Теплое сердце

Я потер воспаленные веки: все верно, цифры в углу компьютерного экрана по-прежнему показывают без пяти три. Ночи. Вообще это нормально: устал, как собака, а сна ни в одном глазу? Матери, между прочим, тоже. В смысле, она еще так и не заявилась. А по телеку обещали похолодание. Ночью мороз до минус двадцати. Да и завтра дубак будет. Я представил себе кучку прохожих, переминающихся на еще рыхлом с утра снегу у метро. По-инкубаторски серые пальтовые спины, любопытно окружившие что-то, лежащее недалеко от входа. Надтреснутые от холода голоса, жалостливые или, наоборот, злорадные: - Ох ты ж, она, бедная, наверное до закрытия не успела. Свалилась тут, да насмерть и замерзла. - Тоже мне, бедная! Пить надо меньше. Баба, а туда же. Тьфу ты, господи! Представил, как прихожу с работы, а в гостиной меня уже поджидают работники службы опеки – здоровый детина, скрутивший кренделем рыдающую Мартышку, и жирная тетка, почему-то в пушистой цыплячьей кофте, с кипой рассыпанных по столу бумажек. Захожу это я такой, а она мне, блестя золотым зубом: - Май Новый? Давно пора. Будем в детдом оформляться. Меня аж передернуло от реалистичности этой картины – вот хули мне такое воображение?! Ужастики в пору снимать. Я с силой надавил пальцами на веки – тетка в кофте взорвалась яркой беззвучной вспышкой, поплыл клочьями пух, перед глазами снова нарисовался мерцающий в темноте компьютерный экран. Так-то лучше. Хоть какой-то от моего бдения будет прок. Вот только будет ли? Как-то сомнительно. Ну какой из меня нафиг влоггер? Обезьяна с гранатой – наиболее подходящее сравнение. Это Сахи у нас был мастер, и канал GangaZa на ютубе – его любимая игрушка. Которую я отобрал – успел сменить логин и пароль, воспользовался своим правом администратора в первый и последний раз. А то, кто его знает, светился бы вот сейчас тоже по интернетам, как бедняга Матвей. А так – влог просто умер. Вместе с тем, что было между мной и Сахи. Вместе с нашей гангой. Вернее, это я так думал. Потому что уже несколько месяцев на канал не заходил – чтобы зря душу не травить. Там же везде морда Сахи: хренов артист, здорово у него получалось на камеру играть. Это у меня фотогеничность – минус сто. На всех классных фотках – морда кирпича так и просит, будто с детства в зеки готовился, даже стрижка везде под ноль. Сахи в самом начале пытался меня как-то перед камерой усадить, но я сразу на этой идее поставил жирный крест, хотя уговаривали меня очень настойчиво. В итоге, если прокрутить в самый низ страницы, наверное, еще можно найти то единственное видео, где мы с Сахи вдвоем: он – весь искрящийся юмором, подвижный, с обезоруживающей белозубой улыбкой, и я – мрачный, безмолвный, упакованный в капюшон так, что одна напряженная нижняя челюсть торчит, и почему-то постоянно почесывающийся – нервный тик, что ли? Короче, ребята с этого видоса долго угорали, а Сахи с тех пор все снимал один. Ну или брал себе в помощь кого-то из надсатов. И вот что странно – его ролики пережили нас всех. Конечно, статистика показывала, что количество лайков и комментариев за последнее время пошло на убыль – еще бы, при отсутствии нового контента. И все равно – старыми видео все еще делились, их обсуждали, хотя мне они казались теперь такими же ребяческими и дебильными, как челленджи с натягиванием гандона на голову. Впереди планеты всей по популярности оказались ролики – кто бы сомневался? – в которых мы кого-то метелим с разной степенью эпичности. Хэштеги: #бойня, #умри, #кишки, #кровь, #распидорасило, #мозгинастену, #желаниеубивать и #fgj – для особо умных. Хотя насчет кишок – явно художественное преувеличение. Да и мозги... ну, кровь на стене была, нас же с Сахи потом и заставили следы замывать – дежурные же, хуле. Но мозгов я что-то не припомню, разве что сопли засохшие. Хотя, кто знает, может, у того быдлана, что мы тогда отпинали, они как раз в черепушке и были вместо серого вещества. Вот и брызнули, когда я ему с вертушки в щи... и пара зубов заодно, как будто он семечками плевался. Было это, как сейчас помню, в пору эмоционального подъема и идеализма: мы искренне верили, что очищаем стены родной школы от гопоты, быдла и барыг, толкавших у ближайшей автобусной остановки траву и колеса. Верили, что против лома нужен другой лом. Тогда мы еще не понимали, что насилие тоже может быть наркотиком, и от адреналина кайф ловится только так. И что лом – просто инструмент, главное, кто его в руках держит и куда направляет. И что на тот же лом можно и самому нарваться, если размахнуться слишком широко. Если пытаться вести войну на два фронта и воспитывать не только всяких ублюдков, на которых педагогические методы не действуют, но и самих педагогов. Ганга Za поклонялась двум богам: насилию и справедливости. Так как же нам было пройти мимо математика, обирающего учеников под видом репетиторских занятий? Или физрука – любителя заглядывать в девчоночью раздевалку и устраивать телочкам посимпатичнее индивидуальную пересдачу зачетов? Или училки младших классов, доводившей малышню до заикания своими придирками и воплями? На тему воспитания воспитателей на нашем канале видео тоже были. Особенно мне нравилось то, где мы довели физрука до ручки – ему скорую пришлось вызывать, чуть кондратий этого педофила не хватил. А мы всего-то подвесили к потолку спортзала надувную бабу – типа тех, что я теперь по заказам разношу. Народ выстроился, как обычно, в линейку в начале урока, никто куклу сперва не заметил – высоко висела. А потом мы ее спустили потихоньку – как раз у физрука за спиной. Все – ржать, конечно, а он стоит такой, глазами лупает, ничего понять не может. Начал было орать, а потом обернулся и... Короче, этот мудила полчаса прыгал, все жену свою резиновую достать пытался, а мы ее каждый раз на леске кверху – дерг! И на телефон шоу снимали. Мдя, веселые были времена. Только кончились не очень весело. Для меня. Нет, а чего я собственно хотел? Побороться за идею? Поразвлекаться? Стать парнем, который держит в кулаке всю школу? Доказать, что я – личность, что я - сам по себе, а родаки – сами по себе? Не, проще было на голову гандон натянуть. Не было бы тогда никаких последствий, вымок один раз – и все. А мне теперь век не отмыться. Зато посамовыражался. Забыл, что у самого оба предка – учителя, которые в той же сраной школе работают. Хотя нет... Не забыл, конечно. Как забудешь кошмар, который тебя с первого класса преследует. Просто вообразил, что у меня все под контролем. Даже мать, которая тогда уже квасила нехило, просто на уроки всегда трезвая ходила: нажиралась, придя с работы, и в койку, чтобы к утру проспаться. Так, может, долго бы продолжалось, если бы не отец. Мать просекла, что он ходит налево, и тут понеслось – скандалы, угроза развода, маман слетает с катушек и начинает бухая заявляться в школу, зажевывая перегар ментосом... И тут я, весь такой правильный, и ганга, уже взявшая кровавый след: как же это, училка пьяная на уроки приходит! В общем, я попал прежде, чем сообразил, в какое же дерьмо. Выходило так: либо я самоустраняюсь как лидер, либо становлюсь Павликом Морозовым. Я пытался, конечно, поговорить с матерью – в очередной раз. Проще было общаться со стеной. Она хоть не огрызается и всякой мерзостью словесной на тебя не брызжет, вроде того, что ты, ошибка природы, всю жизнь ей загубил и вообще лучше бы в утробе сдох. Короче, пока я гадал, быть или не быть, жизнь на месте не стояла – все решили за меня. Вернее, решил Алдо – один из надсатов-новичков, которого я в свое время принял в гангу неохотно – больно он на бона походил замашками. Но за него тогда двое наших поручились, и испытание он прошел, так что... В общем, эта тварь только и дожидалась удобного случая, чтобы вгрызться зубами в «альфа-самца» и отвоевать себе теплое местечко под солнцем. Хитрожопый ушепок повернул все так, будто я покрываю мамашку-алкоголичку, да еще и стучу на надсатов папочке, которого как раз собирались в завучи повысить. Как будто Мики с Вито не по своей дурости попались, когда стену возле учительской граффити расписывали, а я их слил. Бред, конечно, полный, поржать только. Я и ржал, пока не понял, что кто-то из братьев-надсатов в эту хрень поверил. Не, я, может, еще бы и вывернулся – стоило вызвать этого слизняка Алдо на дуэль и решить вопрос о том, кто из нас альфа, а кто омега раз и навсегда. Но тут моей репутации был нанесен последний удар – Алдо как-то прознал про нас с Сахи. Я сразу понял – это конец. Наверное, надо было отпираться, включить натурала. Урыть сучару-бона и трахнуть на глазах у надсатов какую-нибудь популярную цыпочку. Но я поставил на Сахи. Думал, идиот, что мы для него важнее, чем игра в гангу, к которой я уже начал терять интерес: дома все рушилось, отец ушел к своей новой семье, мать – в запой, я метался в поисках подработки. А оказалось, что для Сахи игрой было все то, что происходило между нами двумя, и нужен ему был Мано – главарь ганги со стальными яйцами, а не лузер Май. Проиграл я по-крупному. Правду говорят, чем выше заберешься, тем больнее падать. Меня так приложило об асфальт, что кости треснули. Из лидера школы, человека, которого знали все, и к которому шли, чтобы разрулить свои рамсы, я превратился в лицемерного стукача, учительского жополиза, пидораса, который домогался одноклассника, и изгоя. Я до сих пор утешаю себя одной мыслью – слили меня все-таки не свои. Даже Алдо просчитал, что нужды в этом не будет – хейтеров у меня и так хватало. Теперь уже кондрашка чуть не хватила отца: к заветному кабинету завуча прилагалась горячая новость о том, что организованной группировкой, которая - как уже несколько месяцев подозревали учителя - заправляет всей школой, руководил никто иной, как его родной сын. В директорском кабинете меня пытали в течение двух часов, причем особенно изголялся папочка - разве что к креслу не привязывал и электроды к яйцам лепил. После предательства Сахи мне стало все уже настолько пофиг, что я легко сознался в том, что неуловимый Мано – это я и есть. Но ни одного из надсатов не выдал, даже гребаного Алдо. Так что все общие «грехи» списали на меня, в результате чего мое личное дело распухло, пополнившись очень интересными документами. Отец, конечно, после этой истории из школы уволился – по собственному. Но до ухода кровь мне успел попить. Сидел, сука, рядом со мной на каждом уроке – типа лично контролировал. Будто я, блин, дикий зверь какой и детишек могу покусать. Учителя из-за этого меня спрашивать перестали: непонятно же, то ли меня валить, то ли наоборот вытягивать, так лучше вообще не рисковать. А одноклассники полный игнор сменили на подкаты на переменах с угрозами типа «Ты, псих больной, лучше сам из школы уйди. Не порти людям жизнь, а классу успеваемость. Забодал уже всех, из-за тебя не вздохнуть». Но я держался – сцепил зубы и терпел. Во-первых, не мог бросить Мартышку, которую уже начали потравливать. Во-вторых, прекрасно понимал, что новую школу найти будет сложно. А в третьих, просто не представлял себе – как это, не иметь предлога увидеть Сахи, перестать надеяться на то, что он вернется, попросит простить его – ведь я бы простил... По иронии судьбы, когда случилось то, что поставило жирную точку во всей этой истории, меня вообще на уроках не было. Я как раз работу нашел – на складе секон-хенда. Его азеры держали, но когда товар привозили, им народ нужен был для сортировки. Обычно брали девчонок – тряпки раскладывать, а тут прихватили и меня, мешки таскать, хотя я вообще пришел по другому объявлению, флаеры раздавать. Короче, заперли хозяева нас на весь день – ни поссать сходить, ни пожрать, вдруг вынесем что? Пахали, как негры на плантации, какая там школа. Когда управились, уже темно было. На выходе стали обыскивать, ну и девчонку одну обвинили в том, что она белье какое-то дорогое стырила. В подсобку завели, вдруг оттуда крик. А я ж привык себя считать героем! Ну и сунулся туда. Вообще не знаю, как живым с этого гребаного склада ушел. Ладно хоть девчонка под шумок сбежала. В школу я на следующее утро явился расписной, как хохломское блюдо, и, естественно, без копейки денег. На меня только глянули – и сразу в родной уже директорский кабинет. А там даже разбираться не стали – морда битая? Костяшки разъебашены? Звоним в ментовку. Я даже не понял ничего. Сообразил только, что на меня явно собрались какой-то новый подвиг Алдо навесить – ганга моя теперь под ним ходила, хоть часть старых ребят и отсеялась: кто поумнее был, просек, что это за урод. Вот только толку-то – бон недоделанный просто новых рекрутов набрал, таких же отморозков, как он сам. Я задумчиво смотрел на экран, пытаясь представить, в какие слова и картинки облечь идею, мелькнувшую у меня в голове еще в школе. Надежда на то, что она сработает, была очень слабая, но попытаться, пожалуй, стоило. А вдруг повезет? Хоть какая-то будет польза от моих прошлых подвигов. Если найдется хотя бы пара-тройка кентов, которые примут вызов – мне похрен из придури или альтруизма – то я, быть может, смогу помочь одному человеку. Человеку, который мне почему-то небезразличен. А заодно и себя за уши вытащу из той мышеловки, в которую сам себя загнал. Тяжело вздохнув, я натянул на башку капюшон, включил камеру и проверил, как падает свет. Надо, чтобы изображение было похоже на то, что когда-то скреативил Сахи – народ должен меня узнать, но морду светить совершенно не хотелось. Поправил настольную лампу. Да, вот так, теперь только нижняя половина лица на виду, то, что доктор прописал. Текст речуги в голове примерно сложился. Остается только уповать на то, что я соображу, как нарезать видео. Ну, и на то, что его кто-то посмотрит. И отреагирует нужным образом. И желательно покорее. Хм, если бы я шарил в математике, то уже давно бы выключил ноут и пошел спать – с таким раскладом на руках лучше спасовать сразу. Ну, какие у меня шансы? Один к тысяче? Но я же упертый. Живу по принципу: лучше сделать хоть что-то, чем сидеть на жопе плоско. Даже если сидишь у моря. Я откашлялся, поправил капюшон и включил камеру.