успех закрепил контрастным душем, решил даже постель заправить напоследок, как бы в благодарность за уют, хотя понимал, что не успею я покинуть комнату, как её тут же начнут готовить для осенней Скотобойни и постель, разумеется, разберут. Мои руки наконец добрались до принесённого пакета. Как и ожидалось, там обнаружились новые шмотки и обувь. Всё, конечно, по качеству и чистоте в разы превосходит то, в чём я сюда приехал. Что ж, это приятно. Я без особого энтузиазма натягивал на себя чёрную обтягивающую водолазку и широкие, напоминающие армейские, штаны из грубой ткани цвета хаки. И был рад обнаружить армейские супер удобные для таких игр ботинки на шнуровке. Глянув на себя в зеркало, убедился, что выгляжу вполне презентабельно. Но долго любоваться собой мне не дали — повели куда-то, спасибо, что на этот раз без грубых толчков. Тут вдруг подумалось: какой след я оставил после себя в той комнатушке? Кучу отпечатков пальцев да гору грязной тюремной одежды. М-да, мог бы догадаться хоть палочку какую на стене вырезать… Меня ввели в просторное помещение и оставили у небольшого столика, на котором были разложены десять картонок. Сказали вытянуть одну — досталась картонка с написанной на ней семеркой, и теперь это мой личный номер. Надеюсь, моя цифра «семь» оправдает свою репутацию счастливой цифры. В соответствии с номером мне выдали оружие, с которым приказали делать портретную фотосъёмку. На левом запястье закрепили какой-то толстый металлический браслет с выгравированной на нем семёркой и моим полным именем. Защелкала фотокамера — я по-честному старался выйти на снимках хоть немного симпатичным. На этом веселье закончилось. Меня отвели на финальный пункт этого увлекательного путешествия — в клетку ожидания, где я должен буду дожидаться начала Скотобойни. Здесь было довольно-таки темно и пахло сеном. На самом деле, место, где я оказался, на мой взгляд, выполняло свою миссию гораздо лучше любого другого, напоминая стойло для скота на фермах, который будет вот-вот отправлен на убой. Вот такая вот ирония судьбы. Под бодрым надзором охранников я покрутил в руках кинжал, который мне вручили. Удобная резиновая рукоять, остро заточенное лезвие, в длину достигающее сантиметров двадцать. Что ж, вполне приемлемый вариант. Думаю, сгодится. Будоражащий душу скрип — и одна из стен в моём стойле поднимается, и меня сразу же ослепляет ярким солнечным светом. Прикрываю глаза руками, чувствую, как в спину мне тычат палками, выгоняя наружу. Не пойму только зачем, ведь я не особо и сопротивлялся до этого. Я шагал неспешно, но твёрдо, крепко сжимал рукоять кинжала: кто знает, когда он может пригодиться? Но, судя по всему, поблизости со мной не было никого. Это вроде как и хорошо, так как будет возможность нормально осмотреться и привыкнуть к обстановке. Ведь кто знает, куда нас забросили? Но обратная сторона медали сейчас заключалась в том, что искать своих конкурентов и соперников мне придётся гораздо дольше. Обернувшись, я с торжественным выражением лица смотрел, как передо мной закрывается дверь в жизнь. — Участники! — воздух вдруг сотряс оглушительный голос из динамиков, которых я, как ни старался, не увидел. — Приветствуем вас на летней Скотобойне округа Техас! Ваша задача проста — отыщите соперников и убейте. Последним двум участникам будет сообщено о локации ключа Свободы, обладатель которого и станет победителем. С помощью ключа можно будет снять браслеты. Без ключа победа не засчитывается. Напоминаю также, что выживший победитель Скотобойни получает свободу, а также пятнадцать процентов от той суммы, что была на него поставлена. Удачи! Солнце, наверняка ведь настоящее, а не искусственное, неслабо так припекало. Когда голос замолчал, я спокойно пошёл вперед, таким образом начиная свой великий поход. Мои глаза наконец привыкли к яркости, и я мог нормально рассматривать всё то, что находится вокруг меня. А вокруг меня был город, хотя точнее будет назвать его городскими развалинами или руинами. Такое ощущение, что это место кто-то от души бомбил из истребителей и тщательно обстрелял из танков. И эта ассоциация навела меня на мысль, что я знаю, где нахожусь. То был маленький городок Эль-Муэрто, штат Техас, расположившийся среди песков и кактусов. Что ж, теперь понятно, почему здесь так нестерпимо жарко. Проблема, кстати, была далеко не в температуре воздуха, а в том, какую славу приобрёл Эль-Муэрто в своё время. Если я не ошибаюсь, пару лет назад здесь разразилась страшная эпидемия чумы, что сильно напугало правительство, и потому всё население числом в девять тысяч человек, включая женщин, детей и стариков, было решено разбомбить, дабы воспрепятствовать распространению заразы в мегаполисы. Вот такая мировая ложь во имя мнимого спасения. Даже не могу себе представить того ужаса, что пришлось перетерпеть всем тем людям в последние мгновения своей жизни. И что-то мне подсказывает, что эту затею с бомбёжкой предложили те же кадры, что и придумали Скотобойню немногим позже. Итак, если моя теория с местоположением верна, тогда девятка моих потенциальных соперников отныне не являются моим самым опасным врагом. Чует моё сердце, чума всё ещё бродит призраком по улицам этой одной большой могилы. Но как бы я ни старался избегать попадания в дома, заходить в них мне всё-таки приходилось. Нужно было найти хоть что-то, что помогло бы мне избежать мучительной гибели от голода или обезвоживания. А что, если я порежусь где-нибудь? Вероятность попадания заразы в кровь сразу же возрастает на двести процентов, поэтому мне просто необходима при себе аптечка. И поиск всего этого, должен признать, проходил с переменным успехом. В итоге мне удалось раздобыть более-менее уцелевший рюкзак, закрытую пачку сухарей, моток верёвки и… резинку для волос. Не густо, конечно, но хотя бы что-то, хотя, разумеется, я поищу ещё что-нибудь. Пить ведь тоже хочется, особенно в таких условиях. А волосы я всё-таки подвязал, сделав хвостик, ибо патлы давно уже отросли, и с ними было довольно жарко. Если честно, я немного боялся во время своих поисков наткнуться на чей-нибудь вонючий труп. Нет, я, конечно, понимал умом, что организаторы не заслали бы нас сюда, совсем не подготовившись, но мне всё же страшно не хотелось, роясь в куче сваленных вещей, нос к носу столкнуться с чьей-то насквозь прожранной червями рожей. Зашёл в полуразрушенный домишко, который раньше, судя по вывеске, был аптекой, с большой надеждой на не менее большой улов. На полу валялись осколки стекла из разбитых витрин и окон, крыши как таковой тоже особо не было. Мне пришлось долго раскидывать по сторонам каменные и деревянные обломки, чтобы раскопать несколько упаковок бинтов, а также чудом уцелевшую среди этого хаоса склянку с йодом. Осмотрев бутылочку, я увидел кое-что интересное, а именно дату изготовления. Выпущено месяц назад. Значит, я был прав, и организаторы действительно не хотят, чтобы мы подыхали здесь просто так, без боя. С меня ручьями стекал пот. Собственно, это была единственная вода, которой я располагал, так что даже её тратить было жалко. Я посмотрел на небо. Солнце стояло высоко над головой. Время, наверное, уже перевалило за полдень. Вот почему так жарко. Откровенно говоря, больше сил не было терпеть такое пекло и, сдавшись, я стал искать более-менее безопасное место в тени для передышки. Деревьев вокруг, как назло, не находилось, хотя откуда им тут быть? Хотя, кажется, сейчас подошёл бы и кактус, пусть даже самый колючий на свете. Устроившись в тени развалин одного из переулков, я наслаждался тишиной и спокойствием, от скуки метая свой кинжал в деревянную стену напротив, когда вдруг подумал, не один ли я брожу по Скотобойне? Эль-Муэрто — маленький городишко, и надо было очень постараться, чтобы не пересечься с кем-нибудь за всё время, а с этим, увы и ах, я пока справлялся на ура. Интересно, все ли ещё живы? А та забавная светловолосая девчонка? Я вспомнил, где можно это узнать. Традиционно на Скотобойне есть некая центральная точка, где вывешиваются фотографии участников, и со смертью одного из них его фото сжирает пламя. Предполагаю, что здесь такой точкой будет являться центральная городская площадь. Думаю, мне следует отправиться туда. Скотобойню, насколько я помню, придумали где-то полтора года тому назад. Для чего? Во-первых, возросший уровень преступности из-за бедности населения сделал тюрьмы переполненными, а заключенных вообще-то тоже требуется кормить, на что никто деньги выделять не хочет. Во-вторых, это очередной способ заработать. Государство забирает себе значительную часть выручки со ставок на участников. Закон о праве человека на жизнь красиво обходят стороной, предоставляя преступникам возможность самим решать, участвовать ли им или же нет, конечно, формально. На самом деле документ о согласии на участие в глаза не видел ни один из побывавших на Скотобойне заключенный, потому как за тебя его любезно подпишет начальство тюрьмы, и тебе уже в любом случае не отвертеться. Надо признать, с появлением Скотобойни народ обуял немеренный страх, так что уровень преступности стал постепенно сокращаться. Игру вдобавок сделали сезонной — и заработок больше, и заключённых меньше. И сейчас, уже около часа блуждая по раскалённой от жары техасской земле, я откровенно жалею, что попал именно на летний период. Воздух вокруг будто плавился и становился видимым. И всё же мне удалось рассмотреть возвышающийся над крышами шпиль, который подсказал, что я почти у цели. Осталось лишь миновать несколько разбомбленных домов. Сжав зубы, невольно ускорил шаг. Этот «горячий рубеж» я просто обязан преодолеть, иначе о каких шансах на победу можно вообще мечтать?! Площадь оказалась довольно маленькой и совершенно круглой. В центре расположился обелиск с длинным шпилем на верхушке, который я тогда заметил. Наверное, здесь его установили после одной из гражданских войн, бушевавших по всему Техасу десяток лет назад. Вокруг него на специальных установках висели десять фотографий. Всё ещё десять, значит… Интересно, которая из фотографий моя? Только я собрался подойти поближе, как вдруг услышал чьи-то голоса неподалеку. Оглянувшись, заприметил двух своих старых знакомых в метрах десяти от себя: того самого трусливого худощавого мужчину и боевого светловолосого «котёнка». Ну надо же, какая встреча, какое сладостное воссоединение! Однако внимание к себе я пока решил не привлекать. Послушать бы сначала, о чём толкуют эти двое, а уже потом действовать. Пальцы сомкнулись на рукоятке кинжала, сам же стал тихо подходить поближе, вжимаясь спиной в стену. Эти двое стояли ко мне боком и, похоже, даже и не думали о том, что их может кто-то подслушать, а тем более убить. Что ж, мне же лучше. — Мест, послушай, я не думаю, что нам стоит… — Очень даже стоит, Люси! — с подозрительным энтузиазмом перебил её мужчина, делая шаг вперёд. Затем ещё один. — Вместе мы сможем продержаться здесь гораздо дольше, чем по одиночке. Мы будем защищать друг друга, делиться запасами, дежурить поочередно. Обещаю, что, когда ты решишь разорвать наше соглашение, мы разойдемся с миром, и я не стану тебя трогать. Соглашайся, Люси, такое выгодное предложение вряд ли тебе ещё кто-нибудь сделает. Девушке, может, и не заметно было, уж слишком внимательно она его слушала, но я-то со своего места видел всё прекрасно: этот Мест просто заговаривал ей зубы, и пока она была отвлечена раздумьями, он всё ближе к ней подходил. В свете солнца за его спиной сверкнул металл. Присмотревшись, я разглядел в его руке топорик, который был чуть поменьше тех, что все привыкли видеть, зато ничуть не менее острый и смертоносный. И я был на сто процентов уверен в том, что парниша в ближайшие минуты собирается им воспользоваться. Меня это заметно напрягло, и я стал продвигаться вперёд уже немного быстрее. — Тебе просто нужно сказать «да», и всё это недоразумение для нас двоих закончится здесь. Я едва удержался, чтобы не фыркнуть. Как под этими словами Мест элегантно завуалировал свою идею подло прикончить девчонку, когда та согласится и ослабит бдительность! Но, если честно, я вообще не представляю, как ему можно доверять. Стоит посмотреть на его мокрое от пота лицо, на глаза, светящиеся безумием, на слишком идиотскую улыбку, и он становится открытой книгой, все планы которой написаны на лбу. Только проблема была в том, что девчонка не смотрела на него, а как будто специально рассматривала свои же ладони, которые нервно сжимала. Это слишком подло, даже для тех условий, в которых мы все оказались. Всегда ненавидел подобных трусов. Я решил, что убью его первым и, по возможности, побыстрее, а то уже просто руки чешутся покончить с этим гадом. — Думаю, я не против, — наконец проговорила девушка, но было поздно: Мест уже хорошенько размахнулся и был готов нанести решающий удар. Я время тоже зря не тратил и мог метнуть кинжал ему в сердце в любую секунду. И тут до меня кое-что дошло. Я хотел получить свободу и доказать свою невиновность, при этом собираясь убить девять, пусть и преступников, но человек. В таком случае, я буду ничем не лучше ублюдка, угробившего моего отца. И как я раньше не понял, что поставил себе такие цели, которые так тесно связаны между собой и в то же время взаимоисключают исполнение друг друга?! Кинжал со свистом рассёк воздух. Громкий мужской и испуганный женский вскрики отдались для меня приступом головной боли. Мест рухнул на землю, схватившись за раненое бедро и корчась от болезненных ощущении, пронзивших его тело вспышками и выходивших теперь из него новыми истошными воплями. Девчонка отшатнулась от него, будто от прокажённого, да и правильно сделала. Я же подошёл и навис над истекающим кровью трусом, воющим, как подворотная псина, которой наступили на хвост. Схватил свой кинжал, но вытаскивать его не торопился, а лишь медленно повернул, превращая бедро в фарш. — Мой тебе «привет» был достаточно убедительным, чтобы отучить тебя так подло нападать, а, Мест? Дружище, я не слышу, что ты говоришь. — Умоляю, не убивай… Мест плакал. Я с презрением смотрел на него сверху вниз и, наверное, довольно долго. Наконец, я негромко вздохнул и всё-таки извлёк кинжал из раны, забрал и топорик, который целиком был сделан из металла, после чего сделал пару шагов в сторону, наблюдая, как с лезвия оружия на песок, шипя, капает кровь. Нехорошо, если она засохнет. — Есть какая-нибудь ткань? — обратился я к девчушке охрипшим голосом. Та кивнула и, не долго думая, сорвала с шеи Места бледно-зелёный платок, который затем протянула мне. Брезговать я не стал, вытер тем, что дали. — Знаешь, Луиджи, я тут поразмышлял… — Я Люси, — довольно резко оборвала меня она, сложив руки на груди, чем немало меня разозлила. Не время для ребячеств, да и вообще, не в том она положении, чтобы со мной спорить. — Да мне плевать. Слушай внимательно, если не хочешь кончить так же, как вот он, — я кивнул в сторону мучающегося Места. — В чем-то этот пройдоха был прав, говоря, что союз здесь — довольно выгодная сделка. Но он ошибся, сказав, что такого не предложит никто. На раздумья даю двадцать секунд и искренне советую решать быстрее, чем в прошлый раз. — Согласна, — моментально выдала она. В ответ на мой удивленный вид добавила: — Ты спас мне жизнь. У меня нет причин тебе не верить. Признаю весомость аргумента. Поднимаю тканевый мешочек, валяющийся неподалеку от места, где корчится Мест, и забрасываю в свой рюкзак. Немного подумав, отдаю подержать рюкзак Люси, снимаю с себя водолазку, насквозь мокрую от пота, и завязываю ее на поясе. — Тогда пошли. — А как же я? — простонал Мест. — Остаёшься. Не говоря больше ни слова, я побрёл обратно к центру площади, туда, где висели фотографии, чтобы, наконец, найти среди них свою. И когда нашёл, немного впечатлился. Я-то думал, что вышел симпатяжкой, но странная улыбка скорее характеризовала меня как маньяка, жаждущего крови. Вот нагонит же этот снимок страху на кого-то… В отличие от меня, моя новая напарница вышла на фотографии довольно милой. Осмотрел остальных участников и выяснил, что, кроме Люси, здесь есть ещё две женщины, и одна из них, похоже, сбежала из сказки про Дюймовочку. Мужчины все были довольно крепкого телосложения, и, вот сюрприз, в одном из них я признал старого знакомого, а ещё один на секунду показался мне смутно знакомым. Да уж, веселой же получится эта Скотобойня. — Нужно начинать искать убежище, которое подошло бы для ночлега. Не знаешь такого? — Пожалуй, видела одно неподалеку. Следуй за мной. И чем дальше мы уходили с площади, тем больше я думал об оставшемся там умирать в одиночестве Месте. Тут мне внезапно взбрело в голову, что если он умрёт там от потери крови, причиной которой стал мой кинжал, то и смерть его будет, получается, на мне. Прикинув, что бинтов у меня хватит и для того, чтобы перевязать его рану, и чтобы мне потом осталось, я не выдержал и развернулся, чтобы вернуться обратно на площадь. Лучше его потом убьёт кто-нибудь другой, но не я. Вдруг со стороны площади послышался знакомый вопль, полный настоящего ужаса. Сам даже не заметил, как перешёл на бег. И когда наконец добежал, то увидел, как на Места раз за разом набрасывается огромная змея, отрывая крупные куски мяса. Кровь хлестала ручьями. Я, застыв на месте, смотрел на это во все глаза и понимал, что беднягу уже не спасти. Я слышал, что Люси догнала меня, и не дал ей ни секунды на размышления. Рывком притянул её и повернул лицом к себе, так, чтобы она уперлась в мою грудь и не видела этого кошмара. Я даже попытался закрыть ей уши, приложив ладони, но вряд ли это помогло мне избавить её от этих криков. Господи, будь у меня пистолет, я, ей богу, выстрелил бы. Но пришлось терпеть до самого конца, пока с последним вскриком Места одна из фотографии не вспыхнула, утонув во всепоглощающем огне. Когда мы добрались до места, о котором говорила Люси, на улице начало темнеть. Алеющее солнце всегда внушало мне восхищение и трепет, но сегодня я видел слишком много всего, связанного с красным, и поспешил скорее скрыться от него в чудом уцелевшем домике. Правда, в нём остались только спальня и ванная комната. Да и то лучше, чем ничего. Все шторы мы плотно занавесили, света не было. Собравшись в спальне, мы вывалили на кровать все припасы, что имели. Их оказалось немного, но в принципе достаточно на первое время: две литровых бутылки воды, термометр, пластыри из мешочка Места; несколько банок с консервами, наручные часы, литровая бутылка воды и широкий плащ из плотной качественной ткани. К этому всему добавились и мои скромные пожитки. На часах — восемь часов вечера, на термометре — двадцать шесть градусов по Цельсию. Из-за жары мало хотелось есть, но Люси убедила меня, что наш организм обманывает нас, и нам требуется пища. Сошлись, чтобы съесть одни консервы на двоих и запить их водой. После чего — отдых. Место на единственной имеющейся у нас кровати я, как истинный джентльмен, отдал даме, на что она, слегка покраснев, ответила, что мы сейчас не в том положении, чтобы играть в принцесс и рыцарей. Но даже когда мне одобрили доступ к правой половине ложи, я всё равно остался сидеть в кресле, стоящем у окна. Люси, похоже, давно заснула, и я не смог удержаться, чтобы аккуратно не укрыть её плащом. А за окном становилось всё темнее и темнее. Не знаю, сколько я так просидел и, кажется, задремал. Мне точно что-то снилось. Помню, что видел то, во что превратилось тело Места, вспомнил фотографии, на которых был изображён обезображенный труп моего отца. Кажется, я начал кричать, потому что стал вдруг слышать успокаивающее бормотание Люси у себя над ухом, чувствовать, как ритмично она гладит меня по плечу. Открыв глаза, я сам удивился тому, как тяжело мне дышится. Тело била мелкая дрожь. А прямо передо мной были глубокие карие глаза, которые пристально, но с некоторым беспокойством смотрели прямо на меня. — Эй, ты в порядке? — прошептала она едва слышно. — Может, хочешь поговорить об этом? — Нет. Прости, что разбудил. Спи. — Ладно. И спасибо, что спас меня сегодня. Правда, спасибо. Сказать, что я был удивлён, когда её руки аккуратно обняли меня, значит, не сказать ничего. Я не стал делать того же, что и она, и всё же поддался волне слабости, что вдруг обрушилась на меня. Уткнулся лбом в тёплое девичье плечо и просто дышал, как можно ровнее и глубже, чтобы полностью прийти в себя. Наконец Люси отстранилась и, улыбнувшись, сказала, чтобы я разбудил её, когда устану от дежурства и захочу поспать. Я коротко кивнул, и она вернулась в кровать. Спустя несколько минут по её дыханию стало понятно, что она уснула, и я достал из кармана пачку сигарет. Два дня без затяжки, а сейчас мне так это нужно. Но нельзя. Вместо сигареты беру в руки уже изрядно помятую бумажку и читаю выученные на зубок два слова. Нет, Эльза, это больше не я. Правила жизни не сошлись с моими, и судьба, видимо, не хочет, чтобы я оставался прежним. Я возомнил себя самоуверенным и всемогущим засранцем, чёрт побери. А на деле… К тому, что я сегодня пережил, я оказался не готов.