Теплое сердце

Я поджидал Мартышку за кустами, на которых еще оставались сморщенные от мороза белые ягоды – те самые, которые мелкие школоло так любят обрывать осенью и бросать под ноги, чтобы услышать влажный хлопок: «Плоп!» Уроки у сестренки кончались в полвторого, но я не мог встретить ее у класса сам и сказать, что продленка отменяется. В школе-то я сегодня так и не появился. Меньше всего хотелось, чтобы меня спалила классуха или завуч. Поэтому я просто отловил какого-то поцика Мартышкиного возраста и, тряхнув его за шкирятник, велел передать Марте Новой из 2-го «А», что брат ждет ее на улице. День я потратил на то, чтобы уничтожить следы учиненной мной самим же массакры, побегать по объявлениям о вакансиях и обратить большую часть налички в жратву и школьные брюки. Поразительно, сколько может стоить эта нафиг мне не нужная тряпка! О новом телефоне пока стопудово придется забыть – по крайней мере, до тех пор, пока не найду более или менее прилично оплачиваемую подработку. А времени на это, по ходу, придется потратить немало. Сегодняшние поиски не дали ровным счетом ничего, кроме собеседования в одной шарашкиной конторе, где меня пытались заставить втюхивать пенсионерам китайские вентиляторы. Вентиляторы. Зимой. А я вообще пришел курьером наниматься. - Новый, привет! А что ты тут делаешь? Бля, Капитонова! У меня чуть сердце не лопнуло нафиг! - А ты? – Я высунулся из-за кустов, готовый увидеть весь 10-ый «Б» в полном составе, но, по ходу, Катька была одна. – Ты чо, следишь за мной? - Вот еще, - толстуха оскорблённо поджала губы. – Географию отменили, училка заболела. Всех раньше отпустили. Я выхожу – смотрю, ты тут прячешься. А чего в школе не был? – Староста прищурилась на меня из-под медвежьего меха. – Прогуливал? - Маме стало плохо утром, - привычно соврал я. – Пришлось скорую помощь вызывать. Врачи сказали не оставлять ее одну. - Ой! – Капитонова прижала к губам белую «лапу». – Прости! Я не знала… Что-то серьезное? - Не знаю, - я пожал плечами со скорбной мордой. – Ей обследоваться надо. - Блин, Май, я тебе так сочувствую, - у Катьки печально обвисли щеки. – Только ты все равно записку от мамы принеси в понедельник. А то тебе точно прогул поставят. - Да без проблем. Хлопнула школьная дверь, будто распахнутая с пинка, и сквозь прозрачное кружево голых веток я увидел целую толпу одноклассников, выкатывающихся на крыльцо. Над ними возвышались саженной ширины плечи, обтянутые кожаной курткой, и белобрысая макушка. Бля, химик! Наверное, в пятницу у него рано кончались уроки. - А чего ты сюда пришел? – Трындела между тем Капитонова, розовея ряшкой. – Раз маму оставлять нельзя… - По тебе соскучился. – Блин, чего это химик в нашу сторону загребает? – Капа, встань-ка сюда… - Я обхватил девчонку за плечи, пытаясь развернуть ее так, чтобы тучная корма заслонила меня и от учителя, и от прочих ненужных свидетелей. Но Капитонова, как всегда, поняла меня неправильно. - Ой, Май, правда? – Необъятные от шубы руки стиснули меня с обоих сторон, да так, что я едва мог вздохнуть. Медвежье ухо защекотало подбородок, влажное дыхание согрело горло в распахе куртки. Я молча боролся за свободу, кляня свой больной юмор, когда мой взгляд наткнулся на кучку девчонок во главе со Смирновой – они откровенно пялились на нас с Капитоновой с другой стороны кустов и шушукались. Но гораздо хуже было другое – из дверей школы как раз появился ты. Я перестал сопротивляться Катькиным нежностям и попытался втянуть голову в плечи. Скорее всего, ты бы меня так и не заметил, если бы кто-то не заебал в тебя снежком. Сражалась какая-то радующаяся свободе мелюзга, тебе досталось случайно, но зато смачно, прямо в лоб. Ты, жмурясь, вытряс из челки ледышки и заскакал по ступенькам, чтобы вздрючить горе-снайпера. Пацанчик подхватился и полез через сугробы – по случайности, именно в мою сторону. Ты подхватил снежный комок, замахнулся - и вот тут наши глаза встретились. Капитонова выпустила меня, наконец, из когтей и что-то счастливо трындела, но я видел, как в твоих намертво сжатых пальцах тает снег, а ты этого не замечаешь. Я отодвинул старосту в сторону и шагнул к тебе – пофиг, заметят меня или нет. Но тут передо мной как из-под земли вырос химик. - А, Новый! Хорошо, что я тебя застал, - Добрыня улыбнулся из глубин бороды и кивнул сопевшей рядом толстухе. – Приходи на дополнительные занятия сегодня вечером. Адрес у тебя есть. Шестеренки со скрипом завертелись у меня в башке, отматывая события насыщенной недели назад. - А… да, но… Юрий Анатольевич, я не смогу сегодня. - У Нового мама заболела, - влезла Капитонова, хотя ее никто не просил. На этот раз, правда, я был ей даже благодарен. – Ее нельзя одну оставлять. В смысле, надолго. - Извини, я не знал, - Добрыня аж бородой поник. – А твой отец что, вечерами работает? Тут я заметил Мартыху, наконец-то выползшую на крыльцо. Мелкая щурилась от яркого света и вертела помпоном в поисках меня. Блин, где ее только носило?! - Простите, Юрий Анатольевич, мне сестренку надо забрать. Я завтра могу прийти, если что. Я сманеврировал вокруг химика, бормотавшего что-то насчет того, что завтра вполне подходит. Махнул Мартыхе. Тебя нигде не было. Вот, сука, я влип! Еще и Капитонова плелась следом, как овца на веревочке. - Чо те надо? – Резко развернулся я к ней. – Всю информацию ты уже получила. Даже с лишкой. Отлезь от меня. Толстуха застыла, тиская варежки. Подбородки мелко затряслись: - Ну, Новый… Ну… Я думала… - Чо ты думала?! Капитонова булькнула горлом, насупилась и выпалила: - Ты еще стих для Валентина не принес! Последний срок – понедельник! – Развернулась и посеменила, оскальзываясь, в сторону дома. Бля, а я-то и забыл, что староста меня на лирику подписала! - Это кто был? – Мартыха вцепилась в мою руку, нетерпеливо подпрыгивая. – А продленки сегодня не будет? - Не будет. Нас раньше отпустили, - и я потащил сестру к остановке. В квартире Сахи сменили дверь. Раньше там была такая, обитая бордовым дерматином с золотистыми гвоздиками. Даже номер из этих самых гвоздиков состоял. Теперь маленькая серебристая девятка красовалась на крашеной в серый стали. Я пожал плечами – мало ли, ну поменяли люди дверь, - и нажал на кнопку звонка, точно такого же, как я помнил. Изнутри квартиры не донеслось ни звука. Дверь, что ли, так хорошо изолирована? Я ковырнул звонок еще пару раз – без всякого результата. Блин, и долго я тут торчать буду?! Сжав кулак, я забарабанил им по стали. О чем тут же пожалел: утром я рассадил костяшки о дядю Митяя, и теперь они напомнили о себе. Я сунул лапу в рот, слизывая выступившие капельки крови, и тут дверь приоткрылась. Сахи стоял в темном коридоре со свечой. Для полного сходства с привидением ему не доставало только белой простыни. Впрочем, светлая футболка, болтавшаяся на парне, как на вешалке, вполне гармонировала с готическим обликом. - Привет, - несколько прифигевшим голосом выдал я. – У нас чо, намечается романтический ужин? – Я кивнул на свечку, пускающую стеариновые сопли. - А ты чо, жрать хочешь? – Сахи ухмыльнулся, став на мгновение похожим на прежнего себя. – Тогда я тебя разочарую. Холодильник не работает. Большинство розеток тоже. Проходи? – Он приглашающе махнул свечкой в мрачные глубины квартиры. Я шагнул в коридор, под ногами зашуршало. Пластик? Да, по ходу, им тут весь пол застелен. Прежде, чем Сахи закрыл дверь, отрезав свет желтоватой лестничной лампочки, я успел заметить голые цементные стены, свисающий с потолка оборванный провод и строительный мусор в углу. - К вам тут чо, гранату закинули? – спросил я, топая вслед за Сахи. Колеблющееся пламя свечи бросало неровные блики на ободранные стены, пустые дверные проемы, иногда прикрытые пластиковыми занавесями, выдранные с мясом розетки и мотки проводов. Воняло цементной крошкой, краской, немного дымом, гарью и какой-то неопределенной химией – запах нежилого дома. – Или у вас рванул тайный склад Аль-Каиды? - Не, просто пожар, - Сахи остановился перед очередной пластиковой простыней, сквозь которую сочился мутный, но неожиданно яркий свет. – Располагайся, - он откинул завесу в сторону, и мы оказались в комнате, озаренной мощным лучом строительной лампы на штативе. Я покрутил головой, но где именно в квартире мы находились, опознать не смог – возможно потому, что одна из стен была наполовину снесена. На полу валялись обломки кирпичей, а из всей мебели уцелели только запакованные в пластик диван и кресло. Роль журнального столика исполнял ящик из-под бутылок, покрытый газетой в жирных пятнах. По центру располагалась полная окурков консерва. По полу вокруг раскатились несколько смятых пивных жестянок. - По пивку? – Сахи пристроил свечу на горке кирпичей, вытащил из-под дивана пару непочатых банок и протянул мне одну. - Не, спасибо, - я мотнул башкой. Мне еще предстоял разговор со Снайпером, величиной в этом уравнении неизвестной. Хотелось, чтобы голова на этот момент оставалась ясной. – Значит, вы тут капремонт затеяли? А живете где? - Я - в основном тут, - Сахи плюхнулся на диван, вольготно подогнув одну ногу под себя. Тесные джинсы туго обтянули пах, и я заметил, что у него стояк. Парень отхлебнул пива и облизал губы, пожирая меня блядоватым взглядом. Это здорово отвлекало. - А где Снайпер? – Я прислушался, но в квартире царила тишина, только за стеной, у соседей, кто-то тупо долбил по клавишам фортепиано. – Или ты напиздел про него? И что значит – ты тут живешь? - Косой-то? – Сахи вытащил из джинсов мятую пачку сигарет – при этом он изогнулся всем телом, чтобы добраться до заднего кармана. Я отвел взгляд. – Да щас подвалит. Ты расслабься, чо такой напряженный? Садись, - он похлопал ладонью по пластику рядом с собой. – Хочешь? Косяк, который парень вытащил из картонки «Лаки Страйк», явно не был набит только табаком. - Ты не ответил, - я демонстративно уселся в кресло. Меня очень устраивало, что оно стояло как раз напротив входа. - Я не в ладах с предками, - вздернул угловатые плечи Сахи. – После того, как подпалил хату. - После того как… чего?! – Я выпучился на бывшего надсата, пытаясь понять, что прячется за его гуляющей ухмылочкой – шутка черного юмора или нерациональная, но реальная правда. Но тут по ту сторону пластика послышались шаги, и мне стало не до Сахи с его тараканами. Я сел поудобнее, готовый в случае чего подорвать через полуразобранную стену в темноту. Полупрозрачная завеса поползла в сторону, и в комнату вошел парень лет двадцати с небольшим на вид – гладко выбритый, коротко стриженый, с невыразительным плоским лицом и маленькими глазами, почти исчезающими под тяжелыми надбровными дугами. Правую бровь пересекал старый шрам, переходящий на веко, отчего казалось, что Снайпер все время щурится, беря собеседника на прицел. В сочетании с плотно сбитой фигурой и короткой мясистой шеей, все это производило впечатление скрытой и неприятной угрозы. На мгновение я представил себе Бехтеева, в рот которому вот этот вот кадр засунул пушку. Бедняга Бек, стопудово ему потом пришлось сменить штанишки. - Оно сидит в моем кресле, - коротко констатировал Снайпер, сверля меня взглядом из черных теней, которые бросил на его лицо свет строительной лампы. - На нем не было написано, что оно твое, - сдал я той же монетой. Нехуй меня звать «оном». - Оно огрызается, - Косой удивленно качнул круглой башкой. - Да ладно вам, мальчики, - хихикнул Сахи, выпустив воняющий горящими травами дым. – Рядом со мной полно места, - и он снова шлепнул ладошкой по дивану. У меня аж челюсти свело – пацан вел себя, как дешевая шлюха. Еще бы ногти накрасил и глаза подвел. Нет, это просто не мог быть мой Сахи! Все это вообще не может происходить на самом деле: горелая хата, мебеля в пластике, свечка на кирпичах…. Гребаное чаепитие у Шляпника, вот что это напоминает! Снайпер между тем не обратил на Сахину выходку никакого внимания. Он прошел через комнату, разрезая ее, как масло, острой черной тенью, и присел на подлокотник дивана. Покачал одной ногой, рассматривая меня, - руки в карманах куртки. Я подумал о том, что у него, должно быть, есть ключи от квартиры. Иначе как бы он вошел? Я ведь точно помню – Сахи запер дверь. Ключи в одном кармане, а в другом что – ствол? - Ты хотел со мной поговорить? – Закинул я пробный камень. Если честно, мне хотелось побыстрее оказаться как можно дальше от этого всего – сладковатого запаха травы, человека с оптическим прицелом вместо глаза и ластящегося к нему паренька на диване, паренька, так похожего на Сахи. Снайпер кивнул: - Просто хотел напомнить. Пора отдавать долг. - Какой долг? – В животе трепыхнулось неприятное предчувствие. - Ну как же, - Косой растянул широкий рот в улыбке, на щеках неожиданно заиграли ямочки. – Мы тебе помогли по просьбе твоего друга, - квадратный подбородок дернулся в сторону Сахи, заползшего на диван с обеими ногами, и положившего щеку на обтянутое черными джинсами бедро старшего парня. Оттуда он рассматривал меня через полуприкрытые ресницы и облачка дыма – рассматривал так, будто я был мишенью в тире, и вот-вот прозвучит точный выстрел. - Я не просил его просить о чем-то, - резко бросил я. – К тому же, он мне не друг. - Ах, да, конечно, - мягко согласился Снайпер. – Но помощь ты принял. Я почувствовал, что начинаю заводиться: этот ебасос разговаривает со мной, как с ребенком! - Какую помощь? – Я презрительно скривился. – Я объявил челлендж. Ты его выполнил. Добровольно. Все. Какие могут быть предъявы? - Хорошо, - Снайпер снова улыбнулся, вытащил одну руку из кармана и стал перебирать Сахины синие пряди, отчего это пидар чуть не заурчал, как кот. – Челлендж. Назовем это так. Тогда я предлагаю тебе ответный вызов. - Это меня не интересует, - я поднялся с кресла, кляня себя за то, что не сделал этого уже давно, что вообще приперся в эту темную дыру. - Жаль. Я продолжал идти. Где Сахи только нашел такого редкостного урода? Пусть теперь сам подставляет ему свою жопу, а я не буду. - Жаль твоего маленького друга. Как его, Матвей, да? Я оцепенел. С таким же успехом Снайпер мог разрядить свою пневматику мне в затылок. Откуда он знает твое имя?! Я же затенил твое лицо на видео! И убрал звук, заменив выкрики музыкой. Единственная примета, по которой тебя могли опознать, - это татуха. Но значит… этот ушлепок косой видел тебя голым?! Казалось, в кеды мне залили свинца, но я все же развернулся и посмотрел в черные тени, за которыми прятался оптический прицел, уже давно взявший мое сердце на мушку. Сахи приподнялся на локте, запрокинул голову и издал короткий смешок, выплюнув синеватый дым: - Я был прав, Снай. Что, Мано, страшно за свою девочку, да? – Он уставился на меня расширенными зрачками, хихикнул и щелкнул пальцами, не обращая внимания на сыплющийся с косяка пепел. – Стоит только Снаю одно слово сказать… Короткопалая рука, странно маленькая для сильного крупного тела, сгребла Сахино лицо, смяла рот, втиснула затылком в затянутые пластиком подушки. - Твоего мнения никто не спрашивал, блядь, - беззлобно сообщил Снайпер, даже не взглянув на извивающуюся от боли жертву. - Откуда ты знаешь Матвея? – спросил я, наконец сложив бьющиеся в горле звуки в слова. - Это долгая история, - пожал плечами Косой и выпустил наконец Сахи, отпихнув его от себя. Парень закашлялся и сплюнул на пластик кровью – наверное, язык прикусил. – Не хочу тебя утомлять. Главное то, что если ты не примешь ответный вызов, то твоему малышу придется пережить кое-что похуже прогулки голышом по снегу. Ферштейн? Блять, кажется, я начинаю ненавидеть немецкий.