Теплое сердце

- Вообще-то, у меня нет пижамы, - сообщил я, не зная, что еще сказать. Все мысли расползлись по дальним углам, оставив в круге света только одну, зато огромную и празднично мигающую оранжевым: «Я буду ночевать у тебя?!» - Не вопрос, - ты отошел к шкафу и принялся рыться в ящиках. – Сейчас… Погоди. А, вот, - ты выпрямился, обметя хвостом ноги, и протянул мне что-то аккуратно сложенное и сине-полосатое. Мне пришлось зайти в комнату, чтобы взять у тебя пижаму. Я очень надеялся, что тело снова не предаст меня, реагируя на твою близость, и пока вроде все шло хорошо – по ходу, костюм дракона, в который ты был запакован, как космонавт в скафандр, в зародыше гасил во мне любой эротический порыв. - Не понял, - я встряхнул длинные штаны в сине-белую полоску. – Чо это ты – дракон, а я – узник Бухенвальда? Ты прыснул: - Ну прости, еще одной пижамы кугируми у меня нету. Да и так годный косплей получится. Как вышло, что на двух коротких фразах я выпал два раза? - Я не говорил, что хочу быть кенгуру, - мотнул я башкой. Ты заржал так, что оранжевые рожки затряслись: - Да не кенгуру, а кугируми, - ты развел руки в стороны и попрыгал на месте, - одежда такая. - Ладно, хоть не телепузик, - буркнул я, тиская свои полоски в руках. – Слышь, а чо будет, когда твои родаки припрутся? У них же не на всю ночь эта… акция? - Да ничего не будет, - ты беспечно пожал лиловыми плечами и принялся кидать на диван постельное белье. – Придут они поздно. Мать заглянет, наверное, ко мне, как обычно, но заходить не будет. Проверит только, что сплю. Если ты у стенки ляжешь, а я с краю, она тебя и не заметит от двери. Стоп! У меня точно глюк. Ты чо, только что предложил мне спасть с тобой в одной кровати?! - Э-э… а может, - выдавил я с трудом, чувствуя, как потеют ладони и не только, - я лучше на полу лягу? - Вот на полу, - ты повернулся ко мне, продолжая расправлять простыню, - мамка тебя точно заметит. Конечно, ты можешь заползти под диван, но поверь, там холодно и очень тесно. Так что заправь-ка вон тот уголок, - ты ткнул «лапой» в нужном направлении. Я зажмурился, пытаясь изгнать оперативно сотканную воображением картинку: я лежу у стенки, прижимаясь к драконовой спине, и мой торчащий член упирается прямо под лиловый хвост… Бля, это уже зоофилия какая-то получается! - Слышь, Матвей, - я оттянул ворот свитера, потому что мне внезапно стало душно. – А ты не… Ну, то есть там, в душевой… я… - Блин, ну что я там мямлю? Герасим, бля! - А, да, - ты выпрямился, подошел ко мне и сам заправил непослушную простынь. – Я как раз об этом хотел поговорить. Кто б сомневался! Вот ты стоишь совсем близко, хрустальные глаза смотрят прямо на меня, темный ободок вокруг радужки чуть пульсирует – или мне кажется так, потому что пульс наяривает в ушах барабанами? - Май, скажи, - ты немного помедлил, прикусил губу, - тебе нравятся парни? Все, сука! Почему я еще здесь, а не провалился через гребаный пол до самого подвала и лифтовых шахт? Почему подо мной даже палас не горит, когда по венам течет расплавленная лава? - Нет, - собственный голос отдается эхом в ушах, будто говорит кто-то другой – по мобильнику с плохой связью. – Мне не нравятся парни. Мне нравится один конкретный парень. - А можно спросить, кто? Ты выдал это так наивно, как будто не знаешь ответа. Нет, сука, я уже вообще не втыкаю… Ты притащил меня к себе чуть не силком, укладываешь спать в одну постель. И в то же время – пакуешься в сраный драконий скафандр, выдаешь мне средневековую броню из фланельки и лупаешь на меня чистенькими своими глазками… Бля, ну хуле я снова связался с одноклассником, да еще и с девственником в придачу?! Которого стерегут, как зачарованную принцессу… Насколько все было проще с Сахи! Он сам, можно сказать, мне в штаны залез. Все просто, все прямо, без этих волооких взглядов и улыбочек Джоконды. Вот только… Почему сейчас это кажется мне таким пресным? Всунул-вынул… А тебе бы я точно всунул! Еще как бы… - Май? Твой голос выдернул меня в реальность без парашюта. Я понял, что падаю, и спасения нет. Вот-вот разобьюсь о землю. - Ты, - сказал я, и цветные лоскуты полей и лесов рванулись навстречу. – Ты мне нравишься. Я закрыл глаза, ожидая удара, но его не последовало. Я приоткрыл один глаз. Надо же! Ты не сбежал. Не заехал мне в щи. Не обозвал меня гребаным пидорасом. И кажется, не собираешься выталкивать меня обратно на мороз. Ты просто стоял и рассматривал меня, чуть склонив голову на бок, как настоящий хаски. Как будто ты впервые повстречал волка и теперь решал, опасно ли для тебя это настолько схожее с тобой, но дикое существо? И тогда я не выдержал. Наклонился и накрыл губами твои губы. Скинул с головы рогатый капюшон. Зарылся пальцами в твои волосы – такие пушистые, такие мягкие. Ты не сопротивлялся. Даже когда я раздвинул губы языком и скользнул им между зубами, даже когда нашел твой язык, даже когда принялся чуть посасывать твой рот. Крыша моя давно уплыла в космос, вторая ступень отошла. Я парил в пустоте, наполненной тобой, и единственной преградой между нами была проклятая драконья шкура. Я потянул молнию на горле, но тут – бз-зыть! Мою звездную симфонию грубо оборвал скретч. Диджей сменил тему. Ты перехватил мою руку и отстранился. Плохо соображая, я снова потянулся к твоим припухшим, ярким губам, но драконья «лапа» уперлась мне в грудь. Я перевел взгляд выше, и на меня пахнуло дыханием ледников. Твои глаза сияли двумя Эверестами, на которых погибло дохуя альпинистов. - Тебе не понравилось? – убито спросил я. - Не знаю, - сказал ты и облизнул губы острым язычком. – Не понял пока. - Может, повторить? – Предложил я. – Ну, чтоб ты точно разобрался. Ледники дрогнули – вот-вот сойдет лавина, но тут от стола с компом долетело настырное «Бздинь!» - Извини, - засуетился ты. – Это, наверное, сообщение. Мне тут нужно оправить кое-что. Я быстро. И вот я уже любовался на лиловый хвост: ты склонился над компом и колдовал там с какими-то файлами, похожими на чертежи. - Это чо, контроша по физике? – Ляпнул я, чувствуя себя внезапно очень чужим и ненужным. - Не, - пробормотал ты, проворно шуруя мышкой, - сценарий. Нужно было тут поправить кое-что для заказчика, но теперь все должно быть тип-топ. - Сценарий? – Продолжал тупить я. – Это ты чо, сам себе режиссер что ль? Ты обернулся через плечо, свечение экрана отразилось в стеклах очков, превратив твои глаза в сапфировые колодцы. - Нет, это сценарий для квеста, - терпеливо пояснил ты. – Я работаю на дому на одну фирму. Только, пожалуйста, не рассказывай никому. Мать с отцом не должны ничего знать. Хочу накопить денег и свалить от них, как только исполнится восемнадцать. А может и раньше, если смогу эмансипацию оформить. Я почувствовал себя не просто тупым, но еще тупее. Что за хуйня этот «квест»? А «эмансипация»? И, конечно, я тоже сплю и вижу съебаться от мамки вместе с Мартыхой, но для меня это пока неосуществимая мечта, а для тебя, по ходу, вполне реалистичный план. Вот только чем же таким тебя родаки достали? Вроде не пьют. Работают. Даже вон общественной деятельностью занимаются. Разве что опекают слишком, так это как раз понятно – они же одного сына недавно потеряли. Бьют они тебя, что ли? Я окинул задумчивым взглядом драконью спину. Хм-м, чужая семья, как говорится, потемки. Хотя я бы тебя на предмет синяков с удовольствием осмотрел. С большим удовольствием. - Я это… - бросил я уже из коридора, куда метнулся, прижимая к паху пижаму, - в ванную пока… Да. В ванной я вздрочнул. А что мне еще оставалось? Торопливо ополоснулся и только успел напялить пижамные штаны, как в дверь поскреблись. Я судорожно прижал к сердцу полосатую куртку: почему-то представилось, что твои предки заявились домой раньше времени. Но тут я услышал твой голос: - Май, я нашел зубную щетку. Новую. Даже в упаковке. Фу-ух! Я облегченно открыл задвижку. Ты показал мне, где взять пасту, но уходить не спешил. Пиздел какую-то фигню про новый квест над которым работал, что-то по «Черной лагуне». Я по большей части нефига не втыкал, но постепенно уяснил, что квесты в реальности – это что-то вроде ролевки, когда один игрок или команда должны выполнить определенные задания, чтобы достичь какой-то цели: выбраться из запертой комнаты, спасти кого-то, решить логическую задачу. Короче, как только люди не выебываются. И еще бабло за это платят. В том числе тебе. Не знаю, сколько ты там на своих сценариях зарабатывал, но уж точно больше, чем я на данный момент. Я снова запихнул щетку в рот и глянул в зеркало. «Дракончик» в отражении, не переставая трещать, явно пялился на мою голую спину и… кажется, на то, что пониже спины. Хм, ну мне стесняться нечего, жопа у меня вполне ничего. Тут ты перехватил мой взгляд в зеркале, густо покраснел – аж очки запотели, и сбежал под каким-то предлогом, только хвост махнул. Потом мы валялись на кровати – я у стенки. Горел ночник, превративший твою комнату в звездное небо. Мы слушали музло – твое любимое и кое-что из моего. Знаешь думать и париться - бесполезная тема, Мы с тобой поднимаемся, по лезвию в небо, И не хочется сдержанным быть, и обыкновенным, Когда ты это бешенство запускаешь по венам. И еще: Я так хочу вернуться в май-май, но только наступила осень. Пора спать, бай-бай, завтра вставать в восемь. И мы ржали из-за моего идиотского имени, и как-то само собой вышло, что я сам рассказал, что, на самом деле, днюха у меня вообще в августе. И что предки назвали меня так, потому что отец изучал в универе лытынь, а «май» на латыни означает «теплое сердце». Мамке понравилось, что в одном коротком слове может уместиться такая туева хуча смысла, и моя судьба была решена. Мы долго еще трепались обо всем, от судьбы диких животных, запертых в зоопарке, до происхождения человека и списка «to do before I die”. Мы оба хотели рассекать на спорткарах, только ты на черном, а я на желтом. Оба хотели объехать весь мир. Вот только в списке твоих желаний были еще попробовать курнуть и нажраться в хлам, и я принялся отговаривать тебя от второго при условии того, что помогу тебе в первом. Я узнал, что твой папашка курит, и подбил тебя спиздить у него сигарет. Потом мы сидели под открытой форточкой на кухне, и ты неловко сделал первый затяг, и закашлялся, брызгая соплями и слезами, а я поржал, отобрал у тебя штакет и докурил до фильтра. Ты заснул, натянув на голову рогатый капюшон, и засунув одну руку под подушку. Я лежал рядом и рассматривал твое лицо, омытое звездным светом. От тебя еще немного пахло табаком, хотя мы сожрали целую пачку мятной жвачки на двоих. Я представил, как протягиваю руку и тяну вниз молнию на драконьей шкуре – осторожно, чтобы не разбудить. Как любуюсь твоей бледной полупрозрачной кожей, под которой проступают трогательные голубые венки. Как склоняюсь над тобой и касаюсь губами розовых кружков сосков. Как посасываю их, один за другим, а потом выцеловываю дорожку ниже, до самого пупка. Как ты тихо постанываешь и выгибаешься в полусне, еще не до конца понимая, что происходит… Но я ничего не сделал. Я, идиот, гребаный еблан и недовинченный пидорас просто закусил угол подушки и тихо пускал туда сопли, лежа в десяти сантиметрах от тебя. Потому что я внезапно понял, что больше всего на свете боюсь тебя потерять.