Теплое сердце

- Новых, ты как? – Биологичка захлопала на меня глазами с поволокой, воланы на груди заколыхались. Если она меня так типа клеит, то пора бы уже фамилию правильно выговаривать. - Новый, - поправил я. – Нормально. Тут ее отяжеленный тушью взгляд уперся в тебя. Вся поволока тут же исчезла. - Шаров! Ну и голос, прям пила циркулярная! - Ты знаешь, что уже половина урока прошла?! Раз ты все это время где-то гулял, так пойди погуляй еще. Ты дернулся, но я тебя удержал. Не знаю, упал бы ты или дошел-таки до двери. - Он не прогуливал, - чувствую, как напрягается твое плечо под моей рукой. Такой маленький, а можешь быть стальным. – Я Матвея в медпункте встретил. Он... – Выпаливаю первое, что в голову пришло. – На перемене сознание потерял. Твой косой взгляд чуть дыру во мне не прожег. Биологичка приподняла нарисованные брови. Народ в классе запереглядывался, зашушукался. Бек с Троллем сидели с кислыми мордами. Обломал я вам прикол, да? - А справка от медсестры есть? Вот стерва! - Какая справка, Елена Владимировна? – улыбаюсь во все тридцать два зуба, я – обаяние в 2000 Вольт, бью на убой. – Его вообще домой отправить хотели, но у нас же биология. Шаров просто не мог ваш урок пропустить. Грубый прием, но он сработал. Ты допущен в класс. Сел за парту – почти рухнул. Откуда в тебе столько силы? Прячется там же, где и голос? Ладно, а мне-то теперь что делать? Спина потеет – это явно ее Бехтеев с Троллем взглядами лазерными греют. Не, при другом раскладе я бы вообще не парился. Даже оставшись без ганги, прикрывающей спину, без моих надсатов, я бы знал, что мне делать. Такие, как эти двое, понимают только один язык – язык силы. Говорить на нем у меня всегда получалось неплохо. Но теперь я под директорским колпаком. Да и биологичка на меня так и зыркает. То ли наблюдает по указке начальства, чтобы потом в педдневник записать. То ли на что-то надеется. Вон, про гипотезу «ключ-замок» с таким придыханием рассказывает, будто речь не о ферментах, а о пестиках и тычинках. - Слышь, Капитонова, - пихаю в бок жируху. – Ты мне то видео на телефон не скинешь? Я тебе номер дам. Соседка по парте на меня выпучилась и щеками затрясла: - Ну, Новый... Ну... Я-то думала, ты нормальный! Не такой, как они, - она мотнула двойными подбородками куда-то в неопределенность. – А ты оказывается... ты... Вовсе не новый, а хорошо забытый старый! «Надо же! Какой пафос, какое чувство юмора!» Я окинул пятнистую от эмоций Капитоновскую рожу задумчивым взглядом. - Чот никак не пойму, - прошептал я над классификацией ферментов, - ты в Шарова втюрилась или просто человек хороший? Пятна растеклись по Капитоновой, будто на красную акварель водой плеснули: - А... я... – она подняла на меня влажный несчастный взгляд. – Я староста класса, - и сунула мне под нос какую-то папку. Я воззрился на полузаполненный листок. «Рапортичка. Отсутствующие на уроке. Опоздавшие. Нарушители. Без д/з. Получившие «2». Не сдавшие дневник». Напротив клетки, в которой аккуратным круглым почерком значилось «Биология», была вписана твоя фамилия – в графе «Опоздавшие». А потом жирно зачеркнута. Графа «Нарушители» осталась пустой. Мдя... Влипла же ты, Капитонова. Опыт моей старой школы показывал, что в старосты шли три породы людей: авторитеты-активисты, которым больше всех надо. Козлы отпущения. И крысы-жополизы, которых пристраивали на теплое место поближе к собственному очку учителя. Что-то мне подсказывало, что жируха была классной козой. - Ну и что ты с этим интересным видеосюжетом будешь делать? Капитонова сникла. Убрала папку. Прошептала чуть слышно: - Ничего. Я молчал. Просто смотрел на нее, несчастную, багровую, крутящую в пальцах ручку, доламывая колпачок. - Это не моя обязанность, - наконец хлюпнула она носом. – Я за порядком на уроках слежу. А это на перемене было. И потом... там не видно, кто это сделал. Лиц не видно. Да, отличная отмазка. Я вздохнул: - Раз ты староста, номер мобильника Бехтеева у тебя есть? - Есть. – Хлюп. – А тебе зачем? – Хлюп. - Да вот, хочу ему скинуть веселую анимашку. Капитонова глянула на меня, как на больного. Я накарябал карандашом свой номер на полях ее тетрадки: - Давай-давай. Шли тот видос и телефон Бехтеева. Я тебе за это пончик куплю. Девчонка фыркнула, как разозленный бегемот, - одно из самых опасных животных саванны: - Я пончики не ем! Я вообще в школе не ем! - Капитонова! – Биологичка оторвалась от схемы, которую чертила на доске, и которую нам уже давно полагалось срисовывать. – Что ты расхрюкалась?! Что у тебя там с Новых происходит?! Ясно, что класс лег. Какой-то юморист из Бековых шестерок пискнул тоненько: - Свинство происходит! Мне стало казаться, что я смотрю плохой сериал, в котором периодически включают «смех публики». Соседка по парте опала, как неудавшийся пирог: - Простите, Елена Владимировна. Я просто... объясняла Новому схему... Училка театрально расхохоталась: - Объясняй – не объясняй, не поможет, Капитонова. Мальчики чересчур умных не любят, а жирных - тем более. Тут уже я не выдержал: - Я наверное какой-то не правильный мальчик, - говорю. – Я считаю, хорошего должно быть много. – Поворачиваюсь к ошарашенной старосте и жму ее пухлую ладошку. – Спасибо, Капитонова. Ты - великая женщина. Короче, успокаивался класс потом долго. Девчонки, что за нами с Капой сидели, ее потом записочками закидали. Но ей было не до того, у нас шла своя переписка. Я: «Я пончик куплю без сахара и обезжиренный. Так пришлешь?» Капитонова: «Спасибо, но за пончики не продаюсь». Постучала карандашом по ямочке в подбородке и добавила ниже: «Что ты сделаешь Б.?» Я: «В писю, бля, поцелую». У Капитоновой глаза стали похожи на бильярдные шары – такие белые, с черным номером посредине. Я приписал с краю: «Молотком». Капа покачала подбородками, но телефон откуда-то из-под жопы вытащила, и моя мобила завибрировала в кармане. Есть! Смартфон был единственной моей дорогой вещью – и памятью от Ganga Za. Он и рана под напульсником, которой я не давал заживать, - все, что у меня осталось от тех времен. Когда-то мы отжали мобильник у одного гопаря, тоже любившего выкладывать видео с издевательствами на ютублю. Странное дело: встреча с нами охоту к блоггерству у него напрочь отбила. Я перешел на симку ганги, которая была мертвой вот уже несколько месяцев. Покопался в галерее, нашел «черную метку». Ее в свое время придумал Сахи. Под напульсником засвербело, но я удержался: там только-только поджило все. Прикольная такая анимашка: головастый человечек роет яму, прыгает в нее и накрывается холмиком с крестом. Все символично: не рой другому яму... Но чтоб было доходчиво для тупых, я отправил картинку Беку вместе со ссылью на его же видео, уже обросшее комментариями. Их я сейчас точно читать не буду. Надеюсь, у тебя тоже ума хватит этого не делать – и вообще СМСки не смотреть. Не, не хватило. Вон – сгорбился, явно на коленях мобила. Опять сережку теребишь. Прям чуть из уха не вырываешь. Наверное, ты всегда так, когда нервничаешь. Бедный ушан аж покраснел весь. Я наклонился к сумке и бросил украдкой взгляд на главного злодея. Сидит, губы кусает, о чем-то с Троллем совещается. Ну что, слагаемые расставлены. Интересно, какой получится сумма? На перемене я подошел к тебе, оттеснил в уголок потише. - Что делать будем? - Будем? – переспросил ты настороженно и удивленно. Бездомный щенок, которому бросили кусок сосиски, а он обнюхивает его подозрительно – не отравлен ли. - Ну, мы в этом дерьме вместе увязли, вместе теперь барахтаться, - пояснил я, борясь со жгучим желанием взять тебя и встряхнуть, чтобы ушло напряжение из плеч и тонкой шеи, растаял колкий лед в глазах. У тебя скулы вспыхнули, будто я их волшебной палочкой коснулся: - Зачем тебе... Никто не знает, что ты помог... Просто держись от меня подальше и... - Я так не могу. – Просто сказал я. – Если бы мог, сейчас бы в старой школе еще учился. – И тут же, не давая тебе подумать или задать вопрос. – Ты не думал рассказать обо всем? Родакам, классруку, директору? Видео показать, в конце концов? Ты дернулся, будто я дал тебе пощечину, - даже на лице заалел яркий след, на том профиле, что остался доступен мне. - Значит, тоже видел? - Видел. Потому и пошел тебя искать. Ты вскинул на меня взгляд – даже через стекла очков невозможно голубой, как чистое небо в разрыве грозовых туч: - Но... я думал... Ты же вместе с остальными окурок на меня сбросил. Я узнал твою руку – по напульснику. И голос твой слышал... Я думал – ты с ними... Мне захотелось убить кого-то. Прямо сейчас. Не ясно только, кого – Бека, тебя или себя нелюбимого. Провел механически пальцами по запястью – сильно давить не пришлось, прочищающая мозги боль пришла сразу. - Почему? Просто потому, что я с ними курил? Ты прикусил нижнюю губу. А ну перестань сейчас же! Это удар ниже пояса. Нет, сука, ты и облизываешь ее еще! Я отвел глаза – с трудом, будто они к тебе приклеились, как мухи на сладкую липучку. - Я дурак, Май, прости. Мне просто никогда... Вот не смотрю на тебя, а ничуть не легче – в твоем голосе такие нотки, которые что-то глубоко у меня внутри задевают, и там дрожит – долго и щекотно. - Так что насчет рассказать? – перебил я, пока внутренности не превратились в ванильный пудинг. Ты покачал головой, неловко взъерошил волосы: - Не вариант. Родителям не до меня. Классуха у нас биологичка. Она меня каждый урок живьем ест. И не одного меня, ее не зря Пираньей прозвали. Ну да, ну да. Подходящее имечко. - Директор? – подавляю желание запустить пальцы в твои пушистые лохмы или просто подуть вот на эту прядку, которая на лоб упала. - Он у папочки Бехтеева с ладони ест. И в основном колбасу. Тот цех держит и сеть магазинов. – Ты отвел глаза. – Так что директор скажет: «Сам виноват. Зачем нарывался». А эти потом узнают, что я дятел, и... Так что... Спасибо тебе, но ты лучше рядом со мной не стой. И ходи как-нибудь параллельно. Ты развернулся и пошел, ссутулившись и став еще меньше ростом, руки глубоко в карманах. Блин, как я устал от этого круговорота дерьма в природе! Но ничего. Химическая реакция уже пошла. Ты сам ее начал, а я ускорю. Отмою грязь. Отделю мусор от настоящего. Может, такая у меня судьба – быть био-катализатором. Ты подошел ко мне – и я сработал. Мы как замок и ключ, да? Хочешь ты этого или не хочешь. Таков закон соответствия.