Теплое сердце

Казалось, после встречи с Добрыней из-за туч наконец пробились робкие лучики солнца, и удача повернулась ко мне лицом, выставив волосатый зад в сторону леса. Придя домой, мы с Мартыхой обнаружили на кухне мать – вменяемую настолько, что она была в состоянии готовить ужин и даже беззаботно мурлыкать себе под нос. - Как прошла беседа? – звонко вопросила Мартышка, едва расцепив руки после долгих обнимашек с маминым передником. - Какая беседа? – Мать подняла на меня удивленный взгляд, розовый от лопнувших сосудиков. - Не беседа, а собеседование, - наставительно поправил я, пока мой глаз дергался над головой сестры, посылая отчаянные сигналы азбукой Морзе. - Ах, собеседование, - протянула мать, когда шестеренки в проспиртованной черепушке наконец повернулись. – Отлично, Мартыш, просто отлично, - она деланно засмеялась и плюхнула на стол муки. – Ну что, поможешь мне с пирогом? Расквашенную губу родительница мудро комментировать не стала – наверное, не хотела выслушивать мои комментарии на свой счет. Так что я приберег их на потом, когда Мартыха спать будет, и отчалил на заработки. И снова мне пришла пруха. Заказы по адресам легли кучно, чуть не в соседних дворах. То ли жили на этой улице одни извращенцы, то ли добрый человек в офисе произвел в уме некие логистические вычисления, прежде чем нагрузить меня горой коробочек и пакетов. На чаевые народ из «квартала извратов» оказался щедрый, хотя, может, этому поспособствовало мое новое ноу-хау: «возвращение Шахерезады». Вышло у меня это как-то само собой. Просто первое, на что начинал пялится хозяин квартиры, когда открывал дверь, была моя по-рыбьи вывернутая нижняя губа. Одну и ту же байку повторять было скучно, так что машина сбила меня по пути от метро только два раза. Трижды меня поколотил бухой отчим-садист. Дважды – гопники, пытавшиеся отобрать сумку с вибраторами, которые я мужественно защищал. Один раз меня укусила девушка перед тем, как бросить (эта версия оказалась наименее прибыльной). Дважды я свалился с лестницы по причине голодного обморока. После чего со мной произошел несчастный случай на производстве – опробовал новую модель дилдо. Орально. Чаевых эта версия событий мне не принесла, но и хуй с ним: зато грымза, живущая на пятом без лифта, точно у нас больше ничего не купит! Напоследок я оставил заказ, который географически находился почти рядом с домом. Шел себе, насвистывая и гоняя по расчищенной дорожке льдинку, а полегчавшая сумка весело хлопала по бедру. Остался в бауле всего один пакет: черная анальная пробка со специальной загогулиной для массажа простаты. По старой привычке я принялся представлять себе, кем может оказаться покупатель. В воображении быстро нарисовался ухоженный жеманный гей за сорок с залысинами и розовым шелковым платком на шее. Я покачал головой, открывая дверь парадной со сломанным кодовым замком. Не, такой бы выбрал прозрачную модель с блесточками. А вот черную заказала бы домина. Такая зверь-баба в кожаном корсаже и ботфортах, у которой в спальне извивается в кандалах голый раб с уже смазанной задницей. К счастью, лифт работал. Я нажал кнопку звонка 117-ой квартиры, копаясь в недрах баула – пакет с пробкой завалился куда-то в угол и все выскальзывал из занемевших от мороза пальцев. Дверь открылась, как раз когда я выудил наконец искомое на свет. - Здравствуйте, ваш заказ, распишитесь, пожалуйста, - на автопилоте пробубнил я и сунул квитанцию... прямо тебе, прифигевшему и хлопавшему на меня из-под очков круглыми ярко-голубыми глазищами. Мои зенки тоже мгновенно приняли форму бильярдных шаров, а рот сначала раскрылся в безмолвном «О!», а потом растянулся нелепой чеширской улыбкой. - Привет, - сипло пробормотал ты, чуть опомнившись. – Только я ничего не заказывал. Твои невозможно длинные, черные и пушистые ресницы взмахнули пару раз, будто бабочки, вот-вот готовые испуганно сорваться с цветка. Только тут я вспомнил, что находится в обтянутой непрозрачным пластиком коробке, которую я по-прежнему сжимал в руке. Горячо мне стало везде, даже пальцы в кедах оттаяли. Перед затуманившимися глазами всплыло видение белых крепеньких булочек, между которых торчит черный конец пробки в форме колечка. Бля! Хорошо на мне куртка длинная, ширинку закрывает! - Ты это… - выдавил я, - не волнуйся. Я не знаю, чего ты там купил. Видишь, коробка запечатана, только адрес стоит. А я просто разношу. Бабочки удивленно трепыхнули крылышками, очки слегка запотели. - А мне стоило бы волноваться? Боже, боже! Ну зачем ты поставил бровки домиком? Я же так обкончаюсь сейчас прямо на лестнице. Даже не прикасаясь к члену. Нет, надо было сегодня утром сдрочить. Тогда, может, сейчас бы хоть полегче… - Ну-у, - невнятно протянул я, пытаясь думать на совершенно отвлеченные темы. Скажем, умножать двухзначные числа в уме. Нет, лучше трехзначные. - Слушай, чего мы тут стоим в темноте? – ты зыркнул в сторону маломощной лампочки, превратившей площадку в сумеречную зону. – Давай, проходи. Может, это мама заказала какую-нибудь электровзбивалку для яиц? Разберемся сейчас с твоей посылкой. Я застыл на пороге, боясь поверить в реальность происходящего. Мама, значит, заказала? Вот это навряд ли. Разберемся – звучит уже лучше. То есть вместе, да? Ну, инструкция по пользованию к нашему товару обычно не прилагается, но я ведь и демонстрацию могу провести. Причем без дополнительной платы. И вообще, сегодня у нас уникальная рекламная акция – к искусственному члену получите стопроцентно натуральный, причем тоже совершенно бесплатно. А если вы еще и оформите у нас годовую подписку… - Да не стесняйся – родителей дома нет. Вот, куртку тут можешь повесить. Твой голос привел меня в чувство. Мой ступор ты истолковал по-своему и теперь невинно показывал мне на пустой крючок. Я шагнул в коридор, довольно неловко, потому что штаны стали жутко малы в паху, да еще, кажется, и подмокли слегка. - Я лучше в куртке как-нибудь. Я ж ненадолго. - Да ты замерз совсем, наверное, - вдруг всплеснул ты руками. – Давай на кухню – я тебе сейчас чаю налью, согреешься. Ага, спасибо, но я уже очень хорошо согрелся. Потею уже практически. Скоро труселя совсем промокнут. Так что мне если чаю – то только с бромом, или чем там особенно озабоченных лечат? Какая у тебя в квартире кухня, я рассказать бы не смог. Потому что перед глазами у меня маячил только твой зад, небрежно обтянутый спортивками – нет, а куда мне еще было смотреть, когда я на табуретке сидел, и твой попец оказался с моими зрачками на одной параллельной полу линии? - А? Ты повернулся и что-то сказал, а я обнаружил, что теперь с упоением пялюсь на твой пах. - Я говорю, тебе какого чаю? Есть клубничный, черный и зеленый. - Клубничного, - не задумываясь, выпалил я, пожирая глазами тебя всего, от дымящегося чайника в руке до босых ног в стоптанных тапочках, обмотанной шарфом тощей шеи и торчащих как-то вбок, будто смятых подушкой, пушистых волос. - Май? - А? - Со мной что-то не так? – Ресницы бьются в стекла очков потерявшимися мотыльками. Пальцы теребят кисточки шарфа. – Ну… Просто ты так странно на меня смотришь… Ага, смотрю. И думаю – у тебя только глазки голубые или что-то еще? Я решительно глотнул горячего чаю из поставленной передо мной кружки, обжегся, закашлялся и прохрипел: - Так как? В получении распишешься? Или мне коробку назад тащить? - А там точно наш адрес? – ты уселся напротив меня и принялся крутить в руках упаковку со злополучной пробкой. Либо ты был актером не хуже Леонардо ДиКаприо, либо и вправду не подозревал о том, что за товар я припер тебе в дом. – Да, все вроде верно написано… Погоди-погоди! Вот же, имя получателя – Азат Бабархарян! Не было у нас отродясь никаких азатов. Это ошибка какая-то. Я встретил твой виноватый взгляд, обрамленный черной оправой – как будто ты чувствовал себя лично ответственным за то, что лишил меня общества Азата. Тем более – Бабархаряна. Интересно, это у тебя такое извращенное чувство юмора, или у Вадика из офиса? - Слышь, а такие имена бывают вообще? – я с сомнением постучал по наклейке с отпечатанным на принтере адресом. - Какие? Азат? – Ты задумчиво почесал кончик носа. – Почему бы и нет. Слушай, может, это наш сосед снизу? У него еще брат есть – Арот, и сестра – Асися. Несколько мгновений я тупо смотрел на твою каменную, как у сфинкса, морду, а потом до меня доперло. Смех булькнул в горле, а потом вырвался наружу клокочущим водопадом. Фигасе, оказыватся, с тобой может быть просто весело! Ты тоже заржал, только как-то хрипло, и быстро сбился на кашель, прижав ладонь к шарфу. - Болеешь? – участливо спросил я и сунул тебе под руку чашку с чаем. - Ага, - наконец отдышался ты. – С детства горло слабое. Чуть что – фарингиты всякие, ларингиты... «Чуть что?» Так ты называешь прогулку голяком по снегу? У меня прям руки зачесались, так захотелось сдавить Бехтеевскую дебильную шею и перекрыть ему кислород. - А у тебя что с губой? – Ты глянул на меня из-под запотевших из-за горячего питья стекол. – Это... – голубизна радужек чуть померкла, - это они сделали? - Они? – я включил дурачка. – Да не, я поскользнулся просто, - почему-то все недавнее вдохновение куда-то испарилось, Шахерезада ушла в отпуск и заперла кабинет на ключ. - Гололед. - Надо же, какие мы невезучие, - ты удрученно покачал хохлатой головой. – Я от сквозняка чуть голос не потерял, ты на лицо брякнулся. Пора чистить карму. - Ты не волнуйся, - горячо заявил я. – Я почищу. И не только карму. Так почищу, что на всю школу сиять будет. В сортире можно будет вешать вместо разбитого зеркала, ага. - Вот теперь я заволновался, - ты опустил взгляд в чашку, будто пытался прочитать в узорах чаинок наше тревожное будущее. – Знаешь, я наверное завтра на уроки приду. В груди у меня радостно трепыхнулось, будто пленная птица пыталась расправить крылья, но я тут же захлопнул дверцу клетки: - Куда тебе на уроки?! Ты же вон как хрипишь и кашляешь, больной весь. Лучше дома лечись. Чай вот пей – с медом там или с малиной. А я... – я сгреб со стола мозоливший глаза черный пакет, - пойду лучше. Надо еще в офис заехать, товар вернуть. Мне почудилось, или физиономия у тебя, и правда, печально вытянулась? - Подожди, - ты вскочил вслед за мной и снова закашлялся. – Может... фф-у, блин, как меня достало болеть! Может, адрес этого Азата в интернете пробить можно? У меня в комнате комп... Шестеренки в моей башке стремительно закрутились. Ясен пень, мне этот Азат-изврат со своей пробкой нафиг не сдался, да и инструкция в таких случаях предписывала возвращаться с невостребованным товаром в офис – пусть там разбираются, где накосячили. Но ты позвал меня к себе в комнату! Сам. А в комнатах обычно бывают диваны. И даже кровати попадаются. В штанах у меня снова все напряглось, и я потопал за тобой походкой зомби – разве что с челюсти слюни не свешивались. Ты плюхнулся на крутящийся стул у большого плоского монитора, который мне мог только снится в самых розовых снах. Быстро закрыл какую-то мудреную программу, вызвал на экран гугль. Но я туда уже не смотрел – взгляд мой намертво прикипел к фотке на книжной полке. Красивая серебристая рамочка, а в ней ты – в обнимку с каким-то лыбящимся во все тридцать два мачо, на пару лет тебя старше. «Брат, - пытался убедить я себя, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони. – Двоюродный. Или дядя. Они молодые бывают». Ага, щас! Ты чернявый, а хрен на фотке белобрысый. У тебя глаза светлые, а у этого хмыря карие. Вы с ним - прямо как негатив. А я-то, придурок, губы битые раскатал! Дал себя развести, как последний лох... «А может, это просто друг?» – пискнул под лобной костью голос рассудка, почти задушенного черным многоногим монстром, растущим в моей груди. Ну-ну. Очень хороший друг. Я бы даже сказал, очень близкий. Вон как ты голову откинул ему на плечо. И лицо у тебя счастливое. Такое, какого я у тебя никогда еще не видел. - Повезло тебе! Фамилия редкая оказалась. В Питере всего один человек с такой живет, да и имя совпадает. Давай, пиши адрес... Эй, Май! Твой голос долетел до меня уже в коридоре, где я запихивался в раскисшие от снега, ледяные кеды. - Май? Ты куда? – Ты стоял в дверном проеме и ресничные бабочки недоуменно трепетали за стеклами своего террариума. - Домой, - коротко сообщил я, ловя рукав куртки непослушной рукой. – И так засиделся тут. А меня там сестра мелкая ждет. - Но... – ты в замешательстве встрепал и без того непослушные космы, - разве тебе не надо посылку отвезти? - Уже не надо, - усмехнулся я углом рта и даже не поморщился от боли. – Это вам. Подарок, - я воткнул коробку тебе в руки, рванул на себя дверь и покатился вниз по лестнице, напрочь позабыв про лифт. Пустой баул цеплялся на поворотах за перила, но я только зло дергал лямку и скакал через две ступеньки дальше, пока наверху наконец не щелкнул, закрываясь, замок.